«Я ушла в декрет в тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году, а когда в девяностом вышла, то ни обкома, ни работы уже не было. Защитила диплом, однако выходить на работу было некуда. Надо было выживать. Я два раза ездила в Польшу торговать, и это сыграло свою роль. Когда в ПриватБанке формировалась команда по работе с физлицами, Сергей Тигипко поставил условие: брать только тех, кто умеет выживать, торговать с баулами, не боится что-то в своей жизни менять. И нужен был человек, которому можно доверять, потому что это работа с физлицами, с персональной информацией. Собственно, так меня и взяли», — вспоминает Лидия Страх, бухгалтер-финансист бюджетных организаций по образованию.
В свой первый рабочий день осенью 1992 года Лидия вышла нарядная, в красивой белой блузке. Перед ней поставили задачу: запустить услугу для частных лиц — хранение ценностей в банковских ячейках. Но прежде пришлось разбирать ключи от сейфов на три кучки: клиентские, банковские и резервные. Ключи были новые — в солидоле.
Юристу Вере Крат, которая начала работать в ПриватБанке в это же время, поручили разработать вместе с Лидией Страх договор для желающих оставить на хранение свои ценности. До сих пор подобной услуги в Днепропетровске не было. Нацбанк никаких рекомендаций по этому поводу не давал, никаких шаблонов договоров не существовало — все приходилось придумывать самостоятельно.
Тут же встал вопрос: как быть с депозитами, как открывать физлицам текущие счета? Снова пришлось разрабатывать юридическую процедуру. Первые вкладчики появились в конце 1992 года, примерно через два месяца после того, как Лидия Страх вышла на работу.
«Вклады принимали в почтовых отделениях от имени банка. У самого банка не было сети отделений, а задача стояла — охватить как можно больше людей. А где можно увидеть как можно больше людей? В Сбербанке и на почте. Сбербанк — это, понятно, конкурент. Значит, на почте», — вспоминает Вера Крат.
С утра банковские работники развозили договоры, передавали их под роспись сотрудникам почты, а вечером под роспись забирали оставшиеся, наличные оставались в отделениях связи — их банк получал позже. Сотрудничество было взаимовыгодным: на тот момент почта нуждалась в наличных для социальных выплат.
Всего было около тридцати почтовых отделений, где человек мог заключить депозитный договор. Лидия Страх рассказывает, что ее задачей было выстроить логистику: «Договоры были бланками строгой отчетности. Мы формировали по три экземпляра договора: для почты, для нас и для клиента. Чернильным нумератором проставляли номера. Все делалось вручную, регистрировали договоры в журналах».
В России частные банки работали с физлицами года с 1990-го. Поэтому Лидия Страх поехала в Москву и прошла по отделениям Инкомбанка, «Менатепа» и других крупных банков. Под видом клиента она заходила в отделение и собирала договоры и рекламные флаеры. В одном из банков служба безопасности ее заметила и пригласила на разговор к начальнику отделения. Когда тот увидел ее командировочное удостоверение, то даже обрадовался: «Как хорошо! Сейчас мы вам все дадим».
Первые ставки по депозитам в 1993 году были такие: 600 процентов годовых в национальной валюте по четырехлетнему вкладу с ежегодной выплатой процентов. В 1994 году появился годовой вклад под 270 процентов с ежемесячной выплатой процентов.
Почему люди несли деньги на депозиты, несмотря на космическую инфляцию?
«Инфляция — не инфляция, все потратить люди не хотели, хотели иметь хоть небольшой запас. Очень много было депозитов, которые открывали дети для своих родителей. И эти пожилые родители приходили каждый месяц в одно и то же время, снимали проценты и во многом за счет этого жили», — поясняет Сергей Тигипко.
«Многие банки тогда просто схлопывались. Были региональные банки, которые потом выдавали вклады гречкой, цинковыми ведрами, кто как мог. К нам шли, потому что мы обеспечивали качественное обслуживание. Советский человек привык, что при обслуживании его три раза могли обругать и полтора часа он мог простоять в очереди. У нас такого не было. Благодаря клиентам у нас была работа», — говорит Лидия Страх.
Рабочий день длился десять — двенадцать часов, а иногда и дольше. Лидию Страх дома ждал маленький сын, и она постоянно разрывалась между семьей и работой. Помогали бабушки и ясли-сад. Из яслей малыша обычно забирал папа, у которого был нормированный рабочий день. Лидия Страх работала с 9 утра и иногда задерживалась на работе до 21–22 часов. Это было связано и с графиком работы банка, который обслуживал клиентов в две смены: с 9.00 до 14.00 платежи проводились сегодняшней датой, а с 14.00 до 19.00 — завтрашней. Это было преимуществом ПриватБанка, но и работать приходилось больше.
Принимать вклады в почтовых отделениях — решение временное. ПриватБанк развивал собственную сеть. Сергей Тигипко поставил задачу — открыть пять отделений за год и перевести туда всех «почтовых» клиентов по территориальному признаку. Отдел банка по вкладным операциям должен был обеспечить эти отделения методологически, создать единую тарифную сетку и продуктовый ряд.
Первое отделение для физлиц открыли рядом с общежитием — в здании самого техникума. Там был холл, стояли диваны, в конце коридора работала специальная выносная касса для частных лиц, располагался офис-менеджер. Клиенты приходили по предварительной записи. Сотрудники подсчитывали, сколько времени тратится на ту или иную операцию, чтобы регулировать очередь заранее. Тут же клиентов просили заполнить подробную анкету — это тоже была новация.
Утро начиналось с очереди у дверей отделения. Ускорить обслуживание могла бы компьютерная программа для обслуживания частных лиц. Программу запустили 9 марта 1993 года (разработчики — Владимир Перов, Алексей Малахов и Геннадий Тюшкевич). Несколько ночей вручную вносили в программу данные по депозитам. Эффект от автоматизации был невероятный — уже в июле только в Днепропетровске у ПриватБанка было десять тысяч вкладчиков.
На привлечение клиентов работали все сотрудники банка. Сергею Тигипко запомнился показательный случай: «Пришел на работу — а я достаточно рано приходил, еще техничка убирала помещение. И она мне говорит: “Сергей Леонидович, сегодня в банк придет мой сосед по лестничной клетке счет открывать, я его уговорила. Вы же проследите, чтобы там все было нормально?”»
Хотя львиную долю прибыли банку приносили расчеты между странами, ранее входившими в Союз, Тигипко строил универсальный банк, который обслуживает и юрлиц и физлиц. Лучшей рекламой вкладов были выступления Сергея Тигипко на местном телеканале. После пятнадцатиминутного интервью у отделения выстраивалась очередь.
К 1996 году у ПриватБанка уже было 26–27 тысяч клиентов-физлиц только в Днепропетровске и широкая сеть филиалов по всей Украине. Программное обеспечение банка не справлялось с таким количеством операций. Однажды это едва не привело к трагедии.
«В начале девяносто шестого года мы приехали с совещания и видим: толпа стоит перед офисом, зайти невозможно. Оказалось, что серверы “полетели”, система не работает. Нужно выплачивать деньги вкладчикам каждый день, а тут вдруг не с чем свериться. Наша офис-менеджер не справлялась с этой толпой. И ей на помощь вышел один из консультантов. Разъяренный вкладчик пробил ему палкой голову», — вспоминает Лидия Страх. Парню этому голову зашили, жив-здоров, сделал карьеру и стал председателем одного из украинских банков.
Нет худа без добра. После этого случая ПриватБанк начал дублировать все данные на резервных серверах, чтобы такие ситуации больше не повторялись.
Довольно быстро из нескольких специалистов по обслуживанию физических лиц вырос целый бизнес по работе с частными лицами. Сначала это был отдел по вкладным операциям, а затем — департамент, состоящий из семи отделов. В 1994 году Лидия Страх возглавила отдел по обслуживанию VIP-клиентов.
В этом же году в расчете на VIP-ов ПриватБанк выпустил специальные ценные бумаги — сберегательные сертификаты на предъявителя сроком на один, два, три и шесть месяцев. Такой сертификат выдавали клиенту в обмен на его вклад. Максимально банк платил по валютным вкладам из расчета 60 процентов годовых. Сертификат формата А-5 имел шесть степеней защиты, водяные знаки, мог быть оформлен на любую сумму. Визуально он напоминал приватизационный сертификат. Новинка имела колоссальный успех, обороты были огромные.
VIP-клиенты Привата первыми в Украине получили платежные пластиковые карточки, причем выпуск первых карт осуществлялся за счет самого банка. Процессинг был еще московский — свой Приват запустил позже. Клиент мог заранее пополнить карту и воспользоваться ею за рубежом. В то время карточка была таким же элементом престижа, как и огромный мобильный телефон с выдвижной антенной. Расплатиться карточкой можно было в Европе или в Штатах, есть карточка — значит, можешь позволить себе такую роскошь, как путешествия.
Времена были бандитские. Мода того времени: малиновые пиджаки, массивные, в палец толщиной, золотые цепи на крепких шеях. Можно предположить, что, по крайней мере, некоторые из VIP-клиентов ПриватБанка были связаны с криминалом. Но любые попытки узнать об этом больше наталкиваются на глухую стену. Лидия Страх говорит, что все записи того времени уничтожила.
Впрочем, она рассказала об одной типичной ситуации. Приблизительно в 1994 году некоторые клиенты начали получать крупные безналичные переводы на свои счета. Банк обналичивал эти средства, снимая комиссию в 5–10 процентов — в зависимости от суммы. И таких переводов становилось все больше. Это было выгодно, однако стратегически неверно: деньги на счетах не задерживались, банк развивался не благодаря предоставлению классических банковских услуг, а за счет «обналички». К тому же этой услугой пользовались весьма, скажем так, колоритные клиенты.
Никаких ограничений Нацбанка по выдаче наличных еще не было — они появятся только в 1995 году, поэтому не было и формальных причин для отказа в такой услуге. Тогда Сергей Тигипко ввел ограничения сам, внутренним приказом по банку.
«Если клиент приходил и начинал “качать права”, то я доставала бумагу и говорила: “У меня приказ”. До Тигипко клиент уже не дойдет. А если дойдет, то не он, а его руководитель — будут договариваться на более высоком уровне. Банк уже был большой структурой, где действовали процедуры и правила. Да, эти правила мы создавали сами, но задачей было не собрать все сливки и убежать, а создать стабильную долгосрочную систему», — поясняет Лидия Страх.
В этом необязательном ограничении на «обналичку» — весь Тигипко. Он мог бы зарабатывать на выдаче наличных либо на переводах в страны СНГ и не тратиться на рекламу, новые отделения или зарплаты сотрудникам. Учредителей вполне устраивал небольшой «карманный» банк городского масштаба. Однако Тигипко смог убедить их, что нужно строить системный банк, развивать инфраструктуру.
После ухода Сергея Тигипко в 1997 году Лидия Страх возглавила управление в корпоративном бизнесе ПриватБанка, а в 2000-м перешла в Укрсоцбанк, затем в ТАС Коммерцбанк и далее в банк «Русский стандарт» (сейчас Forward Bank). В 2014 году Лидия закончила свою двадцатидвухлетнюю банковскую карьеру и кардинально сменила род деятельности. Сегодня она — практикующий психолог и психотерапевт. А ее первыми клиентами стали вкладчики крупнейших банков, которые в кризис искали поддержку — не столько финансовую, сколько психологическую.