Я дремала, нахохлившись, словно во мне все еще жила птица. На подъезде к Петербургу дорога стала ровнее, и я смогла отдохнуть, не подскакивая на каждой кочке. В собственном дормезе было бы комфортнее, но я не хотела растягивать путешествие на неделю: пришлось бы постоянно давать отдых своим лошадям. А так, благодаря подорожной, которую Алексей выписал на мое имя, я использовала казенных.

Напротив сидела Тося. Я решила не менять наши планы, хотя вполне могла отказаться от поездки. Все же не каждый день застаешь лучшую подругу в объятиях супруга, пускай это был не совсем он. Доказательств у меня, разумеется, не имелось. Но, во-первых, я хотела мужу верить. А во-вторых, не желала оставлять этих двоих наедине. А если бы я решила не ехать, и Тосе не потребовалось ждать, пока я освобожусь, они путешествовали бы вдвоем. Этого только не хватало! Нет, это не ревность — это здоровая перестраховка.

С Тосей я с тех пор не разговаривала. Шел пятый день нашей молчанки. Не знаю, что чувствовала по отношению к ней. Обиду? Не совсем. Скорее некоторое недоумение. Я видела, что к Алексею она равнодушна, но когда появлялся Мефистофель, ее как будто подменяли.

На последней стоянке извозчик сообщил, что через пару часов будем на месте. Я несказанно обрадовалась. Уже предвкушала, как смогу принять ванну и расслабиться, но главное, увижу Алешу. За несколько дней успела по нему соскучиться.

Я с трудом распахнула глаза. За окном смеркалось — я слегка отодвинула шторку и сразу же закрыла ее. Сплошная серость. Видеть это невыносимо.

— Августа, — услышала я тихий голос подруги. Она впервые за пять дней заговорила со мной.

Я молчала. Не то чтобы злилась. Нет. Но не могла просто так взять и откликнуться. Для нее это было бы слишком легко. Пусть немного помучается, может, будет лучше держать себя в руках.

— Августа, — настойчивее сказала Тося. — Давай поговорим. Пожалуйста.

Я помолчала еще несколько минут.

— Ну, давай поговорим, — постаралась сказать как можно более сухо.

В карете стало совсем темно. Я постучала извозчику, и он, остановившись, зажег фонарь. Когда мы снова тронулись, Тося сказала:

— Это был Мефистофель.

— Я знаю, — осадила ее. Она притихла. — Или думаешь, я поехала бы, если бы тебя поцеловал Алексей?

— Августа, ну Августочка, прости-и-и, — захныкала она вдруг, складывая ладони в молитвенном жесте. — Я не знаю, как это произошло. Бес попутал!

Я расхохоталась. Да уж, шутка удалась! Однако по недоуменному выражению лица Тоси поняла, что она вовсе не желала шутить. До нее наконец дошло, и она, опустив глаза, тоже тихо засмеялась. А меня прорвало: не могла успокоиться — хохотала до слез. Тося тоже смеялась, искренне. Не знаю, как долго это продолжалось. Смех разрушил стену молчания между нами.

— Ох, ну дуреха же ты, иди сюда, — утерев слезы, я подвинулась.

Антонина с радостью приняла приглашение и обняла меня.

— Прости, я больше к нему даже близко не подойду!

— Он действительно тебе настолько нравится?

— Да, — не стала юлить подруга. — Но дружба с тобой мне важнее любого мужчины.

— Тось, он не мужчина, а демон… Для него это просто мимолетное развлечение, понимаешь?

Она положила мне голову на плечо.

— Давай больше не будем о нем, ладно?

Я взяла ее за руку и легонько пожала. Я верила ей. Знала, что он больше не сможет ее соблазнить, насколько бы ни привлекал.

— Может, познакомишься с каким-нибудь интересным молодым человеком в столице? — предположила я.

Тося подняла голову и скривилась. Но только она хотела что-то ответить, как экипаж сильно тряхнуло. Заржали лошади, закричал, останавливая их, извозчик Мы еле удержались на своих местах. Карета накренилась.

— Что это было? — испуганно спросила я.

— Н-не знаю, — ответила Тося.

— Колесо, черт бы его побрал! — послышался голос извозчика.

Мы вылезли и увидели, как мужчина рассматривает треснувшее колесо.

— Не понимаю, как такое могло произойти? — вопрошал он. — Я же проверял сегодня утром. Все было в порядке!

— Что делать будем? — Тося оглянулась по сторонам.

И тут, словно в ответ на ее вопрос, послышался цокот копыт. К нам приближался еще один экипаж и затормозил перед нашим.

— Помочь чем? — спросил человек, сидевший на козлах.

— В чем дело? — послышалось изнутри экипажа.

— Тут колесо отвалилось, узнаю, не нужна ли помощь, — сообщил возница.

Из кареты вылез господин средних лет, довольно плотного телосложения. По крайней мере, его живот не мог скрыть даже богатый сюртук.

— Сударыни, какая неприятность, — он цокнул языком, оценивая ситуацию. — Вы в столицу направляетесь?

Мы с Тосей синхронно закивали.

— Могу я вас подвезти до гостиницы? Здесь буквально в десяти минутах езды находится одна. Я как раз собираюсь в ней остановиться.

Я хотела отказаться, уж больно желала скорее увидеть Алешу. В кармане лежала карточка с адресом той гостиницы, где мы с ним договорились встретиться. Но до нее оставалось около двух часов езды.

— Извиняюсь, барыня, — подал голос наш извозчик. — Думаю, я смогу починить, но мне нужно время, а уже поздно. Вы переночевали бы в гостинице, а утром отвезу вас, куда договаривались.

— Есть так хочется, — вздохнула Тося.

Ладно-ладно, мы и так добрались быстрее, чем думали, сегодня Алексей нас точно не ждет. Так что можно, пожалуй, переночевать и там, где предлагают.

— Большое спасибо, сударь, вы очень любезны, — я улыбнулась доброму господину, который протягивал мне руку, чтобы помочь забраться в свою карету.

***

Ехали мы и вправду недолго, но даже эти несколько минут заставили меня забеспокоиться. Мужчина, рассказывая довольно скабрезные шуточки, то и дело прикладывался к бутылке. Предложил выпить и нам, но мы с Тосей отказались. А господину с каждым глотком становилось все веселее. Странно, но в первую минуту он вовсе не показался мне выпившим, а как только сели в карету — словно по щелку пальцев стал пьянеть. Что ж, может, он принялся пить как раз перед остановкой?

Господин, который представился нам как Степан Петрович, хотя и не двигался с места и не распускал руки, а все же то и дело оглядывал нас блестящими глазами, отчего становилось не по себе. Мы с Тосей вежливо кивали на его шутки, чтобы не обидеть.

Я с облегчением выдохнула, когда увидела огни гостиницы. Попутчик помог нам вылезти. При этом показалось, что он держал мою руку, облаченную в перчатку, гораздо дольше, чем того требовали обстоятельства. Я сдержанно улыбнулась, поблагодарила и пошла к распорядителю узнать, есть ли здесь свободные комнаты.

Молодой человек с тщательно уложенными волосами с улыбкой сообщил, мол, свободных комнат в избытке. Я взяла две. Я украдкой успела заметить, что нашему благодетелю досталась комната рядом с моей. Почему-то в сердце кольнуло, но я не придала этому значения и постаралась отогнать тревогу. В последние месяцы со мной на постоялых дворах происходили неприятности, и страх был ожидаемым следствием. Да и в прошлые разы предчувствие не обманывало. Ничего, завтра утром я увижусь с мужем и поселюсь в дорогой гостинице, а пока можно и потерпеть временные неудобства. Нет, нельзя сказать, что это было низкосортное заведение, но и роскошным его можно назвать с большой натяжкой.

Переодевшись, мы с подругой направились в ресторан. Тося в предвкушении скорого ужина расспрашивала официанта о блюдах, которые здесь подают, когда к нам неожиданно подошел Степан Петрович. Он не расставался с бутылкой. Я увидела на просвет, что жидкости в ней еще много. Очевидно, бутылка была уже не первая, ведь и в карете он частенько прикладывался к горлышку.

— Сударыни, позволите угостить вас ужином?

Я с мольбой посмотрела на Тосю: это же она мастерица ставить на место наглых мужчин. Но она взглядом показала мне, что ничего не может сделать, а потом шепнула:

— Ну, неудобно отказывать, он же нам помог!

Я вздохнула, стараясь не показывать недовольство, и выдавила улыбку.

— С радостью отужинаем в вашей компании, Степан Петрович.

— Во-о-от, это я понимаю! Игристого вина дамам! — крикнул он официанту, хотя тот находился в двух шагах.

На нас покосились несколько посетителей. Я опустила глаза. Хотелось провалиться сквозь землю. Не люблю привлекать внимание. Но громким заказом он не ограничился: скабрезные шуточки и развеселые туповатые истории продолжились, на нас то и дело поглядывали другие гости. А Степан Петрович словно и не нуждался в собеседниках, лишь в зрителях. Театр одного актера какой-то! А когда принесли ужин, он накинулся на дорогие яства так, будто в первый раз их пробует. Да уж, послал Бог помощничка, ничего не скажешь. Но все же если бы не он, возможно, мы еще стояли бы на дороге.

Наскоро закончив трапезу, мы с Тосей переглянулись и начали подниматься. Но не тут-то было: мужчина крепко схватил меня за руку двумя ладонями.

— Ну что ж вы так рано, Августа…

— Константиновна, — напомнила я, потому что, судя по паузе, он не запомнил мое отчество.

— Да, Августа Константиновна, не покидайте меня так рано. Я еще заказал десерт! — он чуть ли не облизнулся.

Меня передернуло. Не таясь, резко вырвала руку из его захвата.

— Благодарю покорнейше, сударь, однако мы вынуждены отказать.

— Мы очень устали, хотим отдохнуть, — добавила Тося. — Спасибо за угощение.

— Нет, я так не согласен! — на весь зал проголосил Степан Петрович и тоже поднялся. — Ну, разрешите хотя бы проводить таких прелестных дам до ваших комнат? — Он каким-то театральным движением снова схватил меня за руку и попытался поцеловать. Мне показалось, будто он резко захмелел сильнее.

— Степан Петрович! — не выдержала и повысила голос я. — Пожалуйста, придерживайтесь правил приличия!

Опять вырвала руку и отступила на несколько шагов. Он схватился за сердце.

— Ах, вы ранили меня, милая Августа! Ранили прямо в сердце!

На нас, не таясь, смотрели все гости, к столу поспешил официант.

— Я могу вам чем-то помочь? — обратился он сразу ко всем троим, видимо, желая уладить конфликт.

— Нет, мы уже уходим, — Тося схватила меня под руку и потащила к выходу.

— Августа! Я п-прду к вам псле ужна, Августа! — громко воскликнул Степан Петрович, еле ворочая языком.

Да он пьянел прямо на глазах! Я дернулась, чтобы все ему высказать, но Тося крепче сжала меня и повела из зала.

— Не пререкайся с пьяными, себе дороже, — прошипела она. — Он утром ничего и не вспомнит.

Как бы я ни была зла на этого пустозвона, но Тося казалась права. Лучше тихо уйти и запереть дверь в комнате на все замки. А утром разъедемся каждый своей дорогой.

***

Проснулась я от жуткого женского крика. Волосы на руках мгновенно поднялись дыбом, сон как рукой сняло. За окном было темно. Я услышала, как в коридоре захлопали двери, впопыхах накинула халат на ночную рубашку и тоже отперла дверь. Сделала шаг из комнаты и тут же вступила во что-то мокрое. Жидкость мгновенно пропитала ночные матерчатые туфли. Глянула под ноги и обомлела, в глазах заплясали черные мушки: я стояла посреди громадной бордовой лужи. А рядом… Матерь Божья!

Я попятилась, закрыв рот рукой, чтобы не закричать. Отступала назад, пока не наткнулась на кровать и не упала на нее. Голова закружилась. Я пыталась подавить приступ дурноты. Только бы не лишиться чувств!

Прямо у моей двери на спине лежал вчерашний Степан Петрович со вспоротым животом. Рана была настолько глубока, что из нее торчали внутренности. Он смотрел стеклянными глазами в потолок, рядом лежала чудом не разбившаяся открытая бутылка с коньяком. Пребывая в шоке, я не сразу обратила внимание, что брюки его были расстегнуты и чуть приспущены.

Горничная, нашедшая его, не переставала кричать. Кто-то взял ее за плечи и отвел подальше. Крик прекратился. В коридоре воцарилась гробовая тишина в самом прямом смысле слова, хотя, насколько я могла наблюдать со своего места, вокруг моего номера образовалась небольшая толпа.

— Что случилось? Пропустите, я управляющий! — послышался мужской голос.

— Господи, Августа! — среди других постояльцев в коридоре стояла растрепанная Тося, схватившись за голову. Нас разделяла кровавая лужа. — Что здесь произошло?!

Хотела бы я сама это знать…

***

— Поймите, Августа Константиновна, я вам не враг, а хочу восстановить все события до мельчайших подробностей, — с фальшивой благожелательной улыбкой меня буравил взглядом участковый пристав средних лет, облаченный в мундир.

— Господи, я уже все рассказала! Да тут и рассказывать-то нечего, я этого господина в первый раз в жизни видела!

— И все же давайте по порядку с самого начала. — Он заглянул в свои записи, будто еще не успел за пять повторений выучить мои показания наизусть. — У вас сломалось колесо…

Я застонала и без сил опустила лоб на тыльную сторону ладоней, лежавших на столе. Для допроса управляющий гостиницей предоставил свой рабочий кабинет. Мне даже не дали переодеться, я так и сидела в ночной рубахе и длинном халате. Лишь разрешили поменять обувь, потому что та измазалась в крови. И на том спасибо.

Время близилось к вечеру.

— Вы хотя бы послали за моим мужем? — умоляюще уставилась я на чиновника.

— Разумеется. Но если вы думаете, что он сможет вам чем-то помочь в этой ситуации, то очень ошибаетесь. Во-первых, убийство — слишком серьезное дело, кем бы там ни был ваш супруг, а во-вторых, он все равно здесь не имеет никаких полномочий. Так что не надейтесь на его помощь. Я здесь единственный представитель закона, так что… — Он сложил руки в замок и нагнулся ближе ко мне. — Жду ваш рассказ.

Не знаю, на что он надеялся. Что я запутаюсь в своих же словах? Допущу оплошность, и он сможет со спокойной совестью передать дело в суд? Но его проблема заключалась в том, что я ни в чем не виновата и врать мне незачем.

И все же я была голодная, уставшая и раздраженная. Пристав то и дело доставал из кармана самокрутки и начинал дымить, от этого во рту стоял противный привкус и раскалывалась голова. Когда он задавал одни и те же вопросы по пятому кругу, во мне действительно разгорелась жажда убийства.

Ну где же Алексей? Если только этот, с позволения сказать, джентльмен, на самом деле за ним послал. А ведь мог и соврать.

— …а потом я проснулась от крика горничной, открыла дверь и увидела труп, — продолжала рассказ потухшим голосом.

— Я обнаружил в вашей комнате следы крови на полу. Как вы их объясните? — спокойно задал очередной вопрос пристав.

— Когда я открыла дверь, вступила в кровь, а потом, испугавшись, отошла.

— Да, но вопрос в том, появились ли эти следы именно в тот момент или ранее ночью, сразу после убийства, — он улыбнулся.

— Да вы издеваетесь! — Я вскочила, готовая собственными руками задушить въедливого пристава.

— Сесть немедленно! — рявкнул он таким тоном, словно собственными глазами видел, как я вспарывала живот убитому. — Сесть, я сказал!

В пылу словесной перепалки мы и не заметили, как дверь распахнулась.

— Ваше благородие, попрошу не повышать голос на мою супругу, — раздалось ледяным голосом.

От облегчения у меня колени подогнулись, и я без сил опустилась на стул.

Несмотря на слабость в ногах и головокружение от дыма и голода, я приготовилась кинуться на шею Алеше, когда заметила, что рядом с ним стоит еще один человек. В отличие от моего мужа, который никогда не носил форму — по крайней мере, при мне, — этот был при параде: черный камзол с какими-то нашивками, которые мне ни о чем не говорили. Но мой истязатель вдруг изменился в лице.

— В-ваше п-превосходительство! — пристав вскочил и вытянулся по струнке.

— Доложите обстановку! — скомандовал незнакомец.

Пристав принялся громко излагать суть событий. Но по его словам выходило, будто он уже раскрыл дело, и я являлась убийцей.

— Да что ж вы все с ног на голову переворачиваете! — снова подскочила, готовая до конца отстаивать свое доброе имя. — Без вины меня виноватой делаете!

— Да как вы смеете?! — крикнул пристав.

Алеша подошел ко мне и мягко взял за плечи, успокаивая. Я не выдержала и все же прижалась к нему, спрятав лицо на груди. Наружу против воли рвались слезы.

— Так, я понял, — сказал вдруг человек, пришедший с мужем. — Отдайте свои записи и можете быть свободны.

— Но… — попытался что-то возразить пристав.

— Я беру это дело под свой личный контроль, — сказал мужчина. — Свободен!

— Есть!

Как только мерзкий пристав покинул помещение, мне дышать стало легче. Я все еще пряталась на груди мужа, вдыхая любимый запах. Он, чувствуя, как быстро бьется мое сердце, крепче прижал меня к себе и принялся гладить по голове.

— Родная, — мягко позвал он, — расскажи, что случилось. Пожалуйста.

Он произнес это таким мягким тоном, что я принялась всхлипывать уже в голос. Было стыдно, но я ровным счетом ничего не могла с собой поделать.

— Распоряжусь, чтобы нам принесли обед, — сказал незнакомец.

Алеша, кажется, кивнул и прошептал:

— Спасибо.

Мы остались одни. Я немного проревелась, сделала несколько шумных вдохов и долгих выдохов, а потом поведала очень сжатую версию событий:

— Вчера у нашей кареты сломалось колесо, мимо проезжал этот господин. Он нас подвез сюда, угостил ужином, а ночью его кто-то убил. И подозревают почему-то меня, — на последнем слове голос мне снова изменил, я снова зарылась лицом в сюртук Алеши.

Он больше ничего не спрашивал, только крепче обнял меня.

— Разберемся, — сквозь сжатые челюсти процедил он, и я почему-то ему поверила. — Где Антонина?

Я пожала плечами. Пристав, приехав, сразу нас разделил, чтобы поговорить с каждой по отдельности.

Через полчаса я сидела все в том же кабинете, где накрыли стол на четверых, и чувствовала себя гораздо лучше. Во-первых, я наконец умылась, причесалась и переоделась. Во-вторых, здесь проветрили, в горле уже не стоял плотный резкий привкус табачного дыма. Но самое главное, рядом сидел мужчина, который не даст меня в обиду. Неплохо быть замужем, когда понимаешь, что тебе помогут справиться с трудностями.

Тосю тоже пригласили. Она сидела непривычно тихая и очень бледная. Ее лицо тоже выглядело припухшим от слез, не спасала даже пудра. Впрочем, я не пыталась скрыть следы своего состояния.

В кабинет вошел тот же статный господин, который около часа назад появился вместе с моим мужем.

— Дамы, — Алексей поднялся и сделал пару шагов по направлению к этому человеку, — разрешите представить: генерал-майор Федор Федорович Вебер, обер-полицмейстер[11] Санкт-Петербурга.

Мои брови поползли вверх, тем временем муж представил нас с Тосей. Когда с приветствиями было покончено и мужчины уселись, мы принялись за поздний обед — или ранний ужин, это как посмотреть. Несмотря на переживания, я с удовольствием съела все, что принесли официанты из ресторана. Судя по их нервному поведению, сюда нечасто заглядывали птицы столь высокого полета, как генерал-майор Вебер.

Я держалась настороженно. Не знала, чего ожидать от начальника полиции. Пока он вел себя благожелательно и очень учтиво, ни слова не сказал о ночном инциденте. Либо не хотел портить нам аппетит, либо выжидал.

— Я как раз был на аудиенции у Федора Федоровича по делу Велислава Сковронского, когда мне сообщили, что меня срочно разыскивают, — рассказал Алеша, после того как мы поели и официанты унесли грязную посуду. — Он узнал подробности ситуации и пожелал ехать со мной. Еще раз спасибо, что взяли это дело под свой контроль.

Я судорожно сглотнула. Нервозность вновь вернулась.

— Августа Константиновна, я знаю, что пристав уже измучил вас своим допросом, но я прошу вас заново рассказать нам во всех подробностях, что вам известно. Любая мелочь может навести нас на след убийцы, — как можно мягче сказал генерал. — Антонина Ивановна, — он глянул на мою подругу и кивнул, — вы тоже можете дополнять, так картина станет более ясной.

Алексей не таясь взял меня за руку и чуть сжал, показывая, что он рядом. Я улыбнулась самыми уголками губ и в который раз за сегодняшний день завела историю. Но сейчас меня слушали, чтобы действительно разобраться в ситуации, а не скорее переложить всю вину на меня. И от этого стало легче.

Начальник полиции не двигался, только иногда хмурился. А вот муж вытащил из кармана небольшой блокнот и карандаш и что-то то и дело помечал.

Едва мы с Тосей дошли до того момента, когда убитый схватил меня за руку в ресторане, я почувствовала, как напрягся Алеша. Судя по его выражению лица, он сам был готов убить Степана Петровича.

После того, как закончили рассказ, вместе с мужчинами пошли в коридор, где все случилось.

— Судя по записям пристава, — Федор Федорович полистал бумаги, которые забрал у подчиненного, — тело увезли еще до обеда.

В коридоре уже было темно. Муж присел на корточки, держа в руках подсвечник, и внимательно изучал след от крови — пятно, которое так и осталось на деревянном полу. Лужу слуги успели убрать, но въевшиеся следы никуда не делись. Потом мы вошли ко мне в комнату — здесь пол пока не мыли. Алеша внимательно посмотрел на следы моих ног, на безнадежно испорченные кровью туфли. В какой-то момент мне показалось, что я увидела, как блеснули желтые глаза. Но если Мефистофель и появлялся, то быстро ушел.

— Орудие убийства так и не обнаружили, — скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Алеша. Федор Федорович кивнул.

Потом нас с Тосей провели в ее комнату, которую тщательно обыскали, и попросили подождать. Я не спорила, понимая, что лучше не мешать им делать свою работу. Осталось довериться мужу и надеяться, что он все сделает правильно. Спустя еще пару часов Алеша и Федор Федорович вернулись. Я нервничала, до крови искусала губы в ожидании. За все это время мы с Тосей едва ли перекинулись десятком слов, только сидели рядом, плечами касаясь друг друга, чувствуя молчаливую поддержку.

Вчетвером мы снова вошли в мой номер, чтобы снова все внимательно осмотреть.

— Ваше превосходительство, — муж выразительно посмотрел Федора Федоровича, — для меня очевидно, что моя супруга не имеет к этому убийству никакого отношения. По крайней мере, нет ни одной прямой улики, которая указывала бы на ее вину. Во-первых, номер убитого господина по несчастливой случайности располагался рядом с номером Августы Константиновны. То, что тело нашли под ее дверью, может означать лишь то, что жертва направлялась к себе в комнату. Эти кровавые следы, — он указал на пол, — она оставила, когда вместе со всеми обнаружила тело. Обратите внимание, они идут от лужи задом наперед.

— Да, свидетели подтверждают и то, что она при них открыла дверь, и то, что ваша жена пятилась от трупа, — спокойно согласился Вебер, снова заглянув в записи.

— Ножа или чего-то подобного, чем совершили убийство, у нее или у Антонины Ивановны в комнатах не нашли, — продолжил Алеша. — Швейцар подтвердил, что никто из женщин не покидал гостиницу среди ночи.

— При осмотре тела пристав обнаружил, что брюки жертвы были расстегнуты, — снова сверился с записями Федор Федорович. — На основании этого он сделал выводы, что…

Мужчина посмотрел на нас с Тосей и замолчал. Я сама закончила за него фразу:

— Что он хотел меня изнасиловать, и поэтому я его убила?

— Ну, что-то вроде того. Свидетели видели вашу перепалку вчера в ресторане.

— Однако все также подтверждают, что этот господин пребывал в весьма нетрезвом состоянии. Он мог направляться в уборную комнату или только вышел из нее. Пьяные люди не всегда следят за внешним видом, так что этот факт также нельзя принимать во внимание, — снова подал голос Алеша.

— Что ж, я с вами согласен, ничто из вышеперечисленного не может безоговорочно указывать на вину вашей жены.

— Я слышу в вашем тоне «но», — муж сощурился.

Я удивилась, насколько свободно он вел себя при этом человеке, от решения которого сейчас зависела моя судьба. Склонись начальник полиции к версии своего подчиненного, меня ожидал бы суд.

— Да, потому что кто-то все-таки это убийство совершил. Я искренне думаю, что уважаемая Августа Константиновна и уважаемая Антонина Ивановна никакого отношения к этому злодеянию не имеют. Однако если вы хотите снять с них всякие подозрения, нужно найти настоящего убийцу. И я полагаю, что лучше вас никто с этим не справится, тем более у вас есть стимул.

Он говорил серьезно, но почему-то у меня складывалось впечатление, что его вся эта ситуация несколько забавляла. Будто натуралист наблюдал за жизнью редких жуков.

Алексей кивнул, а Федор Федорович продолжил:

— Я лишь могу пока не давать огласки этому делу, насколько в моих силах.

Я опустила глаза и чуть заметно покачала головой. Чиновники такого ранга имеют почти неограниченную власть. В его силах вообще замять дело. Но, конечно, мне самой хотелось понять, кто убийца, уж больно невероятно выглядели совпадения, которые меня преследовали. И теперь я была не уверена, что и колесо сломалось случайно.

— Сколько у меня есть времени? — подал голос Алеша.

Федор Федорович пожал плечами.

— Неделя, может, две. По моему опыту, если такие дела не раскрываются сразу, потом это сделать почти невозможно. Так что действуйте, Алексей Николаевич.

— А как же моя супруга? Она свободна?

— Не вижу причин помещать ее под стражу. Пока.

Я прерывисто вздохнула.

— Тем не менее, если вы не представите мне достаточные доказательства вины другого человека, придется присмотреться к делу внимательнее. Вы хорошо показали себя при исполнении предыдущих поручений, Алексей Николаевич, и только поэтому я лоялен к вам. Если бы это была кража или хотя бы ограбление, можно было бы закрыть глаза. Но убийство человека — слишком серьезное дело. Так что… — он сделал многозначительную паузу.

— Я понял. Благодарю вас, ваше превосходительство, за возможность. Я найду настоящего убийцу.

Федор Федорович кивнул.

— А пока, раз уж я здесь, хотел бы побеседовать с Антониной Ивановной. Перед тем как докладывать императору о деле, ради которого я и вызвал вас в Петербург. Я хочу услышать показания свидетельницы лично. Антонина Ивановна?

Тося встрепенулась.

— Да-да, разумеется.

Федор Федорович открыл дверь и указал рукой направление. Подруга ободряюще улыбнулась мне и вышла, Вебер последовал за ней.

Мы с Алешей остались наедине.