Минодора все-таки пришла. Она явилась с корзиной, с которой ходят за покупками, и я догадалась, что в ней наскоро сшитый наряд для тренировок. Чёткая девуля!
— Ну, как дела дома? — поинтересовалась я, все больше проникаясь к ней уважением. — Матушка сильно бесчинствует?
— Лютует, — вздохнула девушка, доставая из корзины вещи. — Грозится, что закроет меня в комнате и станет кормить насильно. Вот только куда ей со мной сладить? Я и у нашего конюха в кулачки выигрываю…
— Думаешь, выдержишь такой напор? — усмехнулась я.
— Выдержу… Меня так просто не сломаешь, скорее маменька сама обломится, — проворчала Минодора. — Помоги пуговки расстегнуть.
Я помогла ей снять платье, и вскоре она уже стояла передо мной в таких же шароварах из платья в полоску. Минодора напоминала Битлджуса из мультфильма. Очень большого Битлджуса…
Акулина при виде нас перекрестилась, но все же держала рот на замке. Мое внушение, видимо, подействовало.
Мы спрятались за густыми зарослями в соседнем дворе. Выкошенная полянка, подсвеченная утренним солнышком, была идеальным местом для тренировок. Есть где развернуться! Тем более с габаритами Минодоры.
— Начинаем разминать мышцы! — сказала я, становясь напротив девушки. — Ходьба на месте! Смотри на меня и повторяй!
Мы зашагали, задавая ритм руками. Минодора старательно топала, впечатывая ноги в землю, и оставалось надеяться, что она не вытопчет окоп. Зато тогда в нем можно будет держать оборону от ее семейки.
Когда дело подошло к подъему коленей к ладоням, она запыхтела, но старательно выполняла все движения. На захлестах голени с разведением рук, Минодора даже захрюкала, а на приседаниях из ее рта вылетало эдакое грозное «пу-уфф… пру-у-уффф». Сейчас она напоминала не квашню, а самовар, с которого сейчас сорвет крышку.
К концу тренировки она была красной и потной, но очень счастливой. С ее лица не сходила довольная улыбка.
— Эх, сейчас бы весь мир перевернула!
— Сейчас нужно отдыхать, — я протянула ей кувшин с водой. — На прогулки ходишь?
— Хожу! — пробулькало из-за горлышка кувшина. — Вчера вечером за мной матушка увязалась! Накупила булок с изюмом и всю дорогу мне под нос их совала!
— Отлично! Если она за тобой каждый раз бегать станет, может, сама постройнеет! — пошутила я. — Потом спасибо скажет!
Мы немного посмеялись, потом Минодора переоделась и отправилась домой. Я же привела себя в порядок и пошла искать Селивана. Нужно поставить душ. Очень неудобно в таких неудобствах полоскаться!
— Я один из сараев разгребу, — пообещал мне слуга. — А под воду можно большой старый таз приспособить. Он как раз в сарае и лежит.
Ну вот! Еще один шаг к цивилизации сделан! Осталось придумать раковину в парикмахерскую. Хотя в этом случае тоже мог сгодиться любой таз, в котором проделано отверстие для слива воды. Сама вода станет вытекать в палисадник и впитываться в землю. Просто вывести слив подальше. А можно и яму выкопать…
— Елена Федоровна Волкова?
Я вынырнула из своих мыслей и изумленно уставилась на вчерашнего посыльного от князя, который вошел в калитку, держа в руках красивую коробку.
— Да, а что такое? — я недовольно нахмурилась. Если вчера я приняла подарок князя, это не значит, что меня можно теперь атаковать и заваливать ими каждый день! Ничего, сейчас я верну его дары с такими пожеланиями, что он на всю жизнь усвоит урок: женщина не игрушка!
— Это вам от госпожи Хатуны Эристави, — сказал посыльный, протягивая мне коробок. — Она очень благодарна вам.
Вот как? Это другое дело… Что ж, прости меня, «величие Кавказа», в этот раз ты ни при чём.
— Посмотри, как хороша дочь барона Ливанова. Мне кажется, что у нее самая прекрасная шейка в мире, — Мамука наблюдал за девушкой в нежном платье цвета шампань. — Да и личико у нее милое…
— Не знаю… как по мне, у нее глаза навыкате, — скучающим тоном ответил Давид, бросив один единственный взгляд на молодую баронессу. — Такое впечатление, будто она все время удивлена.
— Тебе трудно угодить. Или ты все еще думаешь о Елене Федоровне? — усмехнулся Мамука. — Я начинаю беспокоиться о тебе.
— Беспокойся лучше о прелестной шейке барышни Ливановой, — шутливо огрызнулся князь. — Может тебе стоит пригласить ее на танец?
— О не-ет… — на лице Мамуки появилось наигранно-испуганное выражение. — Ее мамаша накинется на меня, как коршун! Разве ты не видишь, что она выслеживает жертву? А я пока не намерен жениться. Даже на самой прелестной шейке. Уж лучше я обращу внимание на какую-нибудь вдовушку…
— Мне тоже начать переживать за тебя? — язвительно произнес Давид, насмешливо поглядывая на друга.
— Не сравнивай! Я ищу развлечений, а ты серьезно увлечен. Это видно невооруженным взглядом, Давид! — возмущенно воскликнул Мамука. — Если честно, мне трудно тебя понять! Если бы она была красавицей, так нет же!
— Ты считаешь, что в женщине важна красота?
— А что в ней может быть еще важного? — удивился молодой человек. — Ах, да! Способность к деторождению! Всё!
— А ум? Характер? — Давид отвернулся от друга и стал смотреть на танцующих.
— Я тебя умоляю! Какой ум? Мне в постели не нужны ее философские рассуждения. А если она будет иметь характер, то брак превратится в пытку! — раздраженно ответил Мамука. — Женщина должна радовать глаз, не лезть с разговорами и быть покорной! Вот истинное счастье!
— Тогда у нас разные понятия о счастье…
— О чем спорите? — к молодым людям подошла госпожа Хатуна. — Неужели вам не нравится бал, который я устроила, швилишвили[7]? Твоя сестра в восторге!
— Еще бы! Где Нино хвастать своими нарядами, как не на балу? — Давид поискал глазами сестру. — Сегодня она блистает, и окружена вниманием.
— Нино скучает по отцу. Девочке нужно развеяться, — госпожа Хатуна тоже посмотрела на внучку. — Она так похожа на меня в молодости… Когда-то я была красавицей…
— Вы и сейчас красавица! — воскликнул Мамука, и женщина ударила его веером по плечу.
— Льстец!
— Как твоя нога, бэбиа[8]? — с беспокойством поинтересовался Давид. — Тебе не стоит много ходить.
— С моей ногой все в порядке. Я почти все время сижу! — госпожа Хатуна покачала головой. — Наверное, мне никогда не забыть, как та рыжая девица схватила меня за пятку! Я думала, что больше никогда не смогу ходить!
— Это очень удивительная история… — задумчиво произнес Давид. — Вы рассказывали, что она была в аптеке. Эта девушка родственница аптекаря? Может, стоит ее как-то отблагодарить?
— Я уже позаботилась об этом, — ответила женщина, осторожно присаживаясь в свободное кресло. — Она родственница парикмахера. Ее фамилия… м-м-м… Волкова! Да, точно. Я отправила по адресу парикмахерской белую турецкую шаль и флакон французских духов. Думаю, это в полной мере продемонстрирует мою благодарность.
— Ее фамилия Волкова? — глаза Давида увеличились в размерах. Мамука тоже удивленно уставился на госпожу Хатуну.
— Да. А что такое? — она нахмурилась. — Эта девица знакома вам?
— Нет, нет… мне показалась знакомой ее фамилия. — Давид прекрасно понимал, что сейчас говорить правду ни к чему. — Но, наверное, я ошибся.
— Ох! Я покину вас! У нас очень важный гость! — госпожа Хатуна поднялась. — Граф Загорский приехал из Франции! Ходят слухи, что у него очень запутанная семейная история! И он здесь не просто так!
Женщина ушла, а мужчины переглянулись.
— Елена Федоровна помогла госпоже Хатуне?! — Мамука захохотал. — Я никогда не верил в провидение, но, по-моему, эта женщина странным образом стала частью твоей жизни!