— И каких же гарантий ты хочешь?! Штамп в паспорт?

Взбешенный моим объяснением Тим снова все понял неверно. Сравнил меня с Аней? Решил, что я захотела связать его узами брака?

— Если бы я ждала от тебя подобных гарантий, Тимур, то не молчала бы, точно. Но я не хочу фальшивых уверений. Уж точно не от тебя, — Керимов опять округлил глаза. — Тим, я все еще не могу поверить тебе до конца. И наша с тобой пародия на отношения лишь подтверждает то, чего я так сильно боюсь.

— Какая,***, пародия?! Чем ты опять! В тысячный раз недовольна?

Я едва не сделала глупость. Чтобы не сорваться на крик, пришлось напомнить себе, что резким ответом Тимуру я с легкостью могу все уничтожить. Но в отличие от того же Керимова, я очень хотела оставить нам хотя бы призрачный.

— Тим, у меня будто смешалось прошлое и настоящее. Ты во многом изменился по отношению ко мне. Но… Мне кажется, мы ушли не так далеко от того, что было пять лет назад. Мы с тобой, будто, заперлись внутри твоей или моей квартиры и делаем вид, что все хорошо. Что все так, как надо. Но, на самом деле, не все проблемы решаются через постель. — Керимов после этих слов хмыкнул. — И вообще… нельзя говорить о каком-то будущем, когда ты даже не можешь пригласить свою девушку на встречу с родителями. Нельзя требовать от меня отмены поездки в Париж, когда ты сам не готов поверить в меня… И в нас. Я и сама не знаю, как нам дальше быть. Может, все действительно складывается так, как надо? Нам нужна эта поездка, чтобы что-то понять. Чтобы решить, как быть дальше… По крайней мере, мне она точно нужна, — добавила после паузы, в течение которой Тим переваривал мою крайне информативную речь.

— И ты хочешь в Париже принять решение? — спросил, наконец, мужчина.

Я видела, чего стоит Тимуру сдержаться и не продолжить скандал.

— Я просто хочу подумать.

Керимов нахмурился, передернул плечами. А после, кардинально меняя тему, хрипло спросил:

— Я так понимаю, сейчас не лучшее время, чтобы отправляться гулять. Закажем ужин сюда или…

— Н-нет. Не хочу. Я приготовлю салат. В холодильнике есть индейка.

— Хорошо, я помогу.

Глядя на то, как Тимур разворачивается и уходит на кухню, я некоторое время пребывала в состоянии кэрроловской Алисы, попавшей в кроличью норку. Удивление? О, нет. Я была в шоке…

* * *

Вооруженный до зубов нейтралитет в наших отношениях с Тимом затянулся на несколько дней. Мы продолжали общаться, встречались и ночевали, как раньше, вместе. Но от легкости последних трех месяцев нашего супер-романа не осталось следа. Мы с Тимуром будто шли по минному полю, боялись вскрыть старые раны, боялись чем-то обидеть друг друга и все потерять. Я с ужасом все ясней понимала, что не смогу отказаться от Тима. Сама — не смогу никогда.

Какие мысли при этом бродили в голове у Тимура, я не бралась утверждать. Он был почти всегда напряжен и отвечал осторожно… А еще у нас в первый раз абсолютно не было секса. Оказываясь со мною в постели, Тимур показывал мне свою широкую спину, отворачивался набок и единственный раз, не выдержав моих попыток его растормошить, прохладно ответил, что у него напрочь пропало желание. Видел бы он мой удивленный взгляд после своего откровения!

На вопрос о том, что происходит, Тим со скрипом признался, что хочет дать нам возможность, чтобы все прояснить. «Не все проблемы решаются через постель», — хмыкнул уныло, цитируя один из моих упреков.

— И ты намекаешь, что больше не хочешь меня? Совсем?!

Тимур посмотрел на меня почти с возмущением.

— Только не усложняй.

Действительно. Куда уже больше…

Странные реакции Тима, жадные взгляды, которые он кидал на меня, когда не догадывался, что я за ним наблюдаю, только сильнее разжигали мой интерес. Как назло, я просто сходила с ума от необходимости к нему прикоснуться. Секс не решает проблемы? Нет, его отсутствие точно их создает! Если каждую ночь последние месяца полтора я засыпала в объятиях Тима, уверенная в том, что нам хорошо и комфортно друг с другом. То сейчас без ежедневных прикосновений Тимура, без его привычных настойчивых ласк я чувствовала себя потерянной и одинокой.

Мне не нравилось подобное положение вещей. К субботе я накрутила себя до предела…

Тимур поднялся утром раньше меня, разбудил поцелуем, и, пока я была в ванной, успел разогреть мне вчерашние блинчики. Удержаться от слез было почти невозможно. Я все время отводила глаза, лишь бы не видеть задумчивых взглядов Тимура. Казалось, что я разрыдаюсь, если и дальше буду смотреть на него.

После короткого завтрака и торопливых сборов, после напряжения и собственных страхов, обострившихся десятикратно за десять минут до выхода из квартиры, я была всего в шаге от того, чтобы вообще никуда не лететь. Мне было физически плохо от мысли о том, что я уезжаю от Тима. Возможно, мое возвращение в Москву расставит все точки над «и»…

— Ты ничего не забыла? Проверила паспорт, страховку? Взяла телефон? — Тимур, суетливо осматривающий дамскую сумку, не видел мой взгляд, направленный на него. В коротком пальто, в перчатках, под горло замотанном шарфе, я приклеилась к двери шкафа в прихожей и все вопросы Керимова неосознанно пропускала мимо ушей. — С тобой все в порядке?

Тим, наконец, заметил мой зачарованный, полный отчаяния взгляд. Прислонился к стене чуть поодаль, тихо заметил:

— Мы опоздаем.

Я промолчала. Выдавить из себя «мне плевать» было сродни признанию в любви. Страх остаться без Тима был так же силен, как и страх от всего отказаться. Отказаться от собственной цели ради мужчины, с влечением к которому я не справилась даже за многие годы. Это диагноз. Я абсолютно… неизлечимо в него влюблена.

Несколько минут мы с Тимуром молча стояли напротив друг друга. Я не двигалась с места, Керимов за мной наблюдал. Напряжение росло, тишина становилась невыносимой. Я почти прошептала, что не хочу никуда уезжать. Почти… потому что мое безнадежное: «Тим, если ты скажешь, что…» послужило сигналом к движению. Тимур отлепился от стенки, в два шага добрался до шкафа и прижался ко мне.

— Я испорчу укладку, — Тим все еще пытался меня образумить. Но его тело, руки и губы говорили совсем об обратном. Он не хотел останавливаться. Я не хотела ему запрещать.

— Да…

— Мы опоздаем…

— Да…

— Ты меня любишь?

— Д… Что?

Тихое хмыканье, и поцелуи становятся ниже. Дыхание сбивается. Я закрываю глаза.

— Пообещай, что не примешь решение одна.

— О чем ты? — я с трудом пыталась понять, что от меня хочет Тимур. — Какое решение?

— Что ты примешь их предложение и будешь работать в Париже, — терпеливо откликнулся Тим, продолжая внимательно меня изучать.

Я сглотнула, забывая слова и свои мысли о том, что я никуда не поеду. Может, не стоит так торопиться?

— Я… обещаю.

— Хорошо, — Тимур облегченно вздыхает прежде, чем окончательно стянуть с меня кофту. — Ты обещала мне.

— Да…

* * *

Прощание с Тимуром вышло скомканным и невеселым. К счастью или к несчастью, в аэропорт мы не опоздали. До вылета оставалось еще сорок минут. Чертова прорва времени, чтобы успеть сдать вещи в багаж, выпить чашечку кофе и расслабиться перед трехчасовым перелетом в Париж. Из этого списка только последнее выполнить не получилось.

Тимур спокойно проводил меня к окошку паспортного контроля, осторожно поцеловал. Это был наш последний с ним поцелуй перед трехдневной разлукой, которая имела все шансы стать в итоге бессрочной. Но, наплевав на собственное растущее беспокойство, я усиленно притворялась, что все в абсолютном порядке. Не прятала взгляд, не хваталась за плечи Тимура. Слезы и жаркое дыхание в ухо мужчины отложила до лучших времен. Если они когда-нибудь настанут в наших отношениях с Тимом. Хотя… Судя по решительному виду Тимура, он не собирался никуда меня отпускать. До тех пор, пока его интерес к моей непокорной персоне никуда не исчезнет, так просто уйти от него Керимов мне не позволит.

Это вдруг стало понятно, когда Тимур уже в третий или четвертый раз за последние пятнадцать минут достаточно жестко повторил мне о необходимости с ним созвониться сразу после прилета. Подавляя желание спросить «для чего», я непонятно зачем согласилась.

— Хорошо. Я позвоню, как только устроюсь в отеле.

Керимов, недовольно качнув головой, еще раз меня обнял и промолчал. Последнее слово осталось за мной, как я того и хотела.

Уже в самолете, погруженная в собственные мысли, я незаметно для себя задремала. И хотя о нормальном сне речи даже не шло (голос Example, включенный на полную мощность, пульсировал в наушниках), к моменту нашего приземления в аэропорту Шарль де Голя я чувствовала себя отдохнувшей. Образы, рожденные подсознанием под лиричный повтор Skies don't lie заменили собою реальность и отвлеки от бесконечной цепочки раздумий. Тяжелых самокопания и сожалений. Обо всем и ни о чем одновременно.

Единственным подходящим под описание моего состояния словом была пустота. Решение не было принято. Я не знала, что ждет меня дальше. Но я была пуста точно так же, как и в тот день — памятный день моего отъезда из Энска.

* * *

…Чистое небо над головой дышало солнечным зноем. Город снова тонул в объятиях июльской жары. Моя белая кофта промокла от пота и прилипла к спине. Но я не обращала внимания на мелкие неудобства. Я вообще ни на что не обращала внимания, было не до того. Невидящим взглядом уставившись на дорогу перед собой, я заставляла себя отключиться от мыслей о Тиме. И только Ник за рулем подержанной Хонды, недовольно молчащий, осунувшийся от недосыпа и наших затянувшихся на два дня скандалов, временами отрывал меня от размышлений.

Мое будущее в российской столице тогда еще виделось мне слишком мутным. Зато мое прошлое с Тимом только что окончательно кануло в Лету (ах, что за глупость как побитой собаке явиться под окна квартиры бывшего парня. Но я должна была убедиться в том, что надежды… ни одной, ни малейшей… даже случайной уже не осталось. Что ж. Убедилась, вдоволь налюбовавшись милой парочкой «Яна энд Тим»)…

* * *

Сейчас мое настроение было идеально созвучно с глубоко засевшей в памяти строчкой из песни того же Example:

I'm far too aware of my breathing, far too scared of you leaving, The things that you doubt I believe in, feeling kinda funny this evening, It'll all make perfect sense if you follow me If you follow me, if you follow me.. come follow me now Выбор песни все-таки был не случаен. Поставленный на автоповтор заезженный до зубного скрежета трек? Такого не бывает без веской причины. У меня она точно была. По крайней мере, самой себе я могла бы честно признаться в том, что я надеялась на появление Тима. Как в сопливых американских мелодрамах, где главный герой бросает дела и летит за своей любимой на самый край света. Ведь такое случается даже в реале. Когда-то давно, почти в другой моей жизни мы с Флеймом и Ником забили на наших друзей и грандиозные новогодние планы. Точно в преддверии Нового года, за восемь часов до праздничного боя курантов мы стартовали из Энска, срываясь в погоню за одной из тогдашних подружек Андрея, уехавшей к родителям в Ростов-на-Дону. И пусть красивая сказка отношений моего друга и Иры продлилась очень недолго, но мне, вряд ли, когда-то удастся забыть горящие от счастья глаза улыбающейся девчонки, выбежавшей на встречу моему лучшему другу в одном только тонком халате. Она ждала его… Вот так по-голливудски банально и романтично.

Но это было давно. И, вот тут — абсолютная правда — даже не в моей богатой на подобные воспоминания жизни. Безумие погони и восторг неожиданной (или все-таки ожиданной?) встречи — все это было с кем-то другим. Не со мной. Моя собственная действительность — здесь и сейчас… В Париже, за три с половиной тысячи километров от Тима — была лишена любых ярких красок, кроме одной.

Серой.

Весенняя моросящая хмарь угнетала безмерно. С каждым часом тоска становилась сильней. Меня не могли спасти ни безумные распродажи, ни изысканная французская кухня, ни восхитительная манерность парижских мужчин, время от времени пытающихся завязать со мной ни к чему не обязывающую беседу. Флер любви, предвкушения и страсти давно померк и стерся под гнетом очевидного факта.

Я глупо, дичайше… безумно в Него влюблена. Я готова вернуться в Москву сегодня, сейчас же… первым доступным мне рейсом. Я готова забыть обо всем. Готова стать слабой…

Готова.

Но я не хочу.

Так же, как, наверное, не хочет Тимур. И потому я сижу у Клемана на Елисейских полях (Chez Clement — http://www.chezclement.com/) в паре сот метров от Триумфальной арки. А мой любимый пьет виски вместе с отцом в своем подмосковном коттедже. И, вроде, поводов для грусти и заморочек, на первый взгляд, нет. Но на душе отчего-то скребутся дурацкие сомнения-кошки. И, кажется, что сейчас легче сдохнуть, чем хоть что-то наладить…

И снова затертая в плеере песня Example. Новый ворох вопросов и вызов с неизвестного французского номера в 22:30. Я почти обманулась. Знакомый мальчишеский голос было так просто спутать с голосом Тима.

— Ты как там? Скучаешь?

Приветствий нет, банальных фразочек типа «узнала?», конечно, нет тоже. Лешка, как и его старший брат в прошлые годы (хотя, может быть, и до сих пор), уверен в своей уникальности. Не узнать его невозможно, а вот ошибиться…