Что такое Левиафан[1]?

Это смерть.

В длину его тело не уступает двум вагонам метро, а объёме — раза в три их превосходит. Жёсткий изогнутый панцирь идёт острыми гребнями подобно знаковым чертам стегозавра. Вытянутая клином морда с пастью, что наверняка раскрывается на 180 градусов, не меньше. Ещё и выпирающие жвала торчат. Пучок не то антенн, не то щупалец на «темечке». Десятки огромных мохнатых многосуставчатых лап с острейшими когтями на конце. Подбрюшье просвечивает мерцающими изнутри овалами. То ли икра, то ли яйца.

В общем, это нечто среднее между колоссальным пауком и креветкой, если бы последняя выбралась прямиком из ада.

Глубоководный Левиафан

Ранг: Квазар

РБМ: 1 037 единиц

Статус: Защищает потомство

Содержит: 150 873 единицы арканы

Я рассматриваю тушу, вылезающую из скрытого прежде подземного резервуара, и пытаюсь анализировать её.

РБМ на сотню с малым ниже гадины ВечноЦвета, которая вытерла нами пол без особых усилий, так и не показав ничего из своего арсенала. Панцирь явно прочный, если не сказать, непробиваемый. Это придётся проверять в бою. На зуб, как и на коготок, Левиафану, очевидно, лучше не попадаться.

В остальном его способности и свойства остаются загадкой, и совсем не той, что хочется решать прямо сейчас. Когда затрахан насмерть и мечтаешь только о горячем стейке и холодном пиве. Впрочем, последнее я, наверное, могу получить в настоящий момент. Другого шанса может больше не представиться.

— Тай, не поделишься своим фирменным? — окликаю я друга, с напряжением взирающего на карабкающуюся зверюгу.

Мечник, не задумываясь, лезет в Экстрамерное хранилище и швыряет мне металлическую банку, покрытую изморозью. Щёлканье ушка, хлопок выходящего углекислого газа, шипение пенящейся янтарной жидкости. Делаю мощный глоток и прикрываю глаза.

— Как ты можешь пить в такое время⁈ — голос Санта Муэрте напряжённо дёргается.

Сама она воскрешает все более-менее целые тела убитых нами морских гадов.

— Ртом, — в перерывах между хлебками отвечаю я.

Полоска арканы восстанавливается шустро, но до максимума ей потребуется час, а у меня его нет. Как нет ни гранат, ни гаубичных снарядов, требуемых, чтобы разобраться с этой тварью.

— Мне нужно две-три минуты, чтобы просканировать цель и попытаться синтезировать яд, способный нанести ей ущерб, — выдаёт Ехидна, впервые с момента нашего знакомства потерявшая фасад уверенности и безразличия.

— Так сканируй! — рычит ликантроп.

— Это нужно делать в бою, получая образцы тканей и жидкостей.

Капитан Донован играет в Капитана Очевидность:

— Если мы не прихлопнем эту тварь, тонны воды прихлопнут нас.

— Повышаю тебя до Адмирала Ясенхера, — сминая пустую банку, говорю я.

На этом передышка завершается, потому что вылезший Левиафан отряхивается и верещит, как пожарная сирена.

— Да-да, — морщусь. — Твой номер шестнадцатый, тебя вызовут.

Багряные мошки опасности вспухают со стороны врага. Моя собственная система раннего обнаружения в действии.

Оскорблённая до глубины души хтонь распахивает пасть на 180 градусов. Угадал! За два удара сердца по её спине к острым гребешкам пробегает интенсивная волна света. Щёлкают отдельные чешуйки, принимая вертикальное положение, словно технические заслонки. А потом ублюдок выпускает настоящий гейзер сжатой под давлением раскалённой воды и пара.

Начавшие разбегаться ещё в момент крика спутники шустро уходят из-под атаки. Я и сам не дурак, чтобы стоять на месте. А вот Тай решает, что он тот самый дурак. Пепельноволосый совершает резкий вертикальный взмах раскрытой рукой у себя над головой. Молниеносное движение ничуть не отличается от удара мечом.

И объёмная струя обращается льдом.

Это происходит быстро, очень быстро, но не мгновенно. Пар обжигает Николая. За секунду его кожа становится красной и покрывается волдырями. Тай рычит от болит, но удерживает концентрацию.

Где его Ионный барьер⁈

А всего в паре метров от ошпаренного Николая кипящая дымка, смешанная с водой, превращается в голубые острые кристаллы. Эта заморозка, ускоряясь, бежит вдоль всего потока, до сих пор извергающегося из раззявленной пасти.

Левиафан реагирует — огромные челюсти начинают смыкаться. Однако Тай быстрее. Промёрзшая масса достигает источника гейзера, уходит вглубь и взрывается. Острейшие вытянутые осколки, усиленные арканой, решетят уязвимую глотку каракатицы. Та заходится приглушённым рёвом, трясёт башкой и шатается.

Кровь щедро бежит у неё по хитину, капая на песок.

Что ж, как говорили мудрые: «Если его можно ранить, значит, можно и убить».

Пока Николай вышибал клин клином, Амелиа успела набрать высоту и стремительно спикировать к подбрюшью врага. Вижу, как её лезвия взрезают незакрытую панцирем шкуру, а когтистые ладони начинают вырывать целые шматки мяса. Вырывать и впитывать в себя.

Реагируя на боль, Левиафан хлопается брюхом на землю, но Метаморф уже разорвала дистанцию и в эту секунду с треском и хлопками обстреливает его бока костяными свёрлами.

Примерно этим же самым занят и Стальной Страж. Его пулемёт осыпает Кваза свинцом, да только или боеприпасы подкачали, или само оружие, но враг просто игнорирует урон.

Я в движении опустошаю магазин винтовки по левой глазнице без особого результата. Регенерация успешно справляется с повреждениями, так же как она уже затягивает нанесённые Ехидной раны. Моя стрельба преследует две цели: мешать оппоненту и рассеивать его внимание, а самое главное — накопить достаточно информации, чтобы Инстинкты охотника подсказали мне, где же у этой хероёбины слабое место.

Мария командует армией, и та резво кидается в бой, правда, толку от них, как с козла молока. Чазмиды, крилликины и силфиросы сбегаются к своему прародителю, а тот давит их с непринуждённостью домохозяйки воющей с муравьями. Даже мощные струи рыболюдей скорее раздражают, чем вредят громадному чудовищу.

Алехандро, тем временем, карабкается по одной из длинных ног, цепляясь когтями за малейшие щели на пути к уязвимому пузу. Его самоуверенность остужает мимолётом обративший на него внимание исполин.

То, что я принял за антенны на башке уродины, стегает вдоль морды в сторону лап. Отростки рассекают воздух и буквально сносят ползущего вверх оборотня. Скорость сверхъестественная. Чудо вообще, что Эль Лобо не разрубает на парочку мелких волчат. Только вспыхнувший кинетический барьер принимает часть удара на себя.

Впрочем, радоваться тоже рано. При контакте с его пушистой шкурой эти грёбаные ложноножки окутываются биоэлектричеством. В результате загоревшийся ликантроп отлетает прочь и с грохотом врезается в землю. Пахнет палёной волчатиной.

Левиафан вскидывает громадную лапу. Намерение очевидно — раздавить Алехандро. Мне приходится Глайдом размазаться в движении, чтобы на ходу подхватить его и вытащить из-под удара. Тяжёлая мускулистая туша оборотня до сих пор подёргивается в спазмах. Его напрочь парализовало.

— Ещё немного! — объявляет Метаморф. — Яд почти готов.

Ехидна вместе с Таем кромсают колосса, Санта Муэрте заливает его разлагающим огнём, а Титан — шквальными очередями. Громила англичанин орёт во всю глотку в такт крутящимся стволам пулемёта. Во все стороны летят гильзы.

Внезапное щёлканье сменяет стрельбу. Короб с боекомплектом пуст.

Уродливая тварь пытается достать Амелию и Николая, те слишком шустры, фокусируется на Марии и мне, мы слишком далеко, переводит взгляд на Бена. Уронив наземь оборотня, я всаживаю пулю за пулей в глазницу врага. Бесполезно. Он сосредоточен на Стальном Страже.

Каракатица неожиданно рябит и сливается с окружающей местностью. Я теряю её из виду, промахиваюсь, но через несколько несколько секунд багровые мошки Инстинктивной бдительности приблизительно подсвечивают массивную тушу. А, переключившись на инфракрасный диапазон, вновь прекрасно вижу врага. Рыбы, может, и хладнокровные существа, но эта тварина — явно нет.

Она бежит к капитану, заставляя землю дрожать. А тот, потерявший её из вида, готовится и трансформирует свои руки в длинные клинки.

— Бен! — орёт испанка.

— Кэп, свали нахер! — кричу я, ожесточённо поливая огнём монстра.

Катана Тая, вспыхнув алым, умудряется отсечь одну из безобразных лап, вызвав мучительный рёв у чудовища. Я сам успеваю перебить Усиленным выстрелом один из отростков, но второй обхватывает громилу, стискивает так, что лопается кинетический щит, сминаются доспехи и хрустят кости. Биоэлектричество потряхивает англичанина. Из-под стальной брони идёт дым. Новый выстрел перешибает захватившее его щупальце, и Титан падает.

Он несётся к земле, но Левиафан, извернувшись, подныривает и ловит его распахнутой пастью.

— БЕНДЖИ!! — голос Марии уходит на ультразвук.

Беснуется ликантроп, пришедший в себя. Его звериное тело разгоняется и с силой швыряет себя к брюху врага.

Стиснув зубы, я опустошаю магазин за магазином, разрывные давно кончились, перешёл на бронебойные. Ещё чуть-чуть и аркана восстановится достаточно, чтобы активировать Струны пустоты.

А ублюдочный Кваз… не может закрыть челюсти. Не веря своим глазам, смотрю, как в жуткой пасти корячится англичанин. Он дрожит от натуги. Вся фигура согнута колесом. Руки-клинки утонули в нёбе монстра. Стальные сабатоны давят нежное мясо. Грёбаный аристо, как атлант, удерживает весь мир на своих плечах.

Время превращается в патоку.

— ЕХИДНА!! — ору я, усиливая приказ Манком.

Амелиа, сделав вираж, несётся в сторону пасти.

Левиафан шипит от болит и прикладывает ещё большие усилий. Сминается броня. Трескаются кости. Ноги Бена ходят ходуном. Он падает на колени.

— Силой и хитростью[2]! — гремит спецназовец и уже куда менее торжественно рыкает:

— Ты мной, сука, подавишься!!

Зубы окончательно смыкаются, но за секунду до этого я вижу, как стальная оболочка на поясе Донована накрывает и взводит пятёрку гранат.

Исполинская пасть захлопывается, а через миг мощнейший взрыв расцветает на месте головы монстра. Огненная корона, окутанная дымом, мешает рассмотреть детали, но сам Левиафан с агонизирующим рёвом падает. Нет… В панике ломится вперёд!

Кусок его пасти болтается на рвущихся лоскутах мяса. Оба глаза выжжены изнутри. Отростки на темечке сорвало под корень. В нижней челюсти сквозит огромная кровавая дыра. И он всё ещё жив.

Таймер показывает шесть с половиной минут.

Ехидна падает на башку врага, как стервятник. Её лезвия потрошат череп, стремясь добраться до начинки.

Инстинкты охотника констатируют очевидное: уязвимы суставы, низ живота, мозг и… Нет. Не очевидное. Яйцеклад отлично защищён от внутреннего биоэлектричества, потому что сами яйца очень горючи.

У меня нет ни зажигательных патронов, ни кумулятивных гранат.

— ЯЙЦА! ПОДОЖГИТЕ ЯЙЦА! — кричу я.

Подводный колосс вслепую топает, отбиваясь на ощупь.

— ВОДОЁМ! — командует Тай. — ТАЩИТЕ К ВОДОЁМУ!

Я даже выпадаю на секунду от удивления. Мало того, что он — молчун знатный, так ещё и не имеет привычки отдавать приказы. Значит, что-то придумал.

Левиафан и так пробивается плюс-минус в нужную сторону. Осталось только скорректировать траекторию.

Я рывком подлетаю к веренице смертоносных лап и активирую Струны пустоты. Убийственные нити рассекают суставы, и часть ног отпадает. Великан теряет равновесие. Мария взмахом косы срезает сразу две конечности. Алехандро с натугой отрывает ещё одну лапу. Хвост Амелии вкалывает убийственный коктейль прямо в глотку монстра.

— Регенерация временно выключена! — уверенно заявляет она.

Каракатица, лишённая средств передвижения, с грохотом заваливается. Падение пятиэтажки, не иначе. Ослепшая, покалеченная тварь едва не ныряет башкой в дыру — в водоём, откуда она когда-то выбралась. Лежит на самом краю, свесив жвала внутрь.

Тай, подскочив к резервуару, концентрируется, и из отверстия вырастает водяной столп. Левиафан же раскрывает до упора пасть. В её глубине закручивается вихрь. Это не гейзер, что-то другое. Как воронка, он начинает засасывать в себя абсолютно всё.

Николаю приходится вморозить себя в водоём, чтобы не улететь. Водяной столб над его головой вытягивается всё выше и, наконец, обрушивается на тушу врага плетью. Она падает вдоль всего тела, ломая и срывая хитин. Кваз ревёт от боли, всасывая всё упорнее.

Стреляя, кошусь на мечника.

В чём его план⁈

Тай, погружённый в подземный резервуар, щерится. Знакомый мне оскал, столь часто мелькающий в бою у него на лице. Кровожадная радость.

Мечник окутывается Ионным барьером.

Электричество вмиг пробегает по нему, по водоёму и мокрой туше Кваза. Заставляет его трястись от боли, как трясся Бен. Левиафан визжит и хрипит. Воронка усиливается. Лёд в ногах Николая трескается. Сияющий яйцеклад слишком защищён.

Нужно ему помочь.

Я ловлю его в прицел винтовки.

Дуплет. Усиленный выстрел. Пригоршня пуль.

Серое Веретено тарахтит, как автомат. Первый размноженный патрон, а за ним и весь остаток магазина сминается о треснувший хитин. Пули бьют и бьют в одну точку. Перфорируют придатки, где ждут своего часы новые монстры, новые хищники, новая смерть на голову жителям Земли.

Не сегодня.

Я вижу искру.

А за ней ослепительная детонация.

Проклятый помёт не горюч, он взрывоопасен.

Словно невидимая рука бога смахнула, нижняя половина туши Левиафана перестаёт существовать. Кипящее пламя прокатывается по внутренностям и таранит с обратной стороны вихрь в глотке ублюдка. Разрывает её на части.

Кинетический барьер отражает ошмётки костей, панциря и мяса.

Тишина оглушает.

Кажется, что взрывом испарило весь мир. Таймер остановлен. Кажется… мы победили.

Пустой взгляд скользит по окрестностям. Я нашариваю пачку сигарет и дёргающейся рукой подношу огонёк к раковой палочке.

Из водоёма выныривает Николай и карабкается на сушу.

Обожжённый Алехандро ковыляет в прострации куда-то в нашу сторону.

Мария отваливает придавивший её кусок панциря.

Амелиа делает круг по воздуху и подлетает к медленно собирающейся компании выживших.

— Смогли, — каркает Эль Лобо. — Справились.

— Победили, — грустно улыбается Санта Муэрте.

— Сокрушили, — констатирует Тай.

— Надрали задницу, как нелюбимому рыжему пасынку, — не остаюсь в долгу.

Ехидна же ничего не говорит.

Она просто срезает голову оборотня взмахом костяного лезвия и стреляет в меня сверлом.

[1]. Художник — Yefumm.

[2]. «Силой и хитростью» — девиз Особой Лодочной Службы.