Реклама с Веркой Сердючкой была не только смешной, но и эффективной. В банк хлынули желающие сдать свои приватизационные сертификаты (ваучеры). И, уж поверьте, ПриватБанк был к этому готов.

В 1995 году Украина, вслед за другими бывшими советскими республиками, проводила массовую приватизацию. Граждане получали бесплатно ваучеры, которые затем можно было обменять на акции госкомпаний на специальных приватизационных аукционах.

В соседней России ваучерная приватизация прошла в 1992–1994 годах. Власти выставили на продажу около 40 процентов компаний государства, раздав людям приватизационные сертификаты на предъявителя. Глава инвестфонда Hermitage Capital Билл Браудер описывал в книге «Красный циркуляр», как россияне сдавали ваучеры за бесценок, скупщики колесили по деревням и меняли бумаги на водку или небольшие суммы — до 7 долларов за штуку, — а затем перепродавали их по 12 долларов посредникам в городах покрупнее. Посредники съезжались в Москву, где продавали ваучеры оптом уже по 18 долларов за штуку. А крупные перекупщики аккумулировали по 25 тысяч бумаг и продавали такие пакеты по 20 долларов. Обмен происходил в натуральной форме. Одна сторона пересчитывала ваучеры, другая — наличные, затем добычу несли в бронированные машины [52]. Такой механизм «массовой приватизации» привел к обогащению узкой группы лиц.

В Украине за 1992–1994 годы было приватизировано 12 тысяч предприятий. Разгосударствление шло хаотично — через выкуп предприятий их директорами и коллективами на льготных условиях. Существовали различные формы скрытой приватизации, например через аренду с выкупом. Формально можно было участвовать в приватизации при помощи именного приватизационного счета, однако эта процедура была очень сложной.

21 апреля 1994 года президент Леонид Кравчук подписал Указ №178/94 о введении в оборот приватизационных имущественных сертификатов в бумажной форме. Срок действия ваучеров устанавливался до конца 1996 года (позже этот дедлайн дважды переносился).

30 процентов акций приватизируемого предприятия должны были оставаться в госсобственности, еще 20 — в руках коллектива и руководства предприятия, итого на аукционы выставляли по 50 процентов акций компании. К тому же самые интересные предприятия Верховная Рада внесла в список запрещенных к приватизации. А Крым вообще объявил все имущество на полуострове собственностью автономии и заморозил таким образом процесс разгосударствления.

Сертификаты должны были получить 46 млн украинцев, но в итоге только 19 млн стали акционерами [53], и часто не напрямую, а через посредников. Украинские сертификаты, в отличие от российских, были именными. Их продажа запрещалась — чиновники рассчитывали, что таким образом Украина избежит российского сценария и приватизация на самом деле будет массовой. Однако бизнес нашел обходные пути.

Появились многочисленные доверительные общества (трасты), которые оформляли с владельцами сертификатов договоры о передаче бумаг в управление. Например, в Киеве еще в конце 1994 года появились «Кинто-траст» и «Меркурий-траст».

«Кто-то наверху решил, что сертификат должен обмениваться только на акции. А люди решили, что им лучше получить деньги», — пояснял Сергей Оксанич, руководитель компании «Кинто» [54].

Трасты скупали бумаги по цене, эквивалентной 5–10 долларам за ваучер. Счастливые обладатели наличных, спасая их от инфляции, тут же покупали на эти деньги вещи или продукты. Трасты же аккумулировали сертификаты и шли с ними на аукционы, а затем перепродавали пакеты акций более крупным игрокам — финансово-промышленным группам. Многие трасты попросту обанкротились, не сумев грамотно распорядиться ценными бумагами.

Номинальная стоимость одного ваучера была 1 млн 50 тысяч карбованцев, что составляло всего около 30 долларов в 1994 году и 10 — в следующем. Реальная ценность зависела от того, как этим ваучером в итоге распорядились. Мало было купить акции — надо еще получить оперативный контроль над предприятием, найти деньги на выплату зарплат и погашение долгов компании, на развитие производства. У трастов таких ресурсов обычно не было, поэтому они занимались спекуляцией. У ПриватБанка такие ресурсы были.

«Когда я приехал на Марганецкий ГОК, там была забастовка, и в шахте сидели люди. Мне приходилось спускаться и говорить, что мы восстановим предприятие. Пришлось создать департамент в банке, который занимался только такими предприятиями. Тогда никто особо не смотрел на связанность, не было жесткого регулирования, и мы могли их прокредитовать», — поясняет Тигипко.

ПриватБанк был первым крупным игроком этого нового рынка в насыщенном промышленными предприятиями Днепропетровске. Акционеры Привата отлично знали руководителей многих заводов, их продукцию, рынки сбыта, реальное положение дел на производстве. Например, в бартерных цепочках приватовцев давно были Орджоникидзевский ГОК, Днепропетровский метизный завод и другие.

Сотрудники Привата разработали договор, по которому банк брал ваучеры в управление. Прокуратура попыталась признать этот договор недействительным, но после шестичасового заседания в Хозяйственном суде процесс проиграла вчистую.

ПриватБанк готовился к приватизации заранее и в обстановке полной секретности. В банке появилось фондовое подразделение во главе с выпускником Днепропетровского металлургического института инженером-экономистом Алексеем Чумаком. Его команда разработала всю цепочку действий, начиная от привлечения ценной бумаги и ее юридического оформления и вплоть до инвестирования. Банк получил лицензию Фонда госимущества, для чего сотрудники Привата прошли специальное обучение. Банк также позаботился о мощной рекламной кампании на ТВ. Помимо роликов с Сердючкой, была и другая, более серьезная реклама.

Когда центры по приему ваучеров ПриватБанка открыли двери, там уже были готовы к работе десятки операционистов. Только в Днепропетровске сделки заверяли сразу двенадцать нотариусов, очередь стояла человек в двести. И лишь благодаря тщательной подготовке удалось справиться с огромной толпой желающих передать свой сертификат банку. По словам Вадима Омельченко, в первый же день в центры ПриватБанка с ваучерами пришли десять тысяч человек.

Западный инвестор, который пользовался услугами ПриватБанка в 1996–1997 годах для покупки-продажи приватизационных сертификатов, акций и долговых бумаг, дает высокую оценку его работе: «Это был один из самых клиентоориентированных банков».

Приват даже предлагал россиянам участвовать в украинской приватизации. Для этого инвесторы из соседнего государства должны были покупать векселя Москомприватбанка, погашение которых банк производил не деньгами, а интересующими инвесторов акциями предприятий. При этом он брал 5 процентов за услугу от суммы заказа, а сами акции продавал по курсу, сложившемуся в результате приватизационного аукциона.

«На ПриватБанке лежит забота по скупке приватизационных чеков у населения, оформление всех необходимых документов для участия в аукционах и передача вырученного пакета акций заказчику. Для этого ПриватБанк разворачивает в Украине целую сеть пунктов по скупке приватизационных сертификатов, в каждом из таких пунктов будет работать нотариус», — писал «Коммерсантъ» в сентябре 1995 года [48].

* * *

В рекламе ПриватБанк обещал вкладывать сертификаты в акции «предприятий с потенциалом» и выплачивать дивиденды. Однако договором выплата конкретных сумм не предусматривалась, говорит бывший сотрудник.

«В числе наших приобретений — сеть магазинов, кафе и ресторанов в Днепропетровске и Запорожье. Кроме того, акции крупных предприятий: ОАО “Днепрометиз” и “Днепровагонмаш”, запорожских сталепрокатного и электротехнического заводов. Мы не намерены сидеть сложа руки и ждать, когда предприятия начнут приносить прибыль. Самостоятельно они не справятся. Им необходима поддержка. Сегодня банк реально инвестировал около 10 миллиардов карбованцев в реконструкцию магазинов “Приват-центр”, “Приват-маркет”, Hi-Fi Sound и кафе “Приват”. В развитие производства АО “Днепрометиз” планируется вложить 5 миллионов долларов. Мы будем зарабатывать прибыль для себя и для наших клиентов», — говорилось в рекламе банка в газете «Зеркало недели» [43].

В отличие от трастов, ПриватБанк не платил людям деньги сразу на руки в обмен на ваучеры. Ваучеры привлекали в доверительное управление в инвестиционную компанию, созданную банком. Взамен люди получали сертификат инвесткомпании. Когда люди выходили из инвесткомпании, то получали или деньги за свою долю, или акции.

«Приват сработал в два с половиной — три раза эффективнее трастов. Но людям что десять долларов, что тридцать — не большая разница. Никто из клиентов банка на этих сделках не обогатился, не стал владельцем заводов-пароходов», — вспоминает один из бывших сотрудников. К тому же эти условные 30 долларов (в каждом конкретном случае могла быть другая сумма) выплачивали частями раз в полгода на протяжении нескольких лет, а не одноразово. Те же, кто брал плату за сертификат инвесткомпании акциями в надежде на будущие дивиденды, могли в итоге не получить вообще ничего.

Права миноритарных акционеров в Украине защищены слабо, а в 90-е об этой проблеме даже не задумывались. И так небольшие доли граждан в акционерных обществах превращались в микроскопические после нескольких допэмиссий акций.

Одна из клиенток Привата, которая выручила в обмен на ваучеры акции Орджоникидзевского ГОКа, жалуется: «За двадцать лет мы не получили ни копейки. Для сравнения, брат моего мужа сказал, что в Приват не пойдет, и обменял свой сертификат на акции Орджоникидзевского шинного завода. Более или менее нормальное независимое предприятие. Через пару лет он их продал за сумму, которая тогда была эквивалентна тысяче долларов».

По крайней мере, первые годы Орджоникидзевский ГОК тратил деньги на зарплаты, горючее и транспортные ленты, а до выплаты дивидендов дело не доходило.

Сергей Тигипко смотрит на это по-философски. Банк платил своим клиентам рыночную цену того времени, и поэтому в банк стояли очереди владельцев ваучеров. А если бы люди сами распоряжались бумагами, то в большинстве случаев никуда их не вложили бы и не получили бы ничего.

* * *

Благодаря тщательной подготовке и успешной рекламной кампании ПриватБанку удалось собрать 1,2 млн сертификатов (2,3 процента от их общего количества). Поначалу банк протестировал систему на небольших объектах: парикмахерских, кафе и магазинах. Затем стал скупать акции крупных предприятий — «ДнепрАзота», Днепровского метизного завода, Никопольского завода ферросплавов, Орджоникидзевского и Марганецкого ГОКов, рудника «Сухая балка» и т.д.

Акционер Привата Алексей Мартынов рассказывал об этом так: «Было время приватизации. Вот к этому времени приватизации мы были готовы: у нас был финансовый инструмент, и у нас была группа, слаженный коллектив без внутренних противоречий. Мы стали покупать (частично за свои, частично из заемных средств) всевозможные предприятия: нефтебазу, заправки, — это было одно направление бизнеса; Марганецкий и Орджоникидзевский ГОКи — это второе направление» [9].

Другой акционер — Геннадий Боголюбов, пояснял: «Простые люди — колхозники, рабочие, инженеры — не понимали, как заработать на сертификатах. А предприимчивые люди, такие как Тигипко, понимали» [5].

Так бывший комсомолец Тигипко стал не только акционером ПриватБанка, но и совладельцем других активов, выкупленных банком на приватизационных аукционах.

Руководитель фондового подразделения банка Алексей Чумак проработал в Привате до 2008 года. Позже трудился в «Интерпайпе», в группе ТАС и развивал собственный бизнес [61].