Просторный офис в центре Киева на Печерске, на парковке — новый Range Rover владельца компании. Этот бизнесмен покупает и продает заводы, помогает отладить бизнес-процессы на предприятиях, сопровождает сделки иностранных инвесторов. И он никогда не пользуется услугами ПриватБанка. Не просто не заводит там счет, а даже избегает пользоваться банкоматами с зеленым логотипом Привата: «Для меня этого банка не существует».

Бизнесмен согласился рассказать свою историю при условии, что мы не будем публиковать его имя и детали, которые могут его идентифицировать. Нет, он не боится — просто не хочет портить свой имидж успешного предпринимателя в глазах клиентов, подробности могут навредить его бизнесу.

В конце 90-х этот бизнесмен — назовем его Борис — стал совладельцем перерабатывающего завода на западе Украины. Контрольный пакет акций принадлежал иностранцам. Модернизация завода требовала больших инвестиций, и основной владелец решил занять деньги в банке. ПриватБанк согласился выдать выгодный кредит под залог завода при условии, что финансовым директором предприятия будет назначен представитель банка. В итоге предприятие, в которое Борис с иностранными партнерами суммарно вложили несколько миллионов долларов, не смогло обслуживать кредит и в начале «нулевых» сменило собственника. Борис до сих пор думает, что Приват намеренно довел компанию до банкротства.

Похожую историю рассказывает и другой предприниматель — руководитель небольшого инвестиционного бутика с офисом на Подоле, в Киеве. Он тоже принципиально не пользуется услугами Привата. Не вдаваясь в детали, он говорит, что банк его «кинул на большие деньги». Всегда жизнерадостный и словоохотливый, он становится мрачнее тучи, умолкает и скрещивает руки на груди, когда речь заходит о Привате.

Раскрывать свое имя этот бизнесмен тоже не хочет — никто не любит рассказывать о своих неудачах.

Невозможно без документов судить, насколько справедливы претензии этих бизнесменов к Привату. Но очевидно, что банк не только не смог сохранить лояльность этих клиентов — он превратил их в своих врагов на долгие годы.

«Конечно, у заемщика могли забрать залог — это жесткий бизнес. В кредитном договоре были пункты, гласящие, что банк имеет право пересмотреть ставку, — это была распространенная практика, да и сейчас она есть. Если конъюнктура рынка изменилась, например, банк уведомлял клиента об изменении ставок. Если за две недели клиент не отказался, ставки пересматривали. Если отказался — нужно было погасить кредит. Банк мог своего человека завести на предприятие, чтобы он контролировал, как идет бизнес, сможет ли компания вернуть кредит», — объясняет один из бывших сотрудников Западного главного регионального управления ПриватБанка (г. Львов).

После этих и подобных случаев среди бизнесменов пошел слух, что Приват попросту охотится за интересными активами. «Было указание [из Днепропетровска] внимательно смотреть на нефтяной бизнес», — подтверждает бывший сотрудник банка из Львова, но ничего подозрительного в этом указании не видит.

Его коллега, работавший с корпоративными клиентами в главном офисе в Днепропетровске, не соглашается: «Бизнесмены не хотят платить по счетам и прикрываются этими разговорами о Привате-рейдере. К сожалению, были директора филиалов, которые вступали в сговор с местными бизнесменами, выдавали им заведомо невозвратные кредиты. А потом мы обнаруживали подлог документов. Поэтому вопрос: из какой категории эти бизнесмены, о которых вы говорите? Может, он вступил в сговор с директором филиала банка и получил свой процент? Или попросту разворовал кредитные деньги? Возвращать эти кредиты всегда было непросто».

Бывший сотрудник центрального офиса банка уверен, что во всех случаях, когда заемщики потеряли свои залоги, юридические процедуры были соблюдены. Иногда банк банкротил заемщика по его собственной просьбе — так удавалось избежать уплаты налогов: «Кредит выдаешь — предприятие работает, потом не работает — выходит на банкротство. Поскольку проще обанкротить предприятие, чем заплатить НДС».

* * *

Другие банки тоже преследовали должников и изымали залоги, чем же Приват от них отличался? Ни один другой банк такого размера не был финансовым центром одноименной бизнес-группы. И эта группа была активна во многих секторах экономики. ПриватБанк как бизнес-группа интересовался нефтью, газом, ритейлом, недвижимостью, пищепромом, авиаперевозками, турбизнесом, металлургией и т.д.

Совладельцы финансово-промышленной группы «Приват», фронтменом которой стал Игорь Коломойский, с азартом участвовали в многочисленных корпоративных войнах. С 2000 года работать на бизнес-группу начал Геннадий Корбан, называющий себя «конфликтологом». По просьбе акционера Привата Геннадия Боголюбова он помог группе установить контроль над Днепропетровским коксохимическим заводом. Forbes писал, что Коломойский после этого подошел к Корбану знакомиться прямо в синагоге и сказал, что ему «нужно зарегистрировать патенты на все свои технологии» [5].

Самым ярким был конфликт группы «Приват» с Виктором Пинчуком — бизнесменом и зятем экс-президента Леонида Кучмы, связанный с Никопольским ферросплавным заводом (НФЗ). Произошло это в 2005 году — сразу после Оранжевой революции. Пинчуку пришлось выводить работников на митинг и вести онлайн-трансляцию этой манифестации сразу на трех телеканалах. Только так ему удалось избежать захвата предприятия. Коломойский во время митинга звонил Пинчуку и потешался: «Витя, ты держишь правый фланг, а мы уже с левого заходим! Ты там посмотри» [75].

В этом конфликте бизнес-группа Коломойского и Боголюбова участвовала в том числе и через ПриватБанк. Банк подавал заявку на участие в приватизации доли в НФЗ в 2003 году, Александр Дубилет публично высказывался о повторной продаже НФЗ в 2005-м.

Были и другие конфликты с владельцами крупнейших бизнес-групп Украины и России: с Ринатом Ахметовым вокруг Центрального горнообогатительного комбината, с Константином Григоришиным из-за облэнерго, с правительством российского Татарстана по поводу «Укртатнефти», с Романом Абрамовичем и Александром Абрамовым из-за металлургических предприятий и пр.

И хотя корпоративные войны шли не с клиентами ПриватБанка, а с конкурирующими бизнес-группами, это сказалось на имидже финучреждения. Руководитель инвестиционной компании Dragon Capital Томаш Фиала, который в 90-е обслуживался в Привате, а затем перешел в другой банк, рассуждает так: «Приват хорошо работал с корпоративными клиентами в первой половине своего существования. Но с середины двухтысячных возник конфликт интересов. Потому что сама группа уже славилась агрессивностью, судилась с партнерами, а господин Коломойский не стеснялся в выражениях. Его высказывания, наверное, тоже повлияли на репутацию банка».

Фиала считает, что многие потенциальные заемщики из корпоративного сектора боялись брать кредиты в Привате, так как это потребовало бы раскрыть банку всю бухгалтерию и другую документацию: «Они опасались, что эта информация может быть использована для других целей, нежели обслуживание кредита, боялись потерять бизнес».

* * *

Еще одна причина настороженного отношения к ПриватБанку связана с его беспощадной юридической машиной. Основы этого механизма были заложены еще при Сергее Тигипко, когда Приват успешно судился и с Национальным банком, отбиваясь от штрафов за нарушение валютного законодательства, и с прокуратурой, защищая свое право брать ваучеры в доверительное управление. Юристам Привата приходилось иметь дело не только с банковским бизнесом. Они занимались и вопросами авторских прав на ТВ, и договорами с футболистами для клуба «Днепр», и ценными бумагами. То есть банковские юристы обслуживали всю бизнес-группу.

При председателе Александре Дубилете розничный бизнес банка разросся до небывалых размеров. Юридической службе пришлось организовать настоящий судебный конвейер, чтобы работать с миллионами «физиков»⁸. Недовольные клиенты заливали жалобами интернет-форумы, создавая для любых инициатив банка общий негативный фон.

Адвокат Ростислав Кравец не раз наблюдал юридическую фабрику ПриватБанка в действии. «Я зашел в Жовтневый суд Днепропетровска и был шокирован. Сотрудники Привата бегали по коридорам с печатями суда, сами писали решения и сами ставили на них эти печати», — утверждает адвокат. Он описывает ловкий трюк, который использовал банк, чтобы выносить массовые решения по должникам-физлицам. Банк якобы использовал фиктивного поручителя с местной регистрацией, чтобы дела рассматривались именно в Жовтневом суде. «Причем физлицо могло быть поручителем тысячи человек. И одним решением выносился вердикт: взыскать со всех деньги. Многие должники даже не знали об этих заседаниях», — говорит Кравец. При этом об уровне профессионализма рядовых юристов банка у адвоката сложилось невысокое мнение — их аргументы легко оспорить в суде.

Судебный реестр полон дел, в которых небольшая просрочка по крошечному платежу по кредитке разрасталась до космических сумм в исках. Адвокат Дмитрий Титаренко в 2008 году консультировал клиента Привата, у которого долг в 300 гривен превратился в 30 тысяч спустя три года. «Вина банка — непрозрачность тарифов и условий по кредиту. Плюс менеджеры на местах не пытались помочь клиенту разобраться с долгом, не напоминали о нем годами», — говорит Титаренко. Юристов же Привата он, наоборот, хвалит: процессуально они подготовлены хорошо, используют пробелы в законодательстве, умеют надолго затягивать рассмотрение дела, если им это выгодно.

После девальвации гривни с 5 до 8 единиц за доллар в 2008–2009 годах многие должники банка, взявшие валютные кредиты, не смогли их обслуживать. Адвокат Ростислав Кравец защищал таких клиентов. По его словам, примерно с середины 2008-го сотрудники ПриватБанка уговаривали заемщиков переводить свои гривневые кредиты в валютные: дескать, доллар стабилен, ставка по кредиту меньше. При этом никакой валюты на руки людям не выдавали — просто подписывали новые документы. В некоторых случаях, утверждает Кравец, банковские клерки просто подделывали подписи клиента. Через несколько месяцев гривня рухнула.

В случае с валютными автокредитами банк поступал просто. Как только заемщик срывал график платежей, его просили заехать в банк на кредитном авто, которое и было залогом, — якобы чтобы проверить исправность машины и обсудить график платежей. На месте у клиента обманом или силой отбирали ключи и техпаспорт на машину. Домой он ехал уже на общественном транспорте, оставаясь должен банку остаточную по кредиту сумму. Автомобиль отправляли на площадку и готовили к повторной продаже. На выкуп таких авто с пробегом Приват тоже выдавал кредиты [76].