— По тебе? С какой стати?

— Ты все еще злишься? — вопрос на вопрос. Алексей усмехается. А я почти представляю, как он хмурит брови.

— Спокойна, как танк.

— Вот и отлично. Мне сказали, что ты прозябаешь в Париже.

— Браво! Твой богатый словарный запас меня впечатлил. Я думала, ты давно забыл русский.

— Не отвлекайся от темы, — интонации Лешки в точности копируют интонации Тима. Еще один командир…

— Твоя фантазия не знает границ. Я не прозябаю. Что тебе нужно?

— Мне? Почти ничего. Просто интересно узнать, дошла ли ты до L'Arc de Triumphe? — Лешка говорит с ужасным английским акцентом, коверкает звуки. Позерство.

— Смотрю на нее, — я усмехаюсь, ожидая продолжения этой нелепой беседы. К чему он звонит?

— Умница! Да, ты настоящий турист. А ложечку, кстати, уже кидала? «Привет, я Ксюша из Москвы» говорила? — Мелкий неожиданно вспоминает нашумевшие рекламные ролики Нескафе.

— О, боже! Ну, конечно же я забыла! — я оглядела заполненный посетителями зал. — Сейчас попробую с кем-нить познакомиться, спасибо за предложение.

— Надеюсь, ты выбрала для этого приличное место. Ты же не в Маке, ведь так?

— Конечно же, нет, — откликаюсь, не скрывая своего возмущения. Хотя, вероятно, стоило бы ответить абсолютно не так. — Я у Клемана, — добавляю после секундной заминки.

— Хороший выбор, — невнятное бормотание в трубку. Я напрягаюсь. Ну, и что, это значит?

— Так что тебе нужно?

Лешка на мгновение замолкает, скомкано бросив: «перезвоню».

А после гудки. И думать можно совершенно о разном. Но хочется почему-то только о позитивном. На губы сама по себе ложится шальная улыбка. И пусть разговор с младшим братом Тимура — едкий, невнятный и без всякого смысла. Но он все же лучше, чем тягостное перемирие между мной и любимым мужчиной. Перемирие даже без объявления войны. Около часа назад наш вялый обмен любезностями с Тимом был больше похож на беседу лидеров двух государств. Вежливо, коротко, сухо и четко по делу.

— Фу… Еле нашли. Ну, привет еще раз.

Лешка, держащий за руку невысокую брюнетку, без приглашения отодвинул один из свободных стульев и сел за мой стол. Милая девочка, смущенно мне улыбнувшись, устроилась рядом со мной.

— Что вы делаете здесь?

— Болтаем с тобой, — невозмутимо откликнулся парень, знаком подзывая к себе расторопного официанта и не глядя в меню, перечислил названия блюд.

— Меня зовут Люда.

— Я — Ксения. Очень приятно, — я кивнула брюнетке, все еще пребывая в легкой прострации. После разговора с младшим братом Тимура, я ожидала увидеть в Клемане в крайне случае Димку. Но Лешка с подружкой, да еще и в Париже? Не слишком ли много случайностей и совпадений?

Я растерянно уставилась на довольно ухмыляющегося парня.

— Давно здесь сидишь? — Леша соизволил перехватить мой взгляд и отвлечься от официанта. Выбор вина был почти завершен.

— Достаточно, чтобы захотелось уйти.

— Ну, и отлично. Тогда сейчас перекусим и шустро идем на прогулку. У нас мало времени, чтобы все посмотреть.

Я вскинула брови. А Лешка с Людой наперебой принялись рассказывать об их первой совместной поездке в город любви. Приехали утром (так же как я), уезжают на следующий день после моего отлета. Живут в отеле неподалеку от Елисейских полей (и ничего страшного, что их Golden Palace через улицу от моего Mercure. Париж не слишком большой, а район L'arc de Triumphe это вообще самый центр. Пока все логично).

— Что ты тут делаешь? — спросила у младшего брата Тимура, как только мы остались наедине. Люда только что убежала в дамскую комнату.

— А что ты так паникуешь? Или наше общество чем-то тебя напрягает?

Манеры, манеры и еще раз манеры. Семейка Керимовых сводит меня с ума.

Я стиснула зубы.

— Зачем ты здесь? — повторила.

— Чтобы развеяться, — Керимов решил закосить под дурачка. Играл он при этом великолепно. — Мы встречаемся и решили съездить в Париж. В чем ты нас с Людой подозреваешь?

Спокойный ответ не имел ничего общего с правдой. Я готова была спорить на что угодно, что Лешка, набравшись замашек Михайлова, снова что-то задумал.

— Какое прекрасное совпадение! — я фыркнула, раздражаясь. — Что ты хочешь от меня в этот раз?

Парень дернул плечами, наклонился ко мне через стол.

— Ты, наконец, начала улыбаться и больше не смотришь, как зомби. Вот так, — Лешка изобразил на лице мою кислую мину. — Моя великая миссия выполнена, Кси. Так что расслабься.

Я вздернула голову, отодвинув почти опустевший бокал с апельсиновым соком подальше от края.

— Со мной все в полном порядке! — возразила упрямо.

— Теперь уже да, — Лешка согласился и вдруг расплылся в улыбке, глядя куда-то вглубь зала. Мне даже не пришлось оборачиваться, чтобы понять, кого он высматривает у меня за спиной. — Не смотри на меня так, — попросил через мгновение.

— А как я смотрю?

— Так будто я собираюсь кого-то убить. И ты заранее меня обвиняешь. Поменьше пафоса на лице, ради бога!

— Она хотя бы совершеннолетняя? — Лешкин вызывающий тон меня не впечатлил.

— Мы учимся вместе. И да, ей уже восемнадцать.

— Втянул в свои игры девчонку и рад до безумия! — я скрестила на груди руки, даже не думая менять выражение лица. Зато Лешка скривился в ответ на мое замечание.

— Какая ты все же ханжа, Кси. Нужно быть проще. Я просто совмещаю приятное с очень приятным.

— И что же есть что?

Лешка пожал плечами.

— Время покажет. У тебя тушь размазалась, кстати, — невинно заметил и поднялся из-за стола, чтобы помочь своей спутнице сесть. Люда, видимо, догадавшись о чем-то, теперь переводила встревоженный взгляд с меня на Алексея.

— У вас что-то случилось? Вы поругались?

Какой любопытный котенок, однако. Я натянуто улыбнулась.

— Голова разболелась. Я вас ненадолго оставлю.

— Конечно, — Люда вздохнула и чуть подвинула стул, позволяя мне протиснуться мимо нее и парой сидящих у нас за спиной иностранцев. Тоже туристы, приехавшие поглазеть на Париж.

А Лешка был прав.

Незадолго до их появления с Людой в ресторане Клеман (или, если быть точной, до нашего с ним телефонного разговора) я едва ли не плакала, так сильно расстроившись из-за глупого разговора с Тимуром. После вежливого «как твое ничего?» в исполнении Тима я, как в детстве, кусала опухшие губы и одну за другой терзала салфетки. Горка белых бумажек постепенно росла в середине стола… Что ж, значит, тогда я и испортила свой макияж. Похоже, хваленая Lash Architect не так безупречна, как заявляет производитель.

Уже в туалете, обновляя подводку и нанося под глаза тонкий слой тонального крема, я думала только о том, для чего этот маленький интриган появился в Париже? Что ему от меня снова нужно? Развлечения, веселье, желание меня поддержать? В подобную чушь я не верила ни на мгновение. И потому мой новый вопрос был вполне предсказуем.

«Откуда ты выяснил, что я прилетела в Париж?» — спросила у Лешки в конце нашего первого совместно проведенного дня. — Тимур тебе позвонил?

Младший-Керимов качнул головой.

— Последнее время мы редко общаемся с Тимом. О твоих планах мне рассказала мама дня два или три дня назад.

Мама?

Мария Керимова в курсе моих отношений с Тимуром? В курсе поездки сюда?

Я запуталась окончательно. И расстроилась снова. Список вопросов к Тимуру все рос. Но с той же скоростью росла и ледяная стена между нами. Разговоры по телефону становились все более и более простыми. «Где была? Что ты делала? А я делал то-то». Иллюзия отношений при абсолютном отсутствии понимания, что будет дальше. Никаких признаний в любви, никаких «я скучаю» и «хочу тебя видеть». Мы вели себя с Тимом, как два человека, которые не знают, о чем им сейчас говорить.

Только общение с Лешкой и Людой отвлекало меня от тревоги и желания немедленно вернуться в Москву. Я почти поменяла билеты, чтобы вылететь из Шарль де Голя на шесть часов раньше. Глупость ужасная. Триста шестьдесят минут, вряд ли, могли что-то сейчас изменить. В итоге, я выбросила дурацкую идею из головы и осталась в Париже. Мы просто гуляли с ребятами, сидели в уютных кафе и постоянно болтали. От Лешки я узнала о том, что сейчас происходит в жизни Михайлова и его той самой безбашенной Кэт.

— Они вместе это просто ядерный взрыв, — признался младший-Керимов в ответ на мое заявление о том, что я ждала в Париже появление именно Димки. — Они были в Нигерии, ездили в джунгли. Охота, водопады, провели несколько дней в пещерах. Вулканы. Это просто…

Люда, которая, оказывается, тоже успела познакомиться с беспокойным Михайловым и его не менее экстравагантной Катрин, была от этой пары в полном восторге. Она разделяла мнение Лешки о том, что с появлением Кати в жизни Мити Михайлова все изменилось.

Забавно… а Лида ничего не рассказывала мне о моем старом друге. Общалась с ним до сих пор. И даже рождение розовощекового карапуза по имени Ярик не помешало их регулярным встречам примерно раз в месяц. При этом Лидочка очень осторожно молчала, помня мою просьбу о Диме без лишнего повода не вспоминать. Лишних поводов не было. Тот давний разговор с Тимом, его осведомленность о моих планах… Михайлов не имел никакого отношения к этим делам. Лида всего лишь сказала Тимуру, где и в какое время (очень примерно) я окажусь.

* * *

Кси, аэропорт, поцелуи и обещание созвониться.

Я никак не мог избавиться от ощущения дежа вю. Эта долбанная сцена напомнила мне о Ли-Ли. Злость на Кси в этот момент была почти такой же сильной, как и на Яну несколько лет назад. Я с трудом удержался от того, чтобы не отступить назад, когда Ксения нерешительно потянулась ко мне.

В последний раз.

Мне вдруг захотелось сказать ей, что я от нее устал. Устал от ее попыток посадить меня на поводок. Сделать какой-то выбор. К чему ей эта поездка во Францию и встреча с кем-то? Я нужен ей или нет?

«Хочешь быть со мной — ну, так будь, а не вешай мне*** на уши! Я предлагал тебе жить вместе, а ты говоришь мне, что, мол, „очень важно“, „это твоя мечта“?! Ну и, вали в свою мечту! Вали в свою Францию, и чтобы духу твоего тут не было. И чтобы я больше никогда о тебе не слышал»!

Потупленный взгляд Ксении взбесил меня окончательно. Я попрощался сквозь зубы, и даже не дождавшись того, как она окончательно скроется в зоне паспортного контроля, развернулся и направился на парковку.

Бешенная гонка до***ва заняла сорок минут вместо привычных полутора часов. И, быть может, именно по этой причине дорога запомнилась мне так смутно. Я сбросил скорость только перед поворотом на***в. Искореженный мотоцикл на перекрестке и машина скорой помощи на обочине остудили мой гнев и привели меня в состояние тревожного ожидания.

Я не хотел встречаться с матерью. Я не хотел никому и ничего объяснять. Но р ади встречи в эту субботу две недели назад отец настоятельно попросил меня приехать.

В начале февраля моя двоюродная сестра вышла замуж. Свадьба состоялась где-то в Швейцарских Альпах в узком кругу друзей. Ни мои родители, ни наша многочисленная родня не были приглашены. Неофициальные «посиделки» в кругу всех непопавших на вечеринку были назначены на сегодня.

Как будто они не могли выбрать какой-то другой день!

Я никогда нелюбил семейные торжества. Разновозрастная толпа, единственным развлечением которой были и остаются сплетни, вызывала во мне стойкое желание блевать. А вечная суета, которая сопровождала все посиделки с близкими, утомляла. Каждый раз, когда мать приглашала меня на очередную встречу, я находил миллион причин, чтобы отказаться. Но даже когда я приезжал, и Яна, и Аня всегда оставались дома. Я принимал, как должное, их нежелание общаться со сборищем идиотов, с которыми меня объединяла лишь принадлежность к одному роду.

— Я думала, что ты будешь гораздо позже, — мать улыбнулась, удивленно разглядывая меня. — У тебя что-то случилось? Ты плохо выглядишь.

— Ничего не случилось, — откликнулся хмуро. — Просто голова болит.

— Голова? Может, тогда выпьешь таблетку?

— Я уже пил.

— Когда?

— Когда останавливался на трассе, чтобы заправиться, — раздраженно отчитался перед матерью, и передернув плечами, прошел вслед за ней на кухню.

— А что ты пил?

— Какая разница?!

Мать посмотрела на меня с укором.

— Ты ведешь себя как подросток, — заметила осторожно. — Вы, что, с Ксенией поссорились? Я права?

— Она здесь не причем.

Еще не хватало впутывать мать в свои разборки с Ксюшей. И вообще… Нет девушки, нет проблемы. Как говорит мой дед, «баба с возу, кобыле легче».

— Тогда почему ты не позвал ее сегодня к нам?

Я отвернулся, чтобы скрыть гримасу и не ответить матери, что это касается только меня и Кси.

— Ты ничего не понимаешь, — пробормотал сквозь зубы.

— Тим, вы все-таки опять…

— Нет, — я не позволил маме закончить фразу. — Мы не… И хватит уже об этом!

— Цитрамон в верхнем ящике справа, — мать шумно вздохнула и через несколько мгновений из-за спины протянула мне стакан воды. — Мне нужно поговорить с отцом. А ты присоединяйся, когда тебе станет легче.

А мне станет легче?!

Я хмыкнул, услышав, как хлопнула дверь на кухню, и вокру повисла оглушающая тишина. Но вместо того, чтобы обрадоваться вожделенному одиночеству, я вдруг почувствовал острое желание с кем-нибудь поговорить.

Матери не стоило спрашивать меня о Кси. Ее слова лишь вновь меня разозлили.

* * *

— Ну и, где ты потерял свою жучку?

Вопрос старого вояки застал меня врасплох, как застают врасплох телефонные звонки посреди ночи. Или встреча со школьным товарищем в одном из переходов метро. Нелепость какая-то, одним словом. А ведь я был почти уверен, что очередного разговора с родственником — тем более с дедом — мне удастся избежать.

Я чувствовал себя выжитым как лимон. Семейное застолье уже подошло к концу, часы показывали только начало одиннадцатого. Но я уже был не способен ни внятно мыслить, ни поддерживать сколько бы то ни было вежливую беседу. Я бы с удовольствием послал это сборище близких ко всем чертям, но какая-то неведомая сила заставляла меня держать рот на замке. И молчать. И наливать себе стакан за стаканом. Это была моя собственная интерпретация той дебильной рекламы «Иногда лучше жевать, чем говорить».