За прошедший час нам встретилось порядка десяти отрядов. Собранную аркану тут же пускал в дело, поднимая ступени способностей, но не тратил время на ознакомление с их новым описанием. Этим можно будет заняться, если победим… Когда победим.

Точный учёт заработанной энергии не вёл. Даже не пытался запомнить. Лишь отслеживал необходимый мне порог в 37 тысяч. Как только достигал его, сразу апгрейдил очередную способность. Мне удалось это сделать дважды, и оба раза я предпочёл способности, связанные с повышением выработки или снижением расхода грязной арканы. Укреплённое ядро и Контроль арканы, соответственно.

Выбор пал именно на эти два варианта, потому что сражались мы практически без отдыха. Грязная аркана просто не успевала полноценно восстанавливаться, лишь потихоньку опускалась, сдерживаемая естественной выработкой. Эта тенденция переломилась, только когда подействовал улучшенный Контроль арканы. Расход, наконец, стал ниже дохода, и зелёная полоска медленно поползла вверх.

Каждый бой отнимал драгоценное время. Поэтому несмотря на то, что аркана лилась рекой, прогресс по зачистке Испытания выходил совершенно незначительным. Нужно было менять наш подход. Именно с этой мыслью я предложил своей спутнице обломать устроителю этого цирка веселье.

Мария подтягивается по верёвке к самой кромке стены и с благодарностью принимает протянутую руку. Миг, и она на гребне смотрит по сторонам, как это делал я на протяжении всего минувшего часа.

Лабиринт ветвится вдаль, будто бы бесконечным переплетением каменных стен. Здесь можно бродить неделями и так и не найти искомого. По крайней мере, так кажется разуму, потихоньку теряющему веру.

— Что дальше, mijo? — спрашивает испанка.

В корсете брони вздымается покрытая потом грудь. Дышит девушка достаточно ровно, учитывая, сколько нам пришлось сражаться. Без присвиста или какого-то лихорадочного хрипа. Укреплённые тела работают, как часы, справляясь с возросшей нагрузкой.

— Ты умеешь летать? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Увы.

Эмпатическая проницательность молчит, значит, истина. Санта Муэрте не пытается скрыть от меня довольно ценную информацию по собственным силам. Умница.

— У тебя связь с мертвецами двусторонняя? Можешь получать от них информацию?

Вновь она не раздумывает ни секунды.

— Да, могу.

— Тогда пусть они прекратят нападать на патрули и вместо этого рассредоточатся и ищут главную тварь.

— Звучит довольно туманно, — скептически хмурится девушка.

— Самый главный гад всегда имеет самую жирную тушу. Поверь моему опыту. А значит, ему требуется много места. Что-то вроде просторного зала или площадки. Зомбакам надо найти эту площадку и сообщить тебе.

Мария кивает, прикрывает глаза, и на миг, особенно в ультрафиолетовом спектре, я вижу, как от неё протягиваются десятки тончайших нитей. Всё её мёртвое войско, частично убежавшее далеко вперёд зачищать Катакомбы, частично марширующее заслоном в авангарде, внимает новым приказам.

— Готово. А мы чем займёмся?

— Тем же самым, а заодно постараемся найти наших ребят.

Мои слова прерывает приглушённая расстоянием пулемётная очередь слева.

— И начнём мы с твоего бронированного друга.

Владычица Мёртвых решительно трясёт головой и скупо улыбается.

— После тебя, mijo.

Развернувшись к источнику стрельбы, я срываюсь на бег. Ботинки стучат по гребню стены, глаза напряжённо фиксируют обстановку. Вот справа открывается проход, заполненный крилликинами. Они тут же определяют в нас угрозу и пытаются достать мощными струями воды, но мы быстрее. Уже миновали опасную развилку и бежим дальше.

Врубаю Пелену тишины, с запозданием сообразив, что здесь пригодится маскировка от шума. Пускай скроет наши шаги и сэкономит время.

Мы несёмся по верху лабиринта, перепрыгивая со стены на стену. Внизу мелькают чазмиды и силфиросы. Многие из них даже не замечают нас, слишком напряжённо смотрят перед собой, некоторые реагируют, но слишком поздно.

За пять минут мы покрываем расстояние, которое заняло бы у нас не меньше получаса напряжённого продвижения сквозь постоянное сопротивление защитников.

Пальба становится всё громче. Отсюда кажется, что там работает стационарная турель. Фокусирую зрение и в какой-то момент даже вижу, как кусок далёкой стены покрывает ледяной изломанный гребень. Это резвится Тай, снеговик эдакий.

— Похоже, они крепко встряли, — кричу на бегу себе за спину.

— Тогда хорошо, что мы уже рядом, — со смешком отзывается Мария.

Обоняние улавливает смрад целый толпы морских монстров, оружейную смазку, а также еле заметные нотки хмеля и солода. Наши. Наши!

Под ногами пролетает очередной провал тоннеля. Я убираю Пелену тишины, а вместо неё усиливаю свой голос с помощью Манка и кричу во всю глотку:

— Свои! Не подстрелите там нахер!

— Бенджи! — вторит мне испанка.

Прыжок, и я фиксирую заполненный ожившими морепродуктами проход. Распотрошённые и расстрелянные туши валяются целыми горками, мешая и монстрам добраться до людей, и Титану с Таем обороняться.

Первым делом снова активирую Пелену тишины — твари явно бегут на шум, а восьми метров ауры вполне хватит, чтобы накрыть и главный источник грохота — пулемётчика. А следом выхватываю дробовик и начинаю всаживать Дуплетами разрывные патроны в накопившуюся толпу.

В основной массе там силфиросы с крилликинами, так что удвоенная дробь превращает скученных ублюдков в кровавые ошмётки. Некоторых цепляет лишь частично, но и среди них замечаю последствия гидростатического удара благодаря пассивной Смертельной физике. Временный паралич нервной системы в бою штука неприятная и, косвенно, летальная.

Пока я вместе с Беном разбираюсь с уязвимыми врагами, пурпурный огонь Марии и Водяной хлыст Николая решают проблему чазмидов. Крепкие хитиновые мрази дохнут, не сумев никого захарассить своими неблагопристойными отростками.

На болтовню нет времени, просто дерёмся, выкладываясь по полной, и когда последний уродец оседает, от раскалённых стволов пулемёта поднимается сизый дым.

— Рад вас видеть, — выдыхает Бен и, на миг опустив жидкое забрало шлема, вытирает лицо пятернёй. — Вовремя подошли. Крепко прижали, паскуды.

Тай молча кивает, но в глазах его мне чудится еле заметная радость.

— Вы в порядке? — встревоженно спрашивает Санта Муэрте.

— Да, — отвечает за всех англичанин. — Слезете?

— Неа, — говорю я. — Лучше вы к нам.

Вновь скидываю верёвку и упираюсь для верности ногами в противоположный край гребня стены.

Мечник первым взлетает наверх, почти не касаясь верёвки. А вот Титана приходится тащить втроём, как ту репку. Маруська за Кольку, Колька за Егорку. Только Ракеты не хватает вместо Жучки.

Наконец, здоровяк переваливает за край и подтягивается. Хорошо, хоть оружие додумался убрать.

— Каков план? — уточняет этот ходячий бабушкин сервант.

— Ищем потеряшек, а потом стучим по черепу главному гаду. Твои упыри, — перевожу взгляд на испанку, — кстати, пока молчат?

— Да.

— Как будем искать-то? — вздыхает спецназовец.

— Легко, — улыбаюсь я.

* * *

Алехандро вырывает глотку очередному врагу и на миг замирает, чтобы перевести дух и подумать.

Для него весь этот марафон слился в один бесконечный грайндхаус. Коридоры, заполненные безмозглыми тварями, резня в потёмках на близкой и сверхблизкой дистанции, цокот когтей, шуршание лап по камню, треск ломающегося хитина, кровавые шлепки и струи, бьющие по глазам. Даже его волчий аппетит и жажда дикого насилия оказались насыщены до отказа. Хотелось просто остановиться, просто вернуться на поверхность и ощутить прохладный ветер на лице.

Ехидна рвалась вперёд без остановки и паузы. Как бездушный автомат, она зачищала всё, способное оказывать сопротивление. Выбирая направление только по одной ей известной системе, она вела его всё глубже и глубже в недра Испытания.

— Почему «Ехидна»? — в какой-то момент не выдержал Эль Лобо, просто чтобы заполнить тишину чем-то, кроме звуков рвущегося мяса.

— Потому что Ехидна — в древнегреческой мифологии мать всех чудовищ, — бросила Амелиа через плечо, даже не замедлившись. — Эра человека окончена. Началась эра чудовищ.

— Что ты, мать твою, такое несёшь⁈ Люди до сих пор живы!

— Не живы, нет. Лишь существуют. Чтобы выжить и вывести человечество обратно к свету, я стану худшим из чудовищ. Той, кто заставит их дрожать, вглядываясь во тьму.

Ликантроп за свою жизнь пограничника встречал много людей с заскоками, но, слушая, как бесстрастно и буднично говорит эта дамочка, он ощутил глубочайшую уверенность. Её черепица протекла до самого фундамента, и это уже необратимо.

От мыслей о состоявшейся беседе его отвлекает усиленный в десятки раз голос. Знакомый голос. Того самого самодовольного придурка Егеря.

— ЕСЛИ ВАМ ТАКЖЕ НАДОЕЛ ЭТОТ АТТРАКЦИОН, ПОРА С НЕГО СЛЕЗАТЬ!

Ехидна вбивает изогнутые лезвия в стену и одним усилием забрасывает себя наверх. Эль Лобо напружинивает ноги и следует за ней. Вдалеке виднеется группа людей, и оборотень прекрасно может разглядеть среди них и Марию, и Бена.

— Наконец-то, — вздыхает под маской Амелиа.

Со звуком выкручивающегося штопора её лопатки выбрасывают вовне два кожистых крыла, и Метаморф отправляет себя в полёт. Ликантропу остаётся только рвануть вслед за ней, прыгая через провалы коридоров по самому верху лабиринта.

Когда ему удаётся догнать её, Ехидна уже стоит в компании остальных людей и о чём-то с ними разговаривает.

— … Ормально, — сухо произносит она.

— Почему сразу не взлетела? — хмурится Егерь.

— Ждала, пока вы нас найдёте. Мелочь всё равно требовала, чтобы с ней разобрались.

Эль Лобо ощущает глубочайшую уверенность. Врёт.

Стрелок Гилеада сжимает губы в нитку и поворачивает голову к Марии.

— Есть новости?

— Нет. Пока не нашли главаря.

— Нам туда, — уверенно указывает Амелиа когтистым пальцем.

— Почему так решила? — вклинивается Бен.

— Потому что весь лабиринт спроектирован с использованием фрактальных узоров. Он имеет самоподобную структуру.

— Какую? — начинает злиться Алехандро.

— Каждая часть лабиринта похожа на целое, но в меньшем масштабе.

— Матрёшка? — склоняет голову набок Егерь.

— Грубое упрощение.

— Слетаешь, проверишь?

— Как скажешь, — холодно отзывается учёная.

Миг, и её крылья хлопают в вышине под самым силовым куполом. Ликантроп отмечает запредельную скорость полёта. При её массе это должно быть невозможно. Скорее всего, не обошлось без арканы.

Расчертив воздух в обе стороны, Метаморф возвращается и замирает на высоте.

— Да. Туда.

* * *

Насколько бы меня не бесила сука Ехидна, нужно сохранять самоконтроль. Сейчас не время для выяснения отношений.

Мы рвёмся к обозначенной цели, а часики мерно тикают, отрезая оставшееся время до того, как мегатонны воды и колоссальное давление размажут нас по дну изысканным паштетом.

То, что Амелиа права, я понимаю по мере приближения. Сердцевина лабиринта представляет собой огромную прямоугольную площадку, расположенную в низине. Будешь смотреть в её сторону издали, даже не поймёшь, что между стенами скрыт такой простор.

Взгляд сразу цепляет её хозяина. В центре этого простора лежит, свернувшись, чудовищное существо, не уступающее размерами кхрагулону, которого мы прибили во время атаки на Сан Агустин. Его чешуя цветом напоминает акулью и блестит в тусклом мерцании барьера, а глаза размером с автомобильное колесо не мигая смотрят в темноту. На нас.

Я вижу антропоморфную форму, широкую горбатую спину и длинный хвост. От уродливой морды противника идёт пара хватательных отростков, в их центре зияют зубастые пасти. Точно такая же, но раз в восемь больше, с двумя рядами острейших клыков находится на плоской морде.

Воздух пропитан мускусной вонью существа. Звук его медленного размеренного дыхания заполняет пространство. Несмотря на неподвижность цели, в воздухе витает ощущение опасности. Как от бензиновых паров, при малейшей искре вспыхнет пламя.

Глубоководный нальто́й

Ранг: Квазар

РБМ: 869 единиц

Статус: В предвкушении

Содержит: 105 941 единица арканы

Итак, мы нашли искомое. Почему я тогда не рад?