— Тут было пять штук. Баксов. Это ее деньги, она на операцию Сашке собирала, мои деньги не взяла. — Он тяжело вздохнул, — ни копейки.

— Давай, пока не поздно, по горячим следам розыск объявим. Опера за гонорар будут искать как сумасшедшие, подключим наших ищеек.

И только сейчас Дима бросил взгляд на кровать, где лежал белый листок. Дрожащими руками взял его, прочитал письмо и протянул другу.

— Поехали, нечего сидеть, действовать надо, — Давид положил письмо в шкатулку.

Несмело постучав, в комнату зашел Сашка. Мужчины на него посмотрели и отвели взгляды.

Сашка весь дрожал, в глазах были слезы с испугом вперемежку:

— Ее похитили?

— Нет! — хором ответили мужчины, и потом Дима продолжил:

— Она ушла. Но она в полном порядке, не волнуйся. Я все решу.

Они поехали в офис, подняли на уши всех сотрудников, поговорили с тремя знакомыми операми. Дима дал им ее фотографию. У него была только одна, он сделал ее в день свадьбы, когда увидел Алену в этом прекрасном белом платье, которое облегало ее шикарную фигуру. Не сдержался и побежал за фотоаппаратом: очень ему хотелось запечатлеть такую красоту. Полароид через минуту выплюнул фото, где его любимая женщина улыбалась и была счастлива. Эту фотку он положил в карман пиджака, а потом принес в офис.

Друзья не спали всю ночь: кому-то звонили, договаривались, а в перерыве просто сидели и молчали, как будто до этого бежали длинную дистанцию и сейчас восстанавливали дыхание.

Утром они уже совсем ничего не соображали, и Дима предложил поехать к нему, передохнуть, поспать часок, а потом с новыми силами продолжить искать Алену.

Когда Дима с Давидом вошли в квартиру, домработница их поприветствовала кивком и сразу удалилась. Близнецы бросились к отцу на руки, а Сашка, склонив голову, стоял у окна к ним спиной и смотрел, как летний дождь прозрачно-серыми каплями бьет в стекло. У его ног лежала синяя большая сумка.

Дима кивнул Давиду на мальчиков, друг сразу подхватил близнецов и отнес в детскую.

— Пожалуйста, не уходи, — Дима положил руку сыну на плечо.

Сашка дернулся и замотал головой.

— Я лучше буду в детдоме жить, чем с человеком, который убил мою мать, — из его глаз полились слезы.

— Я никого не убивал, она вернется, я обещаю тебе.

— Никогда она не вернется. Она как побитая собака ушла куда-то умирать! — выкрикнул Сашка с ненавистью в голосе. — Она бы никогда нас с мальчиками не бросила. Живая никогда бы не бросила! — кричал сын.

— Она вернется, вот посмотришь, я найду ее.

Сашка решительно схватился за сумку, но Дима ее силой отобрал. Прижав подростка к стене, он уткнулся своим лбом в его и прошептал:

— Я все тебе сейчас расскажу, хорошо? Только не бросай меня, пожалуйста. Ты мне очень нужен. Ты мой. Ты мой сын.

Сашка всхлипнул, но больше не дергался, пытался успокоиться. Дима крепко его обнял и прижал к себе.

— Пойдем, я покажу тебе ее письмо.

Сашка сидел на кровати в спальне Алены и читал записку, которую она оставила Диме. Он уже почти успокоился, только еще отрывисто дышал. Подняв глаза на отца, он спросил:

— Ты не хочешь иметь детей?

Дима сел возле него и честно ответил:

— Не хочу.

— Почему?

Диму передернуло, и пробежавшая по телу дрожь заставила его закрыть глаза. Он замер, вспоминая забытое прошлое:

— Я видел, как умирает маленький мальчик. Его звали Юрчик, это был родной брат Давы. Он умер на наших руках. Ему едва исполнился годик. И я поклялся, что у меня не будет детей и я больше никогда не увижу детскую смерть.

Сашка понимающе кивнул.

Минут пять они угрюмо смотрели в пол и молчали. Наконец Сашка спросил:

— Ты ее найдешь?

— Даже не сомневайся в этом.

— И малыш не родится?

— Конечно, родится! Я не хотел иметь детей еще когда… мы только познакомились. А сейчас мы семья. Мне очень жаль, что она так предположила и даже не попыталась поговорить со мной…

— Ладно. Что есть — то есть. Давай вместе подумаем, где она может быть? — неожиданно предложил сын.

Дима обрадованно кивнул.

Через полчаса они сидели за столом, пили чай и ели яичницу с бутербродами.

— Мы пробили все вокзалы и аэропорты, — как-то обреченно доложил Дима сыну.

Сашка внимательно посмотрел на отца и ухмыльнулся:

— Конечно, она что вам, дура? На вас лучшие ищейки в городе работают.

— Твои версии, — Давид посмотрел на мальчика очень серьезно.

— Уверен, что ее уже давно нет в Москве.

— А где она?

— Уехала куда-то за город. Перемещалась на электричках, где можно купить билет без паспорта. Может, на автобусах. Но прятаться где-то здесь поблизости она не станет.

— Есть у нее какие-то любимые места за городом?

Сашка замотал головой и спросил:

— А сколько у нее денег?

— Пять тысяч долларов.

— Это большая сумма, — удивился Сашка, — значит, и работу искать она не будет. У меня была мысль покопаться в газете по поиску услуг: массаж или перевод текстов, но тоже вряд ли. Хотя это все равно надо сделать.

— Что именно? — не понял Давид.

— Надо взять вчерашние газеты и выписать номера всех телефонов, по которым предлагают массаж и переводы. И потом уже, спустя месяц, два, на эти не обращать внимания, а искать новые вакансии и обзванивать.

— Вот это ход! — Давид похлопал Сашку по плечу. — Ты не хочешь работать в нашей команде?

— С удовольствием, — улыбнулся тот, — только школу и институт окончу и буду вам помогать.

— Твои версии: как ее найти, — Дима посмотрел на сына с такой болью в глазах, что Сашка отвел взгляд и опустил голову, — ты ведь хорошо ее знаешь.

Сашка кивнул:

— У нас есть шанс. Но точно не сейчас. Она очень напугана и, скорей всего, месяца два-три будет просто отсиживаться где-то: снимет комнату, станет гулять в парке, читать книги. Она здесь не появится. Пока… — Сашка замолчал.

Дима с Давидом перестали стучать вилками по тарелкам и уставились на него.

— Пока не соскучится по мне или мальчишкам. И тогда ее можно будет подстеречь возле моей школы или детского садика.

Давид с Димой переглянулись.

— Возможно, она появится 1 августа, в день рождения близнецов, но это всего через месяц. Так что не знаю. Шанс есть, конечно, но маленький.

К обеду Давид с Димой опять пошли в офис. Оба чувствовали себя разбитыми, но должны были разузнать новости. Почти сразу, как они вошли, зазвонил телефон и трубку взял Давид.

— Давид Валентинович, у меня очень плохие новости.

Давид упал на стул, и Дима сразу понял, что случилось что-то ужасное. Он подбежал к телефону и включил громкую связь.

Это звонил их знакомый опер Константин, который занимался поиском Алены.

— Час назад обнаружили труп девушки. Очень похожа на ваше описание: худенькая, черное платье чуть ниже колен, длинные волнистые волосы. Документов с собой нет. Причина смерти пока не известна, сейчас будет вскрытие, есть следы насилия на шее.

Дима замотал головой и закрыл уши руками. Эти слова звучали как набат — он стал задыхаться, жадно хватать воздух ртом.

— Вы подъедите на опознание? – спросил опер.

Давид расстегнул ворот рубашки, его руки тряслись, он еле смог дотянуться и отключить телефон.

Дима как будто очнулся:

— Это не она!

Давид молчал.

Дима почувствовал тошноту, головокружение, и как зрение медленно теряет свою фокусировку. Он опустился на пол.

Давид дрожащими руками схватил со стола бутылку воды и вылил на друга.

- Это не она! - повторил Дима, как только открыл глаза.

- Конечно, нет. Я поеду. Ты побудь тут.

- Нет. Не поедешь, - он закрыл лицо руками и заплакал, - это не она!

- Хорошо. Все. Сидим тут.

Но через несколько минут Дима встал и сказал:

- Поехали.

Страшней, чем ехать в морг на опознание, нет ничего. Это друзья поняли уже в машине. Даже когда они сыпали по горсти земли на маленький гроб Юрчика, им не было так страшно. Ведь тогда уже все было ясно – малыш умер, его ничто не спасет, надо смириться и жить дальше.

А сейчас в их сознании смешались и страх, и смятение, и какое-то нечеловеческое отчаяние, хотя еще ведь была надежда, и они так хотели в нее верить! Но сейчас они чувствовали себя, как будто это они умерли и им должны делать вскрытие.

Машина подъехала к зданию. Они не помнили, как шли по длинному, грязному коридору. Константин открыл дверь и указал на стол, где под простыней лежал труп.

— Умерла от удушья. Была беременна. Пятнадцать недель.

Эти слова они услышали. Но зайти в комнату не смогли: стояли в дверях и смотрели на серую простынь.

Вдруг Давид громко выдохнул и сделал четыре шага вперед. Константин приподнял перед ним белую тряпку, и Давид рухнул на пол без чувств.

Дима попятился, уперся в стенку спиной, сполз по ней на пол и зарыдал, закрыв руками голову.

К Давиду подбежал патологоанатом с нашатырным спиртом и привел его в чувство. Тот сразу вскочил на ноги и подбежал к Диме, упал с ним рядом, затряс и закричал:

— Это не она!

Дима не сразу понял его слова, но когда до него дошел смысл, он посмотрел на друга, а тот его только сильней прижал к себе и повторил:

— Это не она, родной!

Как доехали в офис, друзья уже не помнили. Сидели на черном кожаном диване и пялились в потолок.

Вдруг Давид предложил:

— Поехали в баню. Надо смыть с себя всю грязь. Я чувствую этот ужасный запах чужой смерти.

Они направились в знакомую парилку, где хозяином был их хороший знакомый и все у него там было по высшему разряду. Два банщика сразу принялись за дело: сначала друзьям сделали массаж шерстяной рукавичкой с головы до ног, потом мяли суставы, дергали за пальцы, прыгали на коленях по их спине. Со стороны выглядело, как будто их истязают, но на самом деле такой турецкий массаж полностью освобождал тело от усталости и возвращал силы. Затем кожу намылили жесткой мочалкой, распарили, еще раз помассировали и облили водой разной температуры.

В самом конце провели в отдельную комнату, напоили чаем и оставили на час приходить в себя.

Мужчины уже допивали последнюю кружку, когда в дверь постучался хозяин парной, Геннадий, в обнимку с двумя проститутками:

— Это мой личный подарок вам! Вторая спальня в вашем распоряжении. Отдыхайте, ребята.

Дима взглянул на Давида, тот, устало улыбнувшись, кивнул, что не против.

Девочки зашли в комнату, и Давид поманил пальцем блондиночку:

— Как зовут, красавица?

— Марианна.

Девушка подошла к Давиду и уселась к нему на колени.

Вторая, брюнетка, направилась к Диме, виляя бедрами и улыбаясь во весь рот.

Дима встал с дивана и положил пустую чашку на стол:

— Дав, справишься с двумя? Или вернуть одну Гене?

— Тебе бы не мешало расслабиться, Димон, — хитро улыбнувшись, подмигнул Давид.

— Обязательно! Сейчас приду домой, обниму троих детей и расслаблюсь.

Друг, довольный, засмеялся:

— Достойный выбор, — он подозвал брюнетку и указал ей на диван рядом с собой. — Детка, иди сюда, уверен, что тебя зовут Анжела.

— Как вам будет угодно, — она плюхнулась рядом.

— До завтра. Береги себя, — Дима отсалютовал другу и вышел из комнаты.

Он пришел домой, обнял мальчишек и долго сидел с ними на диване в гостиной:

— Саш, я хочу поехать к ее родителям.

Сын нахмурился:

— Зачем? Ее там точно нет.

— Знаю. Просто чувствую, что надо.

Дима попросил Давида присмотреть за детьми, а сам вместе с Кириллом полетел в Томск. Дорога до поселка была отвратительной, и они приехали на место только к вечеру.

Кирилл остался в машине, а Дима открыл калитку, которая запиралась на проволоку, подошел к дому и смело постучал в дверь.

На пороге появился сначала отец Алены, потом мать, и только когда они начали разговор, подошла сестра.

— Чего надо? — грубо поздоровался отец, но оглядев гостя, сразу понял, что это солидный и богатый человек, и поменял тон: — Чем могу быть полезен?

— Я ищу вашу дочь, — начал Дима, и когда родители с испугом посмотрели на девушку, которая подошла к двери, продолжил: — Не эту. Я ищу Алену. Вернее, Елену.

— А ты кто такой? — мать не собиралась с ним церемониться.

— Муж, — спокойно ответил Дима.

Она громко засмеялась, закидывая голову и обнажая старую морщинистую шею:

— Ты нас за идиотов держишь? Чтобы наша юродивая такого мужика себе отхватила?

Дима полез в карман пиджака, вытащил паспорт, раскрыл его на странице штампа о браке и протянул ей.

Она посмотрела, подала отцу, затем сестре.

Альбина вернула документ и заинтересованно прищурила глаза:

— Ничего себе сестренка дает! И что? Сбежала от вас?

Дима прекрасно понимал, что Алены тут нет, просто ему очень хотелось увидеть всех ее родственников, прочувствовать, каково ей было все эти годы с ними, как они к ней относятся, что думают, есть ли в них хоть грамм сострадания и любви к его супруге.

— Жена твоя уже месяца три как деньги нам не присылает! — грубо бросила Людмила Васильевна.

— Может, пригласите зятя в дом? — нагло поинтересовался Дима.

Альбина сразу оживилась:

— Конечно, что как не родные, проходите, как вас звать?

— Дмитрий.

— А я Альбина. Старшая сестра Ленки. Надеюсь, рассказывала обо мне?

— Конечно! — соврал Дима и зашел в дом.

Пока разувался, пытался оглядеться: прихожая небольшая, но чисто, обувь аккуратно сложена на полочке, зимняя в углу, летняя у порога. Потом его провели дальше: большая гостиная со столом и стульями, диван с телевизором, справа кухня. Не то чтобы бедно, но и роскошью не пахнет.

Гостя усадили на диван, и Альбина продолжала суетиться:

— Чайник поставлю, у нас варенье на шишках есть, будете?

— С удовольствием.

— И что же тебе от нас надо? — криво усмехнулся отец.

— Просто приехал познакомиться.

— А я уже подумала, что денег привез, — скривилась мать.