В июле 1999-го, во время церемонии на солнечном Кипре, Афксентис Афксентиу, работавший главой местного центробанка почти двадцать лет, вручил Александру Дубилету лицензию на открытие на острове филиала ПриватБанка [124].
«Деятельность ПриватБанка полностью удовлетворяет нашим требованиям касательно финансовой стабильности и позитивной международной репутации», — сказал глава центробанка Кипра. Дубилет назвал кипрский филиал ПриватБанка новым инфраструктурным элементом, который усилит деловые финансовые связи Украины и Кипра.
ПриватБанк стал первым украинским банком, который открыл филиал за границей, и остался единственным. НБУ впоследствии ужесточил регулирование подобных процессов, но не аннулировал разрешение, выданное ПриватБанку. Сначала филиал пытался развиваться как обычный розничный банк, открывая отделения по всему острову. Но после кипрского кризиса 2012–2013 годов банк продолжил работать в урезанном режиме — только в крупнейших городах Никосия и Лимасол.
Условия работы в кипрском филиале Привата отличались от условий работы в остальных местных банках не в лучшую сторону. Когда другие банковские клерки в 14–14:30 уже заканчивали работу, в кипрском Привате продолжали трудиться. Иногда сотрудникам приходилось оставаться до позднего вечера, ожидая визита важного клиента, например бизнес-партнера акционеров ПриватБанка. При этом технологически кипрский филиал заметно отставал от основного банка. Поскольку банк не развивал розницы, а все ключевые решения принимали в Днепропетровске, необходимости в инновациях не было.
Островное отделение Привата жило двойной жизнью: на Кипре это был обыкновенный банк, за исключением некоторых прав, которыми могли пользоваться лишь местные банки; в Украине же кипрский Приват был всего лишь филиалом днепропетровского ПриватБанка.
Яков Смолий, глава НБУ, поясняет: «С точки зрения украинского бухгалтерского учета, банк на Кипре считался обычным филиалом ПриватБанка, таким же как в Харькове или Луцке. Они могли переводить туда деньги, гривневые или валютные, будто бы это происходит внутри Украины. Просто деньги перераспределяются внутри страны между филиалами. В случае с иностранными банками — это уже межбанк, нужно иметь там корсчет. А с точки зрения кипрского законодательства, это было отдельное юридическое лицо, работающее по законам Кипра. И уже через ПриватБанк Кипра, который имел свой SWIFT-код, деньги отправляли туда, куда было необходимо. На Кипре они ничего не нарушали, потому что средства с кипрских счетов шли по назначению. А как деньги на остров попадали, регулятору Кипра было неважно».
То есть ПриватБанк имел легальную лазейку для вывода денег из Украины на Кипр без привлечения внимания украинского центробанка, который контролирует переводы за рубеж, а также без использования международной системы платежей.
Катерина Рожкова, замглавы НБУ, подтверждает, что операции между ПриватБанком и его кипрским филиалом никогда не нуждались в использовании SWIFT-переводов: «А это значит, что, во-первых, не было дополнительного контроля, нет следов. А во-вторых, ты можешь делать переводы в любое время дня и ночи».
В основном филиал занимался обслуживанием инсайдерских компаний, говорит источник в НБУ. Он сравнивает кипрский филиал со шлюзом между Украиной и Евросоюзом, который позволял выводить деньги из Украины через Кипр дальше на офшорные компании. Неудивительно, что руководство кипрского филиала ПриватБанка чаще общалось с акционерами банка, чем с формальным руководителем — председателем правления Александром Дубилетом.
Центральный банк Кипра дважды обвинял филиал Привата в нарушениях. В 2015 году речь шла о нарушении нормативов ликвидности филиала, но все закончилось переводом средств из главного офиса Привата на Кипр и их размещением на счетах банков с рейтингом А.
В 2016 году обвинения были более серьезными. Они касались нарушения норм законодательства Кипра в сфере борьбы с «отмыванием» денег и финансированием терроризма. Местный центробанк оштрафовал филиал украинского банка на рекордную сумму — 1,535 млн евро [111].
В октябре 2014 года, когда внимание украинцев было приковано к драме вокруг Донецкого аэропорта, наблюдательный журналист интернет-издания «Главком» Федор Орищук изучал реестр судебных дел. Он знал эту базу данных лучше всех и часто публиковал новости из судебных споров на собственном небольшом сайте «Первая инстанция». До этого Орищук занимался расследованиями для украинской версии Forbes, журнала «Новое время» и ежедневной газеты «Дело». Закидывая в очередной раз в поисковую строку реестра слова-маркеры «миллион» и «миллиард», он выудил по-настоящему крупную рыбу.
Федор заметил цепочку подозрительных однотипных судебных решений. Все они были приняты летом 2014 года в Днепропетровске, касались клиентов кипрского филиала ПриватБанка и кредитов на общую сумму 11 млрд гривен, или около 1 млрд долларов по курсу на то время (позже другие журналисты обнаружили новые подобные сделки, а общая сумма достигла 1,8 млрд долларов) [103].
Судебные иски были поданы двадцатью девятью неизвестными компаниями из Днепропетровска против контрагентов из Великобритании, которые взяли стопроцентную предоплату, а товар не поставили. Деньги на эти сделки — от 20 до 70 млн долларов на каждую — ссужал ПриватБанк.
Все заемщики имели связь с группой «Приват» — например, общие адреса. Все носили ни о чем не говорящие названия — вроде «Инвестгруп», «Техспецмонтаж», «Реал-Стандарт», «Индастриал Гарант». Директора многих таких компаний имели отношение к ПриватБанку или его отделениям.
Владельцы украинских компаний были зарегистрированы на Карибах. Британских поставщиков контролировала сложная сеть офшорных компаний на Британских Виргинских островах, Сент-Китсе и Невисе, а также в Белизе. Эта же офшорная сеть владела другими украинскими компаниями из Днепропетровска, которые, по данным на январь 2014 года, задолжали ПриватБанку 28,5 млрд гривен.
Все иностранные поставщики имели счета в кипрском филиале Привата. То есть всего за три месяца более 1 млрд долларов были выведены из Украины на Кипр. «А не является ли это схемой вывода денег за границу?» — спрашивал Орищук в своей статье.
Федор Орищук говорит, что после того, как он отправил запрос в пресс-службу ПриватБанка с просьбой пояснить странные судебные решения, неизвестные люди пытались предотвратить выход статьи в свет. К чести «Главкома», расследование было опубликовано. Сделками заинтересовались другие журналисты, в том числе иностранные.
Есть еще один важный нюанс в этой истории. В результате российской военной агрессии в 2014 году, а также падения экспорта и девальвации гривни экономика Украины получила болезненный удар. МВФ выделил Киеву экстренный транш на сумму около 3 млрд долларов. В этот же период НБУ активно раздавал банкам кредиты рефинансирования для поддержки ликвидности на фоне оттока вкладов, в том числе 20 млрд гривен было выдано ПриватБанку, который мог купить на них примерно 1,5–2 млрд долларов [170, 171].
Как отреагировал банковский регулятор? Первое время НБУ просто не замечал проблемы.
«Я не видела у ПриватБанка операции по выводу одиннадцати миллиардов гривен. Пока я видела у него, как и у остальных банков, лишь отток депозитов. И не видела я, чтобы Приват задержал хотя бы одну платежку. На сегодня у меня претензий к Привату нет», — сказала глава НБУ Валерия Гонтарева в интервью «Лиге», которое вышло через неделю после расследования Орищука [104].
Возможно, статью внимательно прочли в Генеральной прокуратуре. Уже 13 ноября 2014 года в Единый реестр досудебных расследований было внесено уголовное производство №42014000000001261 по факту завладения служебными лицами ПриватБанка чужим имуществом — государственными средствами Национального банка Украины, выделенными на рефинансирование, — в особо крупных размерах. Досудебное расследование до сих пор тянется.
Источники в НБУ полагают, что это была не одноразовая операция по выводу рефинансирования, а только верхушка айсберга будничного инсайдерского кредитования, которое осуществлялось годами. Просто впервые эти операции были замечены публикой. Банк работал точно так же, как и в предыдущие годы, выдавая приблизительно по миллиарду долларов кредитов ежегодно местным компаниям-оболочкам, которые впоследствии переводили деньги на Кипр. Некоторые суммы возвращались в Украину для обслуживания и погашения выданных ранее кредитов.
Вывод 1,8 млрд долларов летом 2014 года просто совпал с поступлением средств от МВФ, сообщил источник в НБУ. Единственное, что изменилось в этой схеме и сделало ее явной, так это требования НБУ к импортным сделкам. Из-за экономического краха период проведения расчетов по сделкам с иностранцами сокращался со 180 до 90 дней. Возможно, из-за этого подставные компании из Днепропетровска были вынуждены судиться со своими британскими контрагентами, таким образом впервые оставляя бумажный след.
Правдиво ли это утверждение? Изучение кредитного портфеля ПриватБанка показывает, что некоторые средства, выведенные в офшоры в 2014 году, вернулись в банк, чтобы погасить предыдущие кредиты. Из 3,8 млрд долларов кредитных средств, выданных заправочному бизнесу в январе 2014 года, 90 процентов были погашены к июлю 2016-го. И такая же или еще большая сумма была выдана новым компаниям в виде кредитов.
«Утилизация» оставшейся части непогашенных 3,8 млрд кредитов, выданных в 2014 году, нуждалась во второй волне кредитования. Центр исследования коррупции и организованной преступности (OCCRP) подробно писал об этой второй волне кредитов.
В конце 2015-го ПриватБанк выдал более 1 млрд долларов ряду компаний в Харькове, которые участвовали в нефтяном бизнесе группы «Приват», таким как «Нафтаенерджи», «Мигор», «Натал» и т.д. На этот раз владельцами компаний были не карибские офшоры, а семь сотрудников предприятий из группы «Приват».
Почти все эти компании были основаны в 2015 году с уставным капиталом всего по 1000 гривен каждая. Шесть харьковских компаний принадлежали Вячеславу Плакасову, брату гендиректора «Укрнафты» Андрея Плакасова, — они получили 136,8 млн долларов. Среди других владельцев был Иван Маковийчук, директор компании «Скорзонера-Закарпаття», один из управляющих лыжным курортом «Буковель», — его фирмы получили 154,4 млн долларов кредита. Пять компаний, принадлежащих бывшему главе Днепропетровского аэропорта Владимиру Головко, получили 141 млн долларов кредита [106].
Но, несмотря на заметную роль топ-менеджеров, деньги не оставались у них в кармане. Их роль состояла в том, чтобы создавать впечатление правдоподобных бенефициаров, соответствуя нормам НБУ относительно кредитования.
«Денежные потоки даже внутри этих компаний были под контролем иных господ… все потоки группы “Приват” контролировались топ-менеджерами банка», — пояснила Виктория Страхова, которая принимала участие в национализации ПриватБанка со стороны Национального совета реформ, а позже работала корпоративным секретарем уже государственного Привата.
Как уже говорилось, в представленных НБУ выводах Kroll о работе ПриватБанка был использован термин «циклическое перекредитование». Более широкое определение звучит так: «…выдача большого количества новых кредитов, сокрытие денежных потоков путем многочисленных быстрых и повторяющихся переводов средств через множественные связанные счета компаний и погашение тела и процентов старого кредита посредством новых кредитов».
«Один кредит погашали, тут же выдавали другой, эквивалентный старому. Это был механизм перераспределения, а не классический банк», – объясняет источник из НБУ. Когда нужно было закрыть старый кредит, чтобы формально соблюсти нормативы НБУ по просроченным займам, они просто его рефинансировали, выдавая очередной транш.
В материалах Kroll эту денежную карусель назвали «крупномасштабной скоординированной схемой “отмывания” денег, которая включала в себя быстрое произвольное дробление, а затем объединение средств с нескольких связанных счетов, нескольких переводов между счетами в банке».
Такая хитроумная система была неуязвима перед неожиданными визитами в банк правоохранителей или финансовых контролеров.
Кипрское подразделение играло в этих процессах ключевую роль. Заемные средства поступали на Кипр, а затем возвращались на счета в Украине. «Семьдесят три процента средств, переведенных на кипрские счета, были внутриприватовскими, что и приводило к сокрытию схем циклического перекредитования», — выяснили детективы.
С точки зрения бенефициаров, этот инструмент позволял выводить средства из банка на кипрский филиал, а оттуда — куда угодно. А для ПриватБанка все выглядело нормально: кредиты обслужены и погашены, получатели формально никак не связаны с акционерами банка.
На самом деле кредиты, о которых идет речь, не были кредитами в изначальном понимании. Настоящего залогового обеспечения по этим долгам почти не было, выяснили детективы Kroll. Репортеры из Reuters посетили нефтебазу в Арцизе Одесской области, которая числилась в залоге у банка по одному из кредитов. Банк оценил ее в 12 млн долларов, но в действительности она не представляла никакой ценности. Журналисты обнаружили на месте нефтебазы пасущихся овец. Мэр города сказал, что база не работает уже лет десять. В другом случае НБУ оценил залог по кредиту в 91 млн долларов всего в 3,5 млн [105].
Эта сложная система из сотен юридических лиц в Украине, на Кипре и Карибах управлялась из одного центра. И этот центр был в Днепропетровске. «Кипрский филиал работал как вспомогательное подразделение, проводя операции по инструкциям из центрального офиса», – рассказал инсайдер из НБУ.
Сотрудники ПриватБанка называли эту систему «банком в банке», говорят в Kroll. По оценкам детективов, в этом теневом банке работало около пятисот человек (всего в ПриватБанке свыше двадцати тысяч сотрудников). Такую же цифру называл наш собеседник из банка.
Согласно выводам Kroll, «секретная структура имела следующие функции: создавать и/или контролировать сеть компаний, чтобы финансово обеспечить эти компании; организовывать сделки между клиентами, чтобы скрыть истинное предназначение средств, в том числе готовить документы от имени этих клиентов; координировать и поддерживать схему циклического перекредитования; контролировать и обеспечивать обход требований законодательства сторонами; поддерживать ложное представление о финансовом положении банка».
Пока одни спорят, был ли на самом деле секретный «банк в банке», другие утверждают, что его существование не являлось большим секретом в главном офисе Привата. Один сотрудник банка уверяет, что якобы схему контролировал заместитель председателя правления Владимир Яценко, к управлению офшорными компаниями был причастен замглавы банка Тимур Новиков, финансовыми операциями занималась замглавы Привата Людмила Шмальченко. «Было специальное подразделение по инвестдеятельности и финансированию индустриальных компаний, обслуживающее дела акционеров. Оно было ликвидировано сразу же после национализации, а сотрудники подразделения уволены», — сказал источник из ПриватБанка.
Но другой человек, знакомый с работой «банка в банке», называет куратором направления заместителя председателя правления Татьяну Гурьеву. По словам этого источника, руководители теневого банка иногда общались с акционерами ПриватБанка напрямую, минуя председателя правления Александра Дубилета.
(К сожалению, Владимир Яценко, Тимур Новиков, Людмила Шмальченко и Татьяна Гурьева не отреагировали на обращения через личные сообщения в Facebook дать интервью для этой книги. Александр Дубилет, у которого нет профиля в социальной сети, также отказался общаться — предложение об интервью было передано ему через сына. Позиция бывших акционеров банка будет отражена в отдельной главе этой книги.)
В мае 2017 года украинский бизнесмен Вадим Шульман подал исковое заявление в Высокий суд Лондона против своих бывших партнеров Игоря Коломойского и Геннадия Боголюбова. Шульман обвинил их в хищении у него более 500 млн долларов на разных совместных проектах. Среди прочего истец утверждал, что Коломойский использовал ПриватБанк как свою личную «копилку» или личный счет [31].
Один из людей, знакомых с внутренними документами банка, соглашается с Шульманом. По его словам, крупные суммы прошли через счета компаний акционеров банка, их близких или доверенных лиц. Деньги якобы циркулировали туда-обратно между личными счетами акционеров в кипрском филиале ПриватБанка и счетами этих компаний. Если это так, то выходит, что во внутренней системе ПриватБанка не было четкого разделения между корпоративной группой и личными счетами учредителей.
В феврале 2018 года Нацбанк затребовал у государственного ПриватБанка информацию о шести тысячах лиц, в том числе о пятидесяти лицах, связанных с бывшими акционерами банка. В ходе инспекционной проверки банка НБУ обнаружил странные финансовые операции. Например, с одной из кредитных карт банка было потрачено 622 млн гривен на игру в казино за пределами Украины. Погашение кредита осуществлялось физическими лицами на территории страны — это были разные люди, не знакомые с владельцем кредитки. «Анализ финансовых операций этих людей засвидетельствовал, что они не имели официальных источников для предоставления такой финансовой помощи для погашения кредита. Это классический пример нарушения законодательства», — заявила Катерина Рожкова.
Другой пример подозрительных операций связан с выводом из страны 40 млн долларов. «Средства государственной компании в сфере энергетики благодаря череде транзакций оказались на счетах компаний, которые были открыты в кипрском филиале ПриватБанка», — говорит Рожкова. Бенефициарами этих компаний являлись физические лица, которые использовали деньги на личные цели. НБУ пообещал в рамках законодательства о банковской тайне и своих полномочий провести проверку и передать правоохранителям информацию об этих операциях [108].
В некоторых случаях конечным пунктом движения средств по сложным схемам была Украина, говорит источник, знакомый с внутренними документами банка. Деньги шли на связанные с «Укртатнафтой» компании для расчетов с азербайджанской госкомпанией SOCAR за поставленную сырую нефть на Кременчугский НПЗ. Другие компании выплачивали деньги структурам, связанным с бизнесом Геннадия Боголюбова в Польше, США, Австралии и Гане, а также для приобретения недвижимости в Великобритании и Штатах. Длинная цепочка компаний-посредников могла быть связана с трансфертным ценообразованием, говорит источник: «Какая-то производственная часть бизнеса у тебя в одном месте, а в офшоре у тебя компания, на которой оседает маржа».
Партнеры группы «Приват» в отдельных предприятиях не могли влиять на финансовый центр группы — ПриватБанк. Возможно, поэтому Вадим Шульман не сразу заподозрил неладное.
Шульман продолжает судиться с бывшими партнерами, но один из ответчиков — Боголюбов — уже избежал Лондонского суда. Адвокаты сумели убедить суд, что их подзащитный переехал в Женеву еще до начала тяжбы, и таким образом суд Лондона не имеет права рассматривать этот иск. В качестве подтверждения они показали медстраховку, документы на аренду жилья и даже выписку посещений спортивного клуба Pure Sports Club в Женеве. Расходы Геннадия Боголюбова на спортклуб не были напрасными — аргументы судей убедили [107].