— Его РБМ выше, чем у того осьминога-мутанта, всего на 70 единиц, — бросает ликантроп. — Мы выпотрошим ублюдка, как тухлую рыбу!

— Что-то здесь не так… — задумчиво трёт подбородок под костяной маской Амелиа.

— Вот же уродливый сукин сын, — приглушённо тянет Бен.

— Попробуй ещё раз, но с немецким акцентом, — говорю ему я.

Вояка непонимающе косится на меня и поджимает губы. Прямо вижу эту напряжённую работу мысли. Нейроны зажигаются и гаснут, а выхлопа ноль.

— Не переживай, — хлопаю его по звенящему наплечнику, — потом дойдёт.

— Прекращай балаган, — рыкает Алехандро.

— Mijo, сейчас не до шуток, — мрачно произносит Мария. — Как мы будем это убивать?

— С гиканьем и свистом? — предлагаю я.

— Боюсь, у нас не осталось времени на построение стратегии, — замечает Ехидна и вытягивает указательный палец в сторону монстра.

Тот успел подняться и сейчас издаёт щёлкающие звуки, закинув огромную пасть к потолку. Постепенно к шуму добавляются вибрирующие переливы, словно трели, только их не ожидаешь услышать от подводного безобразного чудовища.

— Это что нахрен за монгольское горловое пение⁈

Я быстро переключаюсь с одного диапазона на другой, но ни в инфракрасном, ни в ультрафиолетовом не вижу каких-либо следов готовящейся атаки. Похоже, нальтей просто… поёт?

— Он зовёт подкрепление, — уверенно произносит Стальной Страж.

Сверившись с часами, осталось двадцать девять минут, я говорю:

— Тогда не будем заставлять его ждать.

— Используем всё, что у нас есть! — рявкает Эль Лобо и прыжком отправляет себя вперёд.

— Прикрываем друг друга! — гулко, сквозь шлем, командует Титан и срывается на бег под шум раскручивающихся стволов пулемёта.

— Увидимся на той стороне, — улыбаюсь Николаю и Марии, а потом сдёргиваю со спины винтовку и начинаю стрелять.

Разрывные пули с трудом пробивают крепкую чешую исполина, сбивая ему музыкальный настрой. Каждый взрыв корёжит тело, под прочной шкурой вспухают микросферы детонаций. Усиленные выстрелы усугубляют этот эффект. Однако противник мало того, что не думает помирать, так ещё и терпит. Как неприятную зубную боль, как досадные кошачьи порезы, а не смертельные раны. Морщится, щёлкает от боли, но терпит.

Повреждения оперативно зарастают, грёбаная регенерация! А сам акулий великан выбрасывает в нашу сторону перепончатые ладони с растопыренными пальцами.

Багровые мошки опасности вспыхивают позади врага.

В центре площадки из большой круглой дыры, прежде скрытой тушей нальтея, вырывается качающийся водоворот. За один удар сердца он растягивается в стороны, принимая форму высокой волны.

И с гулом бьёт в нашу сторону.

Эль Лобо, который за прошедшие секунды почти достиг главаря, подпрыгивает, пытаясь преодолеть гребень цунами. Не достаёт и оказывается подхвачен бурлящим потоком.

Стальной Страж, давший короткую очередь, с топотом вбивает ноги в землю, будто пытается заякориться. К моему удивлению, ему это удаётся. Вода накрывает его с головой, но не может сорвать с места.

Ехидна с хлопком взмывает вверх на своих крыльях, а мы остаёмся втроём. Я, скорее всего, успею выйти из-под удара Глайдом, но вот в своих товарищах совсем не уверен.

Тай прячет катану в ножны и фокусируется, прикрыв глаза. Вид у него умиротворённый. Чисто просветлённый хипстер на йоге. Я уже готов подхватить испанку и попытаться ускользнуть, когда приближающаяся вода начинает замедляться… Потрескивать.

И замирает огромным ледяным гребнем.

— ¡Dios mío! — заворожённо выдыхает Санта Муэрте.

Где-то внутри всё ещё вмурован наш оборотень, но я не могу не сказать:

— Старик, беру назад всё, что я говорил о тебе!

— Ты говорил обо мне? — вяло вскидывает бровь Николай.

— Нет. Забеспокоился? — отвечаю с ухмылкой.

— Погляди лучше на это.

Тай утирает большим пальцем нос и вновь сосредотачивается на собственных силах.

Обледеневшая волна начинает трескаться и дробиться. Она расслаивается на множество пластов, а те — на сотни вытянутых… копий. Приглядевшись, вижу, как их кончики заостряются, принимая аэродинамическую форму.

Нальтей, вынужденный отбивать атаки с воздуха со стороны Ехидны, реагирует на движение, закрываясь локтями, но это мало что меняет. Всё множество ледяных снарядов почти синхронно стреляет в его сторону. Если бы не знал, принял бы это за телекинез.

Рёв твари сотрясает Катакомбы. Его нашпиговало так, что ледяные копья торчат почти из каждого куска тела. Упавшая ему на голову Амелиа кромсает глаза. Бен поливает его очередями из пулемёта. Алехандро, высвобожденный из плена, отряхивается и пытается прийти в себя.

— Вы смеете использовать мои же заклинания против меня, Поттер? — с хохотом обращаюсь к Таю и попутно вбиваю пули в лоб монстра.

Тихонько прыскает Мария.

Багровые мошки опасности расцветают по всему периметру площадки.

Момент нарушают решившие присоединиться к нам обитатели лабиринта. Они выливаются из проходов подобно саранче. Стучат лапы силфиросов, щёлкают клешни чазмидов, шелестят трущиеся о песок шкуры крилликинов.

Их не просто много. Тут целая блядская армия!

Санта Муэрте первой кидается в бой. Её косу охватывает пурпурное пламя. Взмах. Взмах. Взмах. Лепестки огня срываются навстречу монстрам, заставляя тела рассыпаться и гнить.

Я шустро меняю винтовку на автомат и начинаю крутиться под Спуртом. Ко мне присоединяется Титан, чей пулемёт выкашивает первые ряды. При всём диком необъятном потоке пуль, который выплёвывает его оружие, твари всё равно приближаются быстрее, чем мы их убиваем.

Что ж, здесь армия есть не только у грёбаного нальтея!

Завернувшись в Кокон иллюзий, я сосредотачиваюсь и начинаю множиться. Из меня, как из портала, выбегают всё новые и новые Егери. Неотличимые от оригинала. Они сжимают моё оружие, стреляют, как стрелял бы я, скользят Глайдом и ускоряются Спуртом. Зрелище дикое и сюрреалистическое.

Ворвавшись в наступающую ораву чудовищ, копии вносят в неё изрядную сумятицу и хаос. Чазмиды пытаются перерубить клешнями юркие фигуры, но задевают крилликинов. Те хотят прошить Егерей сжатой до отказа водой, но дырявят силфиросов. Последние прыжками взмывают вверх, чтобы насадить на свои ноги-лезвия стрелков, но убивают и калечат своих собратьев.

Рядовые ублюдки убивают себя сами, и это прекрасно!

Продолжая стрелять, улавливаю звук рвущейся плоти, и, крутанувшись, замечаю, как ледяные снаряды волей Тая покидают тело нальтея и бьют прямо по фронту сбежавшихся монстров. При попадании копья взрываются осколками не хуже моих Скарабеев. Перфорируют и промораживают уродливые тела, отрывают головы, вскрывают грудные клетки.

Исполинская просека возникает в рядах противника. Подёргиваются изломанные калеки, на разные голоса ревут от боли умирающие.

— Напомни мне не злить тебя, — бросаю я через плечо Таю, но тот молча начинает заваливаться вперёд.

Уловив движение, подхватываю его. Николай выглядит, как марафонец под конец дистанции. Осунувшееся лицо, покрытое потом, тяжёлое дыхание, тремор. Гидрокинез в таких объёмах отнял у него кучу сил.

Вытащив из кольца Регенеративный инъектор, по-быстрому вкалываю его мечнику, а сам зарываюсь обратно в инвентарь в поисках… Ну где эта хрень⁈ А, вот она.

— Проглоти пару, — вкладываю в ладонь Тая блистер военных психостимуляторов, оставшихся у меня от Говнюка.

Мария тем временем успешно сдерживает монстров на другом краю площадки. Каждый павший возвращается в строй, но уже в наших рядах. Зомби грызут своих сородичей, отвлекая их внимание на себя.

Нальтей уже на пути к полному исцелению отбивается от Ехидны и Эль Лобо. Длинные щупальца с пастями так и норовят откусить свой фунт плоти. Исполин давно уже перестал недооценивать нас. По скорости он многократно превосходит убитого на поверхности кхрагулона. Амелиа молнией мечется вокруг него, вынужденная наносить удары вскользь и убираться до того, как её разорвут на части. Ликантроп не может похвастаться её резвостью, он не успевает отреагировать на взмах отростка и с воем отлетает прочь, баюкая культю на месте правого плеча.

Мы перемололи около половины всех сбежавшихся рядовых монстров, но Николай вместе с Алехандро временно вышли из строя. Мария и Бен вынуждены сдерживать мелочь. Им до сих пор помогают Егери-двойники, отвлекая часть атак на себя. Моё же внимание разделено между нальтеем и его подручными.

Нужно что-то менять.

— Ты в порядке? — бросаю я Таю.

Тот демонстрирует большой палец и машет. Мол, иди-иди, я позабочусь о себе.

Глайд один, второй, и я сокращаю дистанцию до изогнутого фронта на другой стороне площади.

— Соберите их в кучу! — ору я испанке и англичанину.

Они кивают и начинают отходить. Это же делают зомби, а также копии, подчиняясь моей команде. Крилликины, чазмиды и силфиросы рвутся в их сторону, сжимаясь плотнее и плотнее. Мы спрессовываем врагов в одну густую массу, а потом я накрываю их Струнами пустоты. Глайдом сдвигаюсь и повторяю это вновь. Практически невидимые нити бьют из моего тела полусферой, шинкуя ораву монстров и зомби. Тут уж не до избирательности.

Я превращаю морскую фауну на ближайших двадцати метрах в мелко рубленную строганину[1]. От сбежавшей со всего лабиринта толпы остаётся не больше десяти процентов.

— Разберусь с ними! — кричу Бену и Марии. — Помогите Ехидне!

Следующая минута превращается в хаотичную пляску с автоматом в руках. Патроны утекают, как вода в песок. Вместе с тающим запасом энергии и семью десятками копий мы фокусируем внимание донных гадов на себе. Я черчу площадку из конца в конец, расстреливая противников и при возможности собирая аркану. За секунды накапливаю и тут же трачу почти сто двадцать тысяч.

Всё, чтобы повысить собственную смертоносность. Потому что нальтей до сих пор стоит и отбивается от совместных атак аж четырёх квазаров. Способности пассивные: Меткий стрелок и Смертельная физика, а также активные: Дуплет, обретают ступень С.

— Дайте мне ещё минуту! — лишённым эмоций голосом кричит Ехидна. — Я почти синтезировала нужный яд!

Отрастивший руку Эль Лобо кидается обратно в бой одновременно с тем, как я добиваю последнюю мелочь. Два Глайда, и я буду снова в гуще схватки. Дистанция плёвая. Возможно, только она и спасает мой зад.

Багровые точки чутья сигналят об опасности.

Чешуя акульего великана начинает мерцать и рябить. Подсознательно я прикрываю глаза, готовясь к ослепительной вспышке, как от кхрагулона, но её нет. Вместо этого она становится необычайно… притягательной.

Мне хочется рассмотреть её поближе. Хочется подойти и полюбоваться этой завораживающей красотой. Провести по её шершавой поверхности рукой. Прижаться к ней щекой и прикрыть глаза. Уверен, это ни с чем не сравнимое чувство покоя и гармонии.

Вижу, как опустивший пулемёт Титан шагает к нальтею. Как бросает косу Санта Муэрте. Как Ехидна медленно планирует вниз. Как Тай и Эль Лобо бредут с умиротворёнными лицами, рассматривая поразительные узоры на теле колосса.

В моей голове орёт какой-то голос. До чудесной чешуи слишком далеко, надо бы подойти поближе.

Щупальце с пастью вбивает Бена в песок. Пронзительно дребезжит сминаемый металл.

Этот звук вкупе с неприятный криком в голове на миг позволяют моргнуть. Наваждение спадает.

Судорожно развернувшись, я смотрю в противоположную сторону, а позади меня продолжается треск и попытки вскрыть броню англичанина. Мне нужно сбить этот сраный гипноз, но я даже не вижу свою цель.

Как хорошо, что мне не требуется её видеть.

Усиленный выстрел. Дуплет. Управляемая пуля.

Винтовка выплёвывает разрывной гостинец в сполохах арканы и дыма. Та закладывает крутой вираж, разгоняется до предела и пробивает огромный чёрный зрачок. За ней следует первая аркановая копия и вторая. Улучшенный Дуплет во всей красе.

Три взрыва фейерверком раздаются в голове нальтея, разрывая и сжигая его плоть. Гидростатический удар раздирает мягкие ткани внутри черепа. Он орёт от боли, закрывая лапой дыру на месте лица. Скорее чувствую, чем вижу: наваждение пропало.

Слышу всполохи от Марии, стрельбу от Бена и шелест катаны Николая.

Обернувшись, смотрю на огромную мразь, которая никак не сдохнет, и, наконец, понимаю, почему. Инстинкты охотника шепчут мне, что физиология противника весьма занятна. Жизненно важные органы продублированы. В голове и груди — конечно. Вторая же пара спрятана в горбу у него на спине под слоем крепких костей.

Глайдом мчу к нему, песок обращается катком под моими ногами.

— Бен, грудь! — командую я, и англичанин почему-то слушается.

Он фокусирует пулемётную очередь в одну точку.

— Тай, горб!

Мечник рывком меняет расположение, изворачивается и, напитав катану алой энергией, делает пять молниеносных взмахов. Прочная чешуя отслаивается, открывая трескающийся костяной панцирь.

— Готово, — коротко докладывает Ехидна, и, упав на лицо нальтея, вгоняет свой хвост в дыру на месте его глаза.

Самого укола я не вижу, но вот его эффект вполне — исполин замедляется, а потом и вовсе замирает парализованный.

— Десять секунд, — добавляет Амелиа.

Кумулятивная граната номер один с чпоканьем врезается в грудь, номер два — в обнажённый костяной горб. Череда взрывов прокатывается по площадке, и замерший Кваз пытается закричать, но не может. Глайд возносит меня прямо по шкуре к отверстию на месте его корпуса и, уцепившись, я ныряю внутрь, бросив на прощанье:

— Ехидна, мозг!

Укреплённое ядро весь бой трудится за троих, вырабатывая для меня аркану. Только поэтому в теле ещё остаётся какой-то запас, постепенно ползущий наверх.

Погрузившись в мешанину вонючей крови и чужеродных органов, я невесело усмехаюсь. Это, что, какая-то новая традиция?

Сдвоенные Струны пустоты дезинтегрируют внутренности врага. Темнота над головой сменяется тусклым светом. Я испаряю вокруг себя клетку из мяса и костей, выбираясь на волю, как Иона, решивший, что с него хватит.

Остатки нальтея падают на подламывающихся ногах. Спрыгнув, падаю и я, залитый чужой кровью, усталый, хрипящий, но живой.

— Madre de Dios! — поправляя мокрую прядь волос, тянет Мария.

— Сработало, — сухо констатирует Ехидна, парящая в воздухе.

Сверкают четыре глаза, скрытые маской. Хищно поблёскивают лезвия. Отталкивающее зрелище.

Медленно ковыляет Бен, чей нагрудник до сих пор вогнут внутрь. Как он вообще выжил?

— Говорил же, — довольно скалится Эль Лобо. — Как тухлую рыбу!

— Уложились, — выдыхаю я. — До конца оставалось восемнадцать…

— Что? — голос испанки дёргается.

— Счётчик не останавливается.

— В каком это, нахер, смысле не останавливается⁈ — рычит Алехандро.

— Вот чего не хватало, — раздражённо произносит Ехидна. — Здесь не было ни икры, ни яиц.

Алые точки угрозы накрывают центр площадки.

Земля вздрагивает. Отверстие по центре площадки трескается. Кажется, что почва уходит из-под ног.

Из воды на месте скрытого водоёма, расставив многообразие длинных лап, вылезает нечто, заставляющее мозг буксовать.

Левиафан.

[1]. Строгани́на — нарезанная стружкой замороженная рыба или мясо, одно из основных блюд северной кухни.