После бала, когда все гости разошлись, госпожа Хатуна вышла на широкую лоджию, где сидел Давид. Он откинулся на спинку дивана и смотрел на звездное небо.

— Звезды в туманной дымке. Завтра будет дождь, — сказала женщина, присаживаясь рядом. — О чем думаешь, дорогой?

— Да так, ни о чем, — лениво протянул Давид, не глядя на нее. — Иногда хочется вообще ни о чем не думать.

— Когда ты возвращаешься в Петербург? — госпожа Хатуна с любовью наблюдала за внуком.

— На следующей неделе. А вернусь только через месяц, когда приедет отец, — Давид все-таки повернулся к ней. — Ты хотела о чем-то поговорить со мной?

— Да… Мне кажется, тебе пора подумать о женитьбе. Сегодня вокруг вас с Мамукой было много красивых девиц, — мягко заговорила женщина. — Уверена, что среди них есть достойные стать твоей супругой…

— Хватит, дидэда! — раздраженно произнес Давид. — Я не хочу говорить о девицах, которых ты пригласила на смотрины! Мне они не интересны!

— Ладно, ладно! Не злись! — госпожа Хатуна в нервном жесте подняла руки. — Шэсанишнавиа![9] Сказать ничего нельзя! Не интересны, значит, не интересны! Вай мэ-э-э! Словно я их навязываю тебе!

— Разве нет? — усмехнулся молодой человек. — Это происходит постоянно.

— Если не хочешь кого-то из них, можно поискать другую девушку… — словно бы уступила женщина. Она похлопала внука по спине. — Пойду, проведаю перед сном старую Кэто. У нее сегодня сильно болели колени.

— Гхамэ мшвидобиса[10], бэбиа. — Давид позволил поцеловать себя в лоб. — Добрых снов.

Госпожа Хатуна покинула лоджию и направилась в комнату своей свекрови.

Старая Кэто возлежала на горе подушек с книгой. На вид ей было лет сто, не меньше, но казалось, что женщина ощущает себя лет на пятьдесят моложе.

— Как все прошло? — она отложила книгу, когда невестка прикрыла за собой дверь. — Много было девиц?

— Да, но Давид не посмотрел ни на одну из них, — посетовала госпожа Хатуна. — Жаль, что вас не было на балу.

— Мои колени сегодня решили, что лучше провести время в кровати, — хмыкнула старая Кэто. — Может, внук влюблен, и в этом причина его равнодушия к симпатичным барышням? Или очарован легкодоступной вдовушкой?

— О-о! Я прошу вас, дорогая дэдамтили[11]! Что вы такое говорите?! — госпожа Хатуна поменялась в лице. — Только не это! Слышать не хочу!

— Слышать она не хочет… — проворчала Кэто. — Современные молодые люди беспечны! Избалованы! Так что, может быть все, что угодно! И если это так, нам остается только надеяться, что Давид мудрый, и знает все последствия недопустимых отношений!

— Я хочу поговорить с вами, — было видно, что госпоже Хатуне был очень неприятен этот разговор о вдовушках. — Сегодня на балу был граф Павел Васильевич Загорский. Он приехал из Франции по семейному делу. Граф невероятно богат, его положение в обществе блестяще! Его принимают в лучших домах Европы!

— И? Хатуна, ты хочешь выйти замуж за этого графа? — прищурилась старая Кэто, снимая очки в золотой оправе.

— Господь с вами, дэдамитли! О чем вы говорите?! — вспыхнула женщина. — Это касается нашего Давида!

— Каким образом? — ее свекровь даже привстала с подушек. — А-а-а! Ну, говори же Хатуна!

— В молодости граф был влюблен в девушку, и их отношения зашли слишком далеко… Понимаете? — невестка поиграла бровями, глядя на свекровь.

Та раздраженно закатила глаза, давая понять, чтобы она продолжала.

— Их разлучили родители графа, и молодой человек так и не узнал, что у него родилась дочь! Об этом ему сказала мать перед своей смертью. Женщина испытывала душевные муки из-за того, что скрывала эту тайну всю жизнь! — госпожа Хатуна возбужденно заерзала в кресле. — У графа нет детей, нет племянников! Он совершенно один, и хочет найти дочь, чтобы признать ее! Если бы наш Давид женился на этой девушке, а?

— А что если девица ведет ужасный образ жизни? Или уже замужем? — предположила старая Кэто. — Столько лет прошло!

— Девочке всего семнадцать! Возможно, она еще не успела найти мужа! — возразила Хатуна. — И ее мать из приличной семьи! Граф сразу дал это понять, не раскрыв ее имени!

— Князь и не внебрачная дочь графа? — свекровь с сомнением взглянула на невестку.

— Если Загорский признает ее официально, эта девица станет самой желанной невестой в высшем свете! — госпожа Хатуна поджала губы, но потом все-таки сказала: — И грузинский князь это не светлейший князь Российской империи. Вы прекрасно это знаете. Мы богатая семья, но Загорский богаче в несколько раз.

— Но если Давид не захочет ее? Может, девица страшна, как смертный грех? — привела последний аргумент старая Кэто.

— Нузгар может надавить на него. Давид послушает отца, — улыбнулась невестка, понимая, что свекровь сдалась. — Пора думать о будущем! В наших кругах браки совершаются с выгодой, и никто не перечит старшим! Он должен думать о том, что наша фамилия приобретет еще больший авторитет! Потом дети Давида могут породниться с самыми благородными родами Грузии, а уж Нино мы точно отдадим за грузина!

* * *

— Какая красотища! — Акулинка восхищенно рассматривала шаль. — Это, наверное, очень дорого…

— Да уж, наверное… — я, конечно, была благодарна госпоже Эристави, но считала, что можно было обойтись и без этого.

Духи были цветочными, нежными, в них чувствовался легкий аромат ландыша. Как же мне хотелось смешивать ароматы! Но, увы, пока у меня не было возможности покупать дорогостоящие масла.

Я сложила подарки и убрала их в шкаф. Возможно, когда-нибудь эта шаль укроет мои плечи. Сейчас это выглядело бы странно. Под такую дорогую вещь нужно надевать соответствующие платья, а у меня они были очень простыми.

Расчистив сарай, Селиван устроил в нем отличный душ. С тазом ничего не вышло, он оказался дырявым в нескольких местах, поэтому его место заняла большая садовая лейка, к ручке которой он привязал веревку. На земляной пол слуга уложил небольшой поддон, сбитый из старых досок, а на стену прибил крючки для одежды и полотенец.

Собрав всех домочадцев, я объявила, что мыться теперь они будут в душе каждый день и после себя снова наполнять лейку. Баня это другое, душа она не отменяет.

— Кто не станет мыться каждый день, будет спать на улице, — предупредила я. — Всем ясно?

— Ясно, — тяжело вздохнула Акулинка. — А зимой тоже туточки охлаждаться станем?

— Зимой что-нибудь придумаем, — успокоила я ее. — Ну, кто первый?

— Чего уж, я пойду, — Селиван почесал бороду. — Я делал, мне и пробовать.

Через пятнадцать минут из душа неслись вскрики и фырканье. Колодезная водичка была холодной.

— Иди, поставь воду на печь, — сказала я Акулинке. — Селиван мужчина, а нам можно и потеплее.

Девушка с облегчением выдохнула и помчалась выполнять мое распоряжение.

К вечеру я совершенно вымоталась. Клиент пошел косяком, и я только и успевала стричь бороды, смазывать их маслом да подкручивать усы. Оказалось, даже простые горожане хотели быть модными, насмотревшись на уже побывавших в парикмахерской мужчин. Нужно отдать должное дядюшке и Прошке. Они помогали во всем, что существенно облегчило мне работу.

Выпроводив последнего клиента, я только собралась присесть, чтобы хоть на минутку снять неудобные туфли, дверь открылась, и в зал вошел незнакомец.

Я сразу обратила внимание на его укладку, на тонкие усики, а еще странную манеру поведения. Жеманный, будто женщина! Фу!

— Добрый вечер, — поздоровался он, рассматривая меня в монокль. — Как я понимаю, вы и есть Стриж?

У меня уже не было сил огрызаться, поэтому я просто спросила:

— Вам что, усы завить?

— О, нет! — усмехнулся он. — С этим вполне могут справиться в моем салоне. Он находится на Тверской. «Красота от Жюля», может, слышали?

— Нет, не слышала, — мне хотелось отдыхать, а он как назло тянул резину. — С чем вы пожаловали, могу я узнать?

— Конечно, конечно! Я пришел сказать, что наслышан о ваших талантах и хочу предложить вам работать у меня за приличное жалование, — выдал этот «заковыристый» Жюль. — И поверьте мне, это прекрасное предложение.

— Может быть, но я собираюсь работать в своей парикмахерской. Зачем мне трудиться в вашей? — я начинала понимать причину его прихода. Чай не дура. — Позвольте, угадаю? Вы боитесь потерять клиентов? Что они станут ходить сюда?

— Ах, не смешите меня! — наиграно весело произнес мужчина, обведя взглядом зал. — Разве можно сравнить вот это, с моим салоном? Просто мне захотелось помочь вам… Несомненно у вас есть способности к парикмахерскому искусству. Внемлите моему дружескому совету: оставьте попытки прыгнуть выше головы.

— Благодарю вас, но я все же останусь на своем месте, — оборвала я его язвительную речь. — Это все?

— Что ж, я вижу, вы не хотите прислушаться к советам умного человека… — масляные глазки Жюля зло сверкнули. — Всего хорошего.

Он скривился и, взявшись за ручку двери двумя пальцами, вышел.

Вот козлина! Но его появление говорило о том, что я все делаю правильно. Во мне увидели конкурента. В то же время в будущем это грозило неприятностями, которые могли мне устроить вот такие вот Жюли… Так что впереди меня ждала веселая жизнь. Борьба и еще раз борьба практически со всем миром.