Предсказать будущее искусства философы способны еще меньше, чем будущее философии. Что они могут сделать, так это прояснить некоторые пункты, в которых увязли дискуссии в теории искусства, превратившись в окопные войны, утратившие всякое философское значение. Также они могут предложить новые идеи, способные пригодиться художникам, или указать на некоторые традиционные идеи, которые могут оказаться не такими архаичными, как кажется. В этом смысле моя роль по отношению к искусству напоминает мою задачу в школе архитектуры, где я теперь преподаю, несмотря на то что у меня нет соответствующего профессионального образования и опыта работы дизайнером. Но я твердо уверен в том, что значительное новое искусство вряд ли возникнет, если продолжить бить в антиформалистский политический/этнографический барабан, то есть вряд ли оно возникнет из упорного отвержения эстетики или даже красоты. Все эти тенденции связаны с долгими шестидесятыми годами, с которыми искусство, как и континентальная философия, так по-настоящему и не рассталось. Различные контекстуализмы, представленные деконструкцией, новым историзмом и Франкфуртской школой, не кажутся мне, как философу, полезными для будущего применения. Реалистическая философия, завязанная на эстетическую ось, – первый претендент, на который я сделал свои профессиональные ставки, и точно так же поступила довольно большая группа молодых художников и архитекторов. Давайте в этой заключительной главе сделаем две разные вещи. Во-первых, нам нужно посмотреть на то, как один весьма осведомленный комментатор оценивает современную ситуацию в искусстве. Во-вторых, мы сопоставим эту общую оценку с различными возможностями, возникающими, как только вводится формализм в его новом смысле.