Бывший посол США в Украине Вильям Тейлор — высокий сухощавый мужчина лет шестидесяти. Костюм, широкий галстук, очки в еле заметной оправе, копна уже изрядно поседевших волос. Прежде чем попасть в Киев, он прошел большой путь от выпускника военной академии Вест-Пойнт и службы в пехоте Армии США в Германии и Вьетнаме до работы в Госдепе. У Тейлора впечатляющий послужной список в области энергодипломатии. На предыдущих постах он контролировал восстановление Афганистана и Ирака после разрушительных войн. Работая на Ближнем Востоке, настоял на том, чтобы Израиль вышел из сектора Газа и поселений на Западном берегу реки Иордан.
Время, которое Вильям Тейлор провел в Украине, с 2006 по 2009 год, было сравнительно спокойным. Хотя его работа была омрачена предчувствием больших перемен в жизни страны — и не в лучшую сторону. Когда Тейлор занимал свой пост, Украина окунулась в очередной экономический кризис, от которого не все украинские компании оправились. Этот кризис был вызван рядом причин, среди которых — алчность украинских олигархов.
В ноябре 2007 года Тейлор телеграфировал в Вашингтон о «провале в области энергетики»: бизнес-группа «Приват» получила контроль над самым большим нефтеперерабатывающим заводом в стране — Кременчугским НПЗ. До этого завод находился под управлением совместного российско-украинского предприятия «Укртатнафта». «Давний сложный правовой спор касательно права собственности на акции “Укртатнафта”… закончился физическим вмешательством полиции девятнадцатого октября… при смене директора», — сообщил Тейлор в Вашингтон. Содержание его депеш стало публичным благодаря сайту WikiLeaks.
Корпоративная битва велась между группой «Приват» и правительством российской республики Татарстан, которая поставляла нефть и контролировала нефтеперерабатывающий завод с 1990-х через «Укртатнафту». Но в 2007 году группа «Приват» с помощью Геннадия Корбана назначила своего управляющего — Павла Овчаренко, и приобрела, таким образом, влияние на компанию. Тот факт, что новый управляющий «считается верным украинским акционерам, включая группу “Приват” Игоря Коломойского», иллюстрирует «туманное корпоративное управление, которое характеризует сектор энергетики», — завершил Тейлор свое послание.
Кременчугский нефтеперерабатывающий завод был самым крупным и самым современным в Украине. Тейлор заметил также, что он был «центральным для местной экономики». «Учитывая его роль во внутреннем нефтеперерабатывающем рынке, любой сбой в его работе несет опасность прекращения подачи топлива по всей Украине», — говорил дипломат.
Успешная операция Привата с Кременчугским нефтеперерабатывающим заводом была решающей для украинского нефтяного сектора. Довольно быстро бизнес-группа Боголюбова — Коломойского стала основным игроком нефтяного рынка страны, потеснив других конкурентов. Группа «Приват» еще в 1999–2003 годах скупила на открытом рынке более 40 процентов акций крупнейшей нефтедобывающей «Укрнафты», установила над ним контроль и благодаря этому получила доступ к более дешевым, чем у конкурентов, энергоресурсам. А теперь у приватовцев появилась и своя переработка.
Прежде чем покинуть Украину в мае 2009 года, Вильям Тейлор в одной из последних телеграмм дал мрачный прогноз развития нефтяного сектора. В Украине есть «серьезные внутренние проблемы в секторе энергетики, которые подрывают финансовую жизнеспособность государственной компании “Нафтогаз” и препятствуют развитию внутренних источников нефти и газа».
Через месяц после того, как Тейлор уехал из Украины, дипломаты США подтвердили его анализ ситуации: «Коломойский контролировал “Укрнафту”, несмотря на то, что правительству Украины принадлежал пятьдесят один процент акций компании… он пытался обанкротить компанию, чтобы дешевле купить оставшиеся акции».
В 2009 году НБУ ликвидировал Укрпромбанк, который некогда входил в число крупнейших банков страны. В залоге у него была сеть из почти пятисот автозаправок под брендом ANP. Банк привлекал депозиты, а кредиты выдавал своим АЗС. И после кризиса эта схема перестала работать. Группа «Приват» вызывалась спасать Укрпромбанк еще в конце 2008-го. По рынку поползли слухи, что Приват готов выложить 500 млн долларов за разорившийся банк. Первый заместитель председателя правления ПриватБанка Тимур Новиков приехал в Укрпром с командой, чтобы провести аудит учреждения. Но увиденное их не заинтересовало. В итоге в 2009 году активы банкрота достались Дельта Банку Николая Лагуна, и уже он продал сеть ANP группе «Приват» за 200 млн долларов. Так Игорь Коломойский и Геннадий Боголюбов смогли расширить свою нефтяную империю [102].
Но пазл был бы не полон без контроля над нефтепроводами, которые гонят государственную нефть с «Укрнафты» и импортную — с танкеров из Одесского порта — на Кременчугский НПЗ. Системой магистральных нефтепроводов — второй по величине в Европе — управляла государственная компания «Укртранснафта». Правительство Юлии Тимошенко поддержало назначение приватовского менеджера Александра Лазорко главой «Укртранснафты». Близились президентские выборы, и канал «1+1» Игоря Коломойского мог помочь главе Кабмина в предвыборной гонке.
Также по поручению Юлии Тимошенко Кабмин подписал соглашение с миноритарными акционерами «Укрнафты», согласно которому они делегировали в набсовет пять представителей и предлагали кандидатов на пост руководителя компании. Если государство попытается сменить руководителей, то будет нести ответственность за нарушение соглашения в Лондонском суде. Позже эта договоренность позволила миноритариям судиться с Украиной и в Стокгольме, и в Лондоне [154, 169].
В 2011-м, через четыре года после получения группой «Приват» контроля над Кременчугским нефтеперерабатывающим заводом, бельгийский инвестиционный банкир Питер Ванхеке был назначен управляющим «Укрнафты». Впрочем, в Украине он был известен не как бельгиец, а как бывший генеральный директор компании «Ренессанс Капитал Украина», которой руководил с 2008 по 2011 год, — «дочки» российской инвестиционной компании «Ренессанс Капитал». Киевские циничные эксперты были солидарны в мнении, что его назначение было пролоббировано группой «Приват». Ванхеке горячо отрицал эти обвинения: «Я здесь потому, что у меня есть задача. Я здесь не для того, чтобы быть чьей-то пешкой» [120].
Ванхеке, специалист по развивающимся рынкам, без опыта работы в сфере энергетики, сделал странную карьеру на новом посту. Штаб-квартира «Укрнафты» гораздо больше походила на советское министерство, чем на компанию с 4 млрд долларов рыночной капитализации. В главном офисе не было даже ресепшена, у этой компании с девятнадцатью тысячами служащих не было англоязычной версии сайта.
Многое из того, что касалось Ванхеке, было странным: его манера говорить о себе в третьем лице, повторяющиеся отсылки и сравнения с марафоном, хотя сам он был, мягко говоря, не атлетического телосложения. Только потом стало понятно, что к чему. На самом деле Ванхеке был не более чем пиар-менеджером государственной компании, и это его появление стало одним из немногих визитов в главный офис «Укрнафты» на протяжении пяти лет его пребывания в должности.
Назначение Ванхеке управляющим «Укрнафты» позволило Привату по-прежнему влиять на нефтедобывающую компанию через других сотрудников. Это закрепило контроль группы «Приват» над нефтяным бизнесом Украины, прокладывая путь к созданию вертикально интегрированной компании на нефтяном рынке.
Дела бельгийского инвестбанкира Ванхеке противоречили его словам. Согласно секретному соглашению, которое всплыло после Революции достоинства в Украине в 2015 году, Ванхеке согласился на получение миллионов долларов в качестве дополнительной компенсации от приватовских акционеров «Укрнафты» в обмен на управление компанией в их интересах. Он даже согласился на то, чтобы во время его отсутствия в Киеве его место занимал заместитель главы, назначенный группой «Приват». Вскоре после этого он покинул Киев и на протяжении оставшихся пяти лет, которые он формально находился у штурвала «Укрнафты», практически не появлялся в Украине, за исключением ежегодных собраний членов правления [119, 121].
Группа «Приват» теперь контролировала множество операций в Украине, начиная с добычи и транспортировки нефти («Укрнафта» и «Укртранснафта») и заканчивая переработкой и розничной торговлей (Кременчугский НПЗ и самая большая в стране сеть АЗС).
Питер Ванхеке говорил, что подобные вертикально интегрированные компании работают и в других странах. Например, венгерская Mol, польская Orlen или австрийская OMV. Однако вертикальная интеграция в нефтяном секторе Украины была особенной. В этой системе главная роль отводилась ПриватБанку.
Аналитик Сергей Куюн построил карьеру, изучая теневые методы работы группы «Приват» и испытывая их влияние на себе. В 2016 году, после анализа схем группы «Приват» на нефтяном рынке, связанных с движением сотен миллионов долларов, он узнал, что суд изменил владельца торговой марки и сайта OilNews. Этот бренд Сергей Куюн выстраивал годами, и теперь он был уничтожен одним росчерком пера.
Но это не остановило Куюна, и он продолжил критиковать работу группы «Приват» в нефтяном секторе под новым брендом — Enkorr. Начиная с 2010–2011 годов, группа «Приват», говорит Сергей Куюн, объединила «Укрнафту», «Укртранснафту» и Кременчугский нефтеперерабатывающий завод в одну производственную цепочку. Оставаясь в тени, приватовцы использовали нефть «Укрнафты», транспорт «Укртранснафты» и завод «Укртатнафты» для непрозрачного производства нефтепродуктов. Продукцию продавали через постоянно меняющиеся подставные компании. Используя эту схему, утверждает Куюн, группа «Приват» могла продавать топливо на внутреннем рынке по значительно более низким ценам, чем их конкуренты, более низким, чем импортеры. Нефтяной бизнес Привата построен на эксплуатации государственных или частично государственных компаний на шаткой правовой основе, поэтому у приватовцев не было стимулов инвестировать в эти компании. «Бизнес мог накрыться в любое время», — говорит Куюн.
Как подсчитали аналитики DiXi Group, к 2015 году группа «Приват» управляла полутора тысячами заправочных станций по Украине посредством нескольких региональных брендов. Топливо на этих заправках было на две-три гривни дешевле, чем у конкурентов, благодаря связи с «Укрнафтой».
Оборот бизнеса в 2016-м составлял 1,5–2 млрд долларов, говорит Сергей Куюн. Глава DiXi Group Роман Ницович оценивает его в 1 млрд. Глава аналитического отдела инвесткомпании Concorde Capital Александр Паращий называет цифру 0,65 млрд долларов.
Депутат Верховной Рады Виктория Войцицкая, которая приходится племянницей уважаемому украинскому экономисту Александру Пасхаверу, также относится к критикам бизнес-подходов группы «Приват». В прошлом она работала финансовым директором нефтегазодобывающих компаний. К Привату у нее есть претензии в связи с уходом группы от налогообложения при торговле топливом.
«Количество нефтяных продуктов, проданных группой “Приват”, превышает официально задекларированное производство Кременчугского нефтеперерабатывающего завода. Это значит, что значительная часть производства Кременчугского нефтеперерабатывающего завода остается официально незадекларированной», — отмечает Войцицкая.
Виктория составила список подставных компаний, ассоциированных с топливными операциями группы «Приват», за 2014 и 2015 годы. Каждый — на пять страниц формата А4. Сравнивая два списка, она пришла к выводу, что четыре пятых компаний не совпадают.
«Вот как это работает, — объясняет Сергей Куюн. — Есть сеть в полторы тысячи заправок, которыми руководят около пятидесяти фирм. Каждые полгода эти пятьдесят компаний меняются: одни исчезают, на их месте появляются новые. За эти шесть месяцев у компаний накапливаются налоговые долги. Прежде чем государственный аппарат может что-либо сделать, компании испаряются, но сам топливный бизнес остается нетронутым».
Вместе с тем эти временные компании служат каналом для вывода из ПриватБанка миллиардов долларов. Анализ кредитов, выданных банком в январе 2014 года и июле 2016-го (данные есть в распоряжении авторов), показывает, что около половины были предоставлены фирмам, вовлеченным в нефтяную схему.
Компании, которые Виктория Войцицкая называла операторами топливного бизнеса группы «Приват» в 2014 году, задолжали ПриватБанку умопомрачительную сумму в 3,8 млрд долларов (28,5 млрд гривен) — согласно долговой книге банка за январь 2014-го. В июле 2016-го — картина схожая, однако компании уже другие.
Пять из шести наиболее крупных заемщиков ПриватБанка в июле 2016 года (в гривнях): «Мигора» (2,3 млрд), «Нафтаенерджи» (2,1 млрд), «Ойлстрим» (1,9 млрд), «Зебрина» (1,85 млрд) и «Пальмира трейдинг» (1,8 млрд), — были управляющими заправочных станций. Их займы в общей сложности составляли 9,95 млрд. Эти фирмы были зарегистрированы в 2015 году в Харькове, с уставным капиталом — 1000 гривен каждая. Очевидно, что это фиктивные фирмы. Все они были впоследствии ликвидированы. Например, «Нафтаенерджи» управляла семьюдесятью автозаправочными станциями [122].
«Эти фирмы берут кредит в банке и используют деньги для покупки нефтепродуктов на Кременчугском нефтеперерабатывающем заводе», — пояснил Сергей Куюн.
Из-за того что ПриватБанк играл роль финансового центра для топливных операций, этот бизнес мог оставаться вне контроля налоговых органов. Есть основания предполагать, что компании самоликвидировались, а налоговые долги списывались.
Собранные свидетельства и материалы позволяют предположить, что самыми крупными корпоративными заемщиками ПриватБанка в июле 2016 года были не просто подставные компании, а компании, функционирующие в рамках теневых схем по продаже топлива, созданные для того, чтобы минимизировать уплату налогов.
«В самом ПриватБанке было около пятисот служащих, управляющих этой операцией. Так что это не было секретом, об этом все знали», — говорит сотрудник банка. Вряд ли об этих схемах знали все, все-таки в банке работало свыше двадцати тысяч человек. Но знали, действительно, многие.
Масштабная теневая нефтяная схема была частью более крупной системы «циклического перекредитования» ПриватБанка, рассказывает один из аналитиков уже упомянутого международного детективного агентства Kroll. Под «циклическим перекредитованием» сотрудник Kroll подразумевает систему, когда старые займы одной группы компаний погашаются займами «нового поколения» подставных компаний и так далее. Таким образом, деньги постоянно работали в нефтяном бизнесе группы «Приват». Она не только выкачивала топливо из украинских недр — она одновременно выкачивала миллиарды из ПриватБанка [123].