Когда руководитель «Аваля» Александр Деркач вернулся в офис после совещания в НБУ 29 ноября, он застал все правление в сборе. Топ-менеджеры банка пили водку и думали, как сложится их жизнь после банкротства. Новости об антикризисном постановлении НБУ радовали, но тогда еще не было понятно, сработают эти ограничения или нет. Один из членов правления «Аваля» подсчитал, что у него только 24 тысячи гривен наличных сбережений — все остальное хранилось в банке. Топ-менеджеры «Аваля» рисковали не только своими деньгами, но и вкладами миллионов частных клиентов. Восемнадцать тысяч работников банка могли остаться на улице. К счастью, ограничения НБУ сработали, и кризис миновал. Однако пережитое в те дни подтолкнуло владельцев «Аваля» выставить банк на продажу [79].
В то время западноевропейские банковские группы боролись за рынки Центральной и Восточной Европы: Румынию, Венгрию, Словакию, Чехию. На этом фоне страна с более чем сорокасемимиллионным населением и новым прозападным президентом выглядела перспективным рынком. Украина показывала отличные темпы роста экономики: плюс 9,4 процента в 2003 году, плюс 12,1 — по итогам 2004-го, несмотря на политический кризис. Дело казалось верным.
Еще в октябре 2004 года скандинавская SEB через литовскую «дочку» купила украинский банк «АЖИО», выложив за него около 27,5 млн долларов, или 1,5 капитала. Отталкиваясь от этого показателя, можно было ожидать продажи «Аваля» за 400 млн долларов или чуть дороже, учитывая результаты выборов. Но финальная сумма превзошла все оценки аналитиков. В августе 2005 года австрийская группа Raiffeisen заплатила за банк свыше 1 млрд долларов, оценив его в 3,7 капитала.
Еще полгода назад топ-менеджеры и одновременно акционеры «Аваля» раздумывали, куда идти работать после банкротства, а теперь праздновали победу. Даже миноритарии с долями меньше 1 процента акций вдруг стали долларовыми миллионерами.
Сделка произвела огромное впечатление на других банкиров. Они тут же занялись переоценкой стоимости своего бизнеса. Началась настоящая скупка украинских банков, которая длилась три года — вплоть до начала очередного кризиса. С 2005 по 2008 год иностранцы заплатили за украинские банки около 8 млрд долларов. Владельцы поменялись в Укрсоцбанке, Укрсиббанке, «Форуме», Правэкс-Банке и многих банках меньшего размера.
Сменил владельца и некогда проблемный банк «Мрия» Петра Порошенко. В начале 2006 года российский Внешторгбанк выкупил банк за 70 млн долларов, или всего за 1,65 капитала. «Решение о продаже было финансово неэффективным», — заявил Порошенко. Но он снова был в оппозиции, что могло нанести вред банку, к тому же намечались траты на очередные выборы [89, 90]. Впрочем, в 2008 году у Порошенко появился новый банк, хотя его статус мало изменился.
Группа «Приват» тоже зарабатывала на этой скупке банков, иногда очень креативно.
В 2005 году она продала крошечный банк «Лидер» российской группе «Ренессанс Капитал», в 2006-м — небольшой черниговский банк «Приватинвест» и компанию «Приват Кредит» (марка «Просто Кредит») чешской группе PPF, в 2007-м — скромный одесский Морской транспортный банк кипрскому Marfin Popular Bank [85, 100].
В 2006 году Геннадий Корбан, которого в прессе называли близким к Привату корпоративным рейдером, заблокировал через суды сделку по продаже мажоритарного пакета акций Укрсоцбанка Виктора Пинчука итальянской группе Banca Intesa. У Корбана был всего 1 процент акций банка, но он остановил сделку стоимостью 1 млрд долларов. В итоге центробанк Италии отказался выдавать разрешение Intesa на сделку. Пинчуку пришлось договариваться с Корбаном, чтобы продать Укрсоцбанк без помех. Во сколько стороны оценили долю Геннадия Корбана — неизвестно. Но в июле 2007 года Укрсоцбанк был продан другой итальянской группе — UniCredit — за рекордные для украинского рынка 2,07 млрд долларов, или 5,36 капитала, — на этот раз без скандалов [86, 87].
ПриватБанк, на котором замыкались другие предприятия бизнес-группы, не продавался. Связанные с его акционерами компании получали там кредиты, держали счета и даже защищали свои бюджеты у главного бухгалтера банка. В Привате действовало специальное подразделение по работе со связанными компаниями. Как выразился один из бывших партнеров группы «Приват», банк стал «дойной коровой» для предприятий Коломойского — Боголюбова [31]. В случае продажи банк нужно было бы отделить от остального бизнеса группы.
«Многие западные банковские группы предлагали Геннадию Боголюбову и Игорю Коломойскому продать банк, но они не позволили никому даже провести аудит своего учреждения», — писала газета «Коммерсантъ-Украина» в 2008 году [87].
По слухам, французская группа Societe Generale была готова купить контрольный пакет акций банка, однако только после его очистки от инсайдерских активов. «Мы Приват не продаем», — вскоре опроверг эту информацию Игорь Коломойский. Геннадий Боголюбов также заявил, что ПриватБанк никогда не вел переговоров с французской группой [92–94]. Говорили также, что немецкая группа Deutsche Bank предлагала за Приват 4 млрд долларов, но акционеры хотели гораздо больше.
Геннадий Боголюбов в интервью журналу «Фокус» в начале 2008 года обозначил стоимость банка примерно в 7 млрд долларов плюс премия за лидерство: «Пока о продаже речь не идет. И потом, его [банк] очень сложно продать! В мире осталось ограниченное количество покупателей для такого банка. Капитал ПриватБанка — более одного миллиарда долларов. Учитывая ситуацию на украинском рынке, цена его продажи составит шесть-семь капиталов. Да плюс премия за первое место в рейтинге украинских банков. Такая покупка доступна разве что монстрам вроде Citibank или HSBC» [94].
В конце 2008 года до Украины докатился американский ипотечный кризис, курс гривни обвалился, и банковская система оказалась в еще более сложной ситуации, чем в 1998-м или в декабре 2004-го. Дело в том, что с приходом иностранных банков конкуренция на рынке обострилась, в страну зашла дешевая валюта, и начался настоящий кредитный бум. Причем в погоне за долей рынка банки кредитовали даже тех, кто изначально не собирался возвращать долг. Самое страшное, что многие кредиты выдавали в долларах — процентная ставка по таким займам была меньше, а курсовой риск клиенты не учитывали. С падением курса гривни доля проблемных невозвратов резко выросла. Скупка украинских банков закончилась.
В 2011 году ПриватБанк совершил еще одну попытку найти покупателя на свои акции. На этот раз банк готовился к IPO (первичному размещению акций на бирже).
Акционеры планировали продать 25 процентов + 1 акцию банка, оценивая все учреждение в 6 млрд долларов США с перспективой роста стоимости до 10 млрд в течение года-полутора [6, 28]. У них были на то все основания: в Украине банк контролировал более трети банковских депозитов: население охотно голосовало за Приват гривней — разветвленная сеть отделений и банкоматов, самые продвинутые технологии и лучший интернет-банкинг. В многочисленных офисах банка по всей стране работали свыше 20 тысяч служащих. А ведь были еще дочерние банки и филиалы в других странах: в России, Грузии, Латвии, Италии, Португалии и на Кипре. В то же время «Зеркало недели» писало, что акционеры Привата в 2011 году были готовы продать его Сбербанку России всего за 3 млрд долларов, но россияне отказались [175].
Была и еще одна возможная причина для проведения IPO и разговоров о продаже банка, помимо денег. В 2010 году Президентом Украины был избран Виктор Янукович. В этом же году Конституционный суд отменил изменения в Конституцию — 2004, которые ослабляли полномочия президента. Янукович стал главой исполнительной ветви власти и начал влиять на все сферы украинской экономики. Бизнес был вынужден перечислять Януковичу 50 процентов прибыли, утверждает Александр Онищенко, бывший депутат Верховной Рады от Партии регионов, который сегодня скрывается от правоохранителей за рубежом [95]. Таким образом, группа «Приват» искала возможность обезопасить себя от политического давления.
«Частичная продажа ПриватБанка является наиболее вероятным сценарием. Ее мы рассматриваем как вынужденный шаг акционеров с целью защиты своего бизнеса нормами международного права. Мы считаем, что причиной выхода трудно назвать привлечение капитала для развития банка, поскольку текущие его показатели достаточно устойчивые», — говорил аналитик инвестгруппы «ТАСК» Вячеслав Иванишин. Такое же мнение высказывал старший аналитик инвесткомпании «Тройка диалог Украина» Евгений Гребенюк [96, 97].
Размещение акций готовилось на конец 2011 — начало 2012 года, но так и не состоялось. Уже в 2018-м после конфискации Генпрокуратурой миллионов долларов, выведенных окружением беглого экс-президента Виктора Януковича за границу, выяснилось, что значительные суммы были переведены на латвийскую «дочку» ПриватБанка [98].