А он остался стоять с блаженной улыбкой на губах.

Любовь всего надеется

Дима сделал проход между двумя квартирами, и теперь это была огромная, общая жилплощадь, и жили они, как одна большая семья: перебрались в его спальню, потому что из нее был выход в огромную гардеробную и просторную ванную. Но Алена все равно убегала от него и ночевала в своей постели. Он пытался ее удержать и просил остаться до утра, но Алена уверяла, что ей так проще. Она не хотела тревожить его сон, ведь ей по-прежнему снился тот же ужасный кошмар, от которого она просыпалась вся мокрая и долго приходила в себя. Но Дима не сдавался и, когда не находил ее рядом, шел в ее спальню, залезал под одеяло, обнимал и говорил:

— Моя!

Также у Алены появился свой личный водитель.

— Да зачем он мне, Дим? — хохотала она.

— Будет тебя везде возить: по магазинам, на выставки, в спортклуб. Кстати, на Житной, оказывается, уже больше года как открылся крутой спортклуб. Ты просто обязана поехать и посмотреть его. Там много чего есть: и аэробика, и танцы, и бассейн. Давай, езжай, может, я тоже с тобой буду вечерами ходить.

И еще Дима упросил Алену больше не работать, выдал пухлую пачку денег в долларах и сказал:

— Иди и трать на все, что захочешь! Не жалей, я буду выдавать тебе каждый месяц по такой сумме, и еще поедем скоро в Европу, и я открою тебе счет, куда тоже положу большие деньги. Я хочу, чтобы ты была состоятельная и независимая дама. Это на тот случай, если вдруг ты решишь от меня уйти и жить отдельно.

Алена нахмурилась.

— Шучу. Ты же никуда не уйдешь, правда? Потому что кто тебя отпустит? — он засмеялся и продолжил: — Я не позволю, чтобы ты горбатилась в подвале и сидела за переводами. Желаю, чтобы ты наслаждалась жизнью!

— Я не смогу без работы. Я всю жизнь что-то делаю. Сейчас у нас прекрасная домработница, я и правда ею очень довольна, но сидеть целыми днями и плевать в потолок?

— Дай мне пару недель. Есть у меня одна идея, позже расскажу. А пока да, плюй в потолок. Семечек купи, будет легче, — он засмеялся, притянул ее к себе и нежно поцеловал.

А на следующий день он сделал ей предложение. Они закончили завтракать, за мальчиками зашли водитель с телохранителем, чтобы отвести их в школу и детский садик. Алена с Димой сидели за столом и допивали чай. Алена ела халву пальцами и облизывала их. Он посмотрел на нее и как-то хмуро сказал:

— Хочу, чтобы ты стала моей женой.

У Алены на миг остановилось дыхание. А по его взгляду было видно — не хочет он этого. Так, просто сказал, чтобы ей сделать приятно. Не хотел он надевать на свой палец обручальное кольцо. Она знала это.

Алена дотронулась до руки Димы и тихо сказала:

— Спасибо, родной, но мне этого не надо. Я знаю, что ты предлагаешь это ради меня, чтобы угодить, но мне и так хорошо. Я прекрасно существую с тобой в одном измерении и без штампа в паспорте.

Дима не ожидал такого ответа — он вспыхнул как порох, глаза его сразу загорелись обидой, и он одернул свою руку:

— Ты понимаешь, что сейчас унизила меня? Знаешь, сколько усилий мне надо было преодолеть, чтобы сделать это?

— Знаю. Поэтому и говорю — не стоит. Живем как живем, — и она опять попыталась накрыть его руку своей, но он дернулся еще сильней:

— Я делаю предложение один раз. Повторять не буду, не жди. Поняла? Или ты хочешь, чтобы я на колени встал и умолял тебя?

Она замотала головой:

— Не жду и не хочу.

Дима вскочил, на ходу хватая пиджак, обулся, даже не завязав шнурки, и выбежал из квартиры.

Алена расстроилась. Она стала себя корить, что глупо поступила. Хотела как лучше, думала, ему понравятся ее слова, и он будет только благодарен за то, что она такая мудрая. Но она, похоже, сильно задела его самолюбие. И еще вдруг поняла, что ему тоже это надо. Он хочет, чтобы она стала его, просто сказать это красиво не может.

Дима же вбежал в офис, плюхнулся в кресло и уставился на Давида, который сразу понял, что у друга что-то случилось.

— Смотрю, утро совсем не доброе, Димон?

Друг со всей силы стукнул по столу:

— Она отказала мне. Не хочет быть моей женой.

Давид чуть дар речи не потерял. Потом сузил глаза и подошел к его столу:

— А ты, случайно, не сказал ей: послушай, дорогая, давай, не ломайся, я зову замуж только один раз и больше предлагать не буду?

Дима замолчал и опустил глаза.

— Ты совсем придурок??? – закричал Давид.

Друг молчал. Он уже все понял. Подошел к груше и стал бить ее со всей силы ногами и руками, потом сел на мат и тихо произнес:

— Придурок. Самый настоящий идиот.

С работы он пришел рано, по дороге купил большой букет цветов.

Алена была в своей комнате, сидела за столом и читала книгу.

Дима зашел, встал на одно колено, протянул цветы и сказал:

— Буду каждый день приходить и ползать тут, пока ты не скажешь мне «Да».

Алена взяла его лицо руками, нежно поцеловала и сказала:

— Я согласна.

В ЗАГС они пошли через неделю. На ней было белое платье до колен: ткань струилась по телу, как горный ручеек. Тонкую шею обвивали бусы из мелкого жемчуга, в ушах были серьги из маленьких перламутровых камней. Дима не мог спокойно стоять возле нее, сжимал руку, заглядывал в глаза.

Она только тепло улыбалась и склоняла голову на его плечо. Свидетелями были Сашка и Давид, и они нервничали не меньше, чем новобрачные. Сашка даже прослезился в конце церемонии.

Любовь всему верит

В конце июня Алена вдруг резко поняла, что беременна. Вот секунду назад все было хорошо, а сейчас к горлу поступила тошнота, как тогда зимой, когда потом, спустя шесть месяцев, родила близнецов.

Она ни разу не нарушала прием таблеток, и не понимала, как такое могло произойти. Но вот такая тошнота по утрам и какой-то зверский, нечеловеческий аппетит у нее были только во время беременности.

Когда все разошлись по делам, она оделась и вышла на улицу.

Хотела пройтись пешком, прогуляться, но водитель ждал ее в машине у подъезда, сразу открыл дверцу и помог присесть на заднее сиденье.

— Сейчас прямо, на светофоре направо, а там я покажу куда, — тихо сказала Алена.

Они доехали до женской консультации, где Алена наблюдалась еще с близнецами. Она попросила водителя подождать, вышла и вернулась через час.

Да, она беременна, 7-8 недель.

Кровь в голове закипела, сердце учащенно забилось, ватная слабость расползлась по телу, подгоняя дурной прилив тошноты к горлу.

Алена возвратилась домой, прилегла на кровать и стала лихорадочно думать, что ей делать.

Дима никогда не нарушал своих обещаний. И если он сказал, что отвезет в этот же вечер на аборт, как только узнает про беременность, то он так и поступит.

Она не знала, почему он не хотел больше иметь детей, но понимала, что у него серьезная психологическая травма и лучше с ним не шутить. У них была договоренность, и в том, что случилось, виновата только она.

Но согласиться убить своего ребенка?

А как после этого жить? Продолжать делать вид, что ничего не произошло?

Нет. Она так не умеет. Не сможет. Она сгрызет себя изнутри, сделает в душе такую дырку, которую потом не заштопаешь ни любовью, ни временем.

Алена решительно встала, держась за спинку кровати.

Надо бежать. Выждать где-то. Отсидеться. Родить малыша и потом вернуться с ним к мужу. Живого ребенка он не убьет!

Она побежала в свою комнату, открыла шкатулку с деньгами — теми, которые она собирала на операцию Сашке, схватила все зеленые купюры. Затем собрала небольшой рюкзак: покидала какие-то вещи, положила паспорт.

Сердце бешено билось и все никак не могло успокоиться.

Она села за стол, взяла лист бумаги, ручку и написала:

«Прости. Я не нашла другого выхода, как спасти своего ребенка. Вернусь с ним. Там уже будешь решать: отказываться от нас или нет. Я не предавала тебя и никогда этого не сделаю».

Письмо положила на свою кровать. Домработнице приказала не входить в ее комнату.

Когда вышла из дома, водитель, как и утром, открыл дверцу автомобиля. Она присела на заднее сиденье:

— Отвезите меня, пожалуйста, к ЦУМу.

Зайдя в торговый центр, Алена отошла в уголок и набрала Диму. Она не могла убежать и не поговорить. А вдруг он передумал? А вдруг сейчас обрадуется?

— Да, родная.

— Дим… — она медлила.

— Что-то случилось?

— Да.

В его груди екнуло.

— Я беременна.

Дима молчал, только желваки гуляли по скулам и дышать он стал тяжелей.

— Честно говоря, не ожидал от тебя такого удара. Я смотрю, ты тоже не брезгуешь вашими женскими уловками. И делаешь то, что обещала не делать!

— Я не знаю, как это получилось. Я не пропускала ни одного приема таблеток.

— Да что ты говоришь? — закричал Дима.

Давид в это время только испуганно смотрел на друга, у него самого кровь ударила в голову, он только мог догадываться о проблеме.

— Дима, я никогда бы не сделала этого специально, зная, что ты не хочешь.

— Жди меня дома! — крикнул он и с размаху бросил телефон в стенку.

Тот разбился и посыпался на пол отдельными мелкими деталями.

Давид подошел к другу.

— Она беременна. Прикинь? Как я ненавижу обман, ты бы знал! Просил ее, все для этого сделал. На тебе, дорогая, вот все для тебя на блюдечке. Что еще ты хочешь? Зачем меня обманывать?

Дима закрыл лицо руками.

— Может, случайно вышло. Такое бывает. Не стала бы она так делать, Димон, ну успокойся.

— Похоже, я ее плохо знаю. Знаешь, как говорил мой отец: никогда не подпускай бабу на расстояние своего сердца. Зайдет туда, обгадит и никогда не выберешься из дерьма.

— Прости, но твой отец никак не может быть авторитетом, потому что это был самый несчастный человек, которого я знал.

— А ты не подумал, почему он таким стал? Не потому ли, что впустил в сердце мою мать? Которая потопталась и загадила всю его жизнь, а потом и мою пыталась. Хорошо, что у нас мозгов хватило бежать из этого города. А сейчас Алена сидит и думает: ну ничего, побесится, попсихует, все равно никуда не денется, а у меня будет маленький ребеночек.

— А ты не хочешь маленького ребеночка?

— Я сто раз тебе говорил – не хочу. Я боюсь иметь детей. Я когда вижу беспомощного малыша, который хлопает своими глазками, сразу Юрчика вижу.

— Причем тут Юрчик? У тебя уже и свои дети есть. И здоровы. И все хорошо.

— Я их не видел маленькими. Они появились в моей жизни, когда уже ходили, сидели, говорили. А вот такого вот малюсенького, — Дима чуть расставил ладони, как будто держал невидимый небольшой шар, — я не хочу. Я с ума сойду! Помню, как наклонялся над Юрчиком каждую минуту и слушал его дыхание. Мне казалось он не дышит. И в один день так и случилось.

Давид тяжело вздохнул:

— Я уверен, что с Аленой это случайно вышло.

Дима тоже вроде немного успокоился, с усилием сглотнул и сделал глубокий вдох.

— Все равно. Некрасиво…

Дима подошел к стене, наклонился и собрал все детали телефона. Сев в кресло, он позвонил водителю:

— Валера, езжай купи мне новый мобильный.

Давид кивнул на стационарный телефон:

— Позвони ей, успокой.

Дима вспыхнул:

— Пусть понервничает и поймет, что обманывать плохо.

Давид махнул рукой, мол, делай как знаешь.

Ближе к вечеру в офис позвонил Сашка, и Дима поднял трубку.

— Дима, привет. А где Алена, не знаешь? Мы уже два часа как дома, а ее нет. Ее мобильный отключен. Она с тобой?

Дима открыл рот и ничего не мог сказать.

Давид подбежал и взял трубку:

— Что случилось? — крикнул он, а у самого руки задрожали.

— Алены нет, — тихо сказал Сашка.

Дима пришел в себя, схватил телефон и набрал номер нового шофера:

— Где моя супруга? — зарычал он в трубку.

Водитель испугался, но тихо ответил:

— Я ее в ЦУМ привез, сам сижу в машине, жду.

— И как долго ждешь? — закричал Дима.

— Часа четыре уже.

Дима хлопнул трубку на телефон. Он сразу понял, что она сбежала. Испугалась. Поверила в то, что он сейчас приедет и отвезет ее на аборт.

Давид же не понимал, что происходит. Он подумал, что Алену похитили и стал лихорадочно думать, бросать версии, кто мог это сделать, куда идти, с кем говорить.

Дима еле слышно ему объяснил:

— Она от меня ушла.

Давид нервно рассмеялся, сначала не поверил, а потом с ненавистью посмотрел на друга:

— Что ты ей пообещал? Когда ты успел?

— Давно. Еще в начале наших отношений, после операции Сашке. Я обещал в тот же вечер отвезти ее на аборт.

Давид смел рукой все, что было на столе: телефон, компьютер, бумаги, папки с документами и вцепился в его пиджак. Он тряс его сильно, но Дима не сопротивлялся.

Потом, обессиленный, сел на стол, закрыв лицо руками. Дима встал и обнял друга, его колотило как в лихорадке.

— Нужно позвонить операм и объявить розыск. Она не могла далеко уйти, — Давид уже успокоился, отстранился и принялся решать задачу.

Дима молчал, думал.

— Мы с тобой таких людей находили! У нас такие ищейки в команде! Неужели, правда думаешь, не найдем? – спросил Давид.

— Поехали ко мне. Надо сначала понять, взяла ли она с собой деньги, документы, одежду.

Когда они зашли в квартиру, Сашка бросился к ним навстречу.

— Все под контролем, Саш, но пока ничего не понятно. Дай время, — нервно сказал Дима, и они с Давидом пошли в спальню.

Дима открыл шифоньер, нажал кнопочки на сейфе и распахнул его. Деньги были на месте. Он оглянулся, вспомнил, как дал ей месяц назад пачку денег и попросил потратить. Открыл другой шкаф, где хранились паспорта, и увидел эту кипу зеленых купюр. Он стал лихорадочно перебирать документы: ее паспорта не было.

Дима сел на кресло, обхватил голову руками и вдруг вспомнил про шкатулку с деньгами на операцию Сашке. Вскочил, побежал в ее комнату. Давид летел за ним следом.

Дима взял с полки шкатулку, открыл ее и показал другу, что она пустая.