Отключившись от московской деловой суеты, я закрылся в квартире и выбирался на улицу только за продуктами. Перепад в образе жизни оказался серьёзным – недавний мир с плотным рабочим темпом и оживлённым общением схлопнулся до четырёх стен и домашнего телефона с вьющимся проводом.
Ноябрьские вечера поглощали проблески дневного света; мокрый снег и ветер за окном поддерживали фокус на главном: обзвон школ по списку на сайте республики.
При четырёхчасовой разнице с Алтаем звонки я делал после одиннадцати утра, когда на той стороне провода заканчивалась дневная смена и появлялась вероятность выловить кого-то из школы.
Именно так – вероятность! Как я вскоре выяснил, позвонить по указанному номеру, произнести «Позовите, пожалуйста, к телефону директора» и сразу же переговорить о вакансиях не получалось. Всё оказалось немного сложнее.
Начнём с того, что приведённый на сайте номер в большинстве случаев делился между несколькими абонентами: самой школой (с доступом к телефону всего учительского состава), главой поселения (и сотрудниками администрации) и какой-нибудь почтой. Единственная телефонная линия на деревню обслуживала все основные компоненты хрупкой сельской цивилизации!
Набрав цифры с кодом 388 и после долгих гудков услышав заветное «алло», я вынужден был пробиваться дальше, через случайных людей, надеясь поймать того, кто был мне нужен. Стоит ли говорить о качестве связи? Эта бедная линия тянулась через реки, горы и долы, и до меня (думаю, и до моих собеседников) доносилась еле слышная прерывистая речь.
Пробившись наконец в школу, я убеждался, что директор, конечно же, не дежурит у телефона в ожидании моего звонка.
Если трубку снимали, чаще всего я слышал: «Она отошла» или «Что передать?». Оставалось только принять этот распорядок и уточнять, когда я должен позвонить: сегодня, завтра или на днях, чтобы добиться телефонной аудиенции с драгоценным абонентом.
В итоге выход на одного директора занимал у меня от нескольких дней до нескольких недель! Без записей о каждом контакте я бы давно потерял ориентацию в процессе.
– Алло, здравствуйте! Я хотел бы переговорить с директором школы в Улагане.
– Да, это я, слушаю вас. – Неизменно женский голос в ответ на мой отрепетированный запрос.
– Меня зовут Алексей, я ищу работу учителя в сельской школе. Нет ли у вас вакансии?
Пауза по другую сторону.
– А какой предмет вы преподаёте?
Теперь заминка на моей стороне.
– Строго говоря, я не преподавал раньше. Просто хотел бы поработать учителем. Думаю, с географией, историей или математикой для младших – средних классов справился бы.
– А откуда вы вообще звоните?
– Я сейчас в Москве, но готов переехать в Улаган.
Можно себе представить, какие мысли посещали в эту минуту школьного директора! Что за непонятный человек, зачем ему это надо и почему он звонит именно мне?
– Так… У нас нет вакансий по предметам, которые вы перечислили. Не знаю, позвоните в соседние сёла… Акташ или Кош-Агач, например. Может, у них есть варианты, но сомневаюсь.
Примерно так проходили мои короткие разговоры с директорами. За пару недель меня вежливо развернули пять школ из двенадцати!
Я уже начал переживать за свой самонадеянный план, пока в какой-то момент в списке предметов своей квалификации случайно не озвучил: английский язык.
И – о чудо! Именно эта магическая вакансия в большинстве школ была открытой! Как я успел разобраться, все учителя, кто хоть как-то знал и мог преподавать английский, осели в Горно-Алтайске или максимум в крупных посёлках вроде Онгудая или Шебалина. В маленьких поселениях на несколько сотен человек учителей иностранного языка никогда и не было: не находилось кандидатов!
Так, кажется, что-то нащупал!
Поздними вечерами, после очередной смены холодных звонков, я возвращался к вещам, на которые раньше не хватало ни сил, ни времени: взялся за «Войну и мир», которую не дочитал в юности, накупил в киоске у метро DVD с фильмами из давнего списка «посмотреть обязательно».
Живя в смещённом, почти ночном ритме, я погружался в чужие судьбы – далёкие от моей собственной, но заставляющие переосмысливать то, что казалось давно разобранным и понятым. В новом контексте классические истории о резких жизненных поворотах воспринимались иначе – острее, ближе. Мир, казавшийся устойчивым и изученным, вдруг потерял прежнюю текстуру, поблёк в одних местах и заиграл оттенками в других. Границы размывались, перспективы сдвигались – наверное, потому, что менялся я сам. Такие эффекты внутреннего фазового перехода!
В один вечер я бродил по сайтам сёрфингистов, изучая циклы сезонов, статистику высоты океанских волн, адреса кемпов по всему миру. Эта история волновала меня, как и раньше: я мечтал встать на сёрф в океане и научиться брать overheads – волны выше человеческого роста.
Следуя любопытству, добрался до цены туров. Разлёт – от полутора тысяч долларов на каком-нибудь Бали до четырёх тысяч на райских Гавайях. Чёрт, это ровно та сумма, что осталась у меня в кармане после увольнения! И пишут, что лучший сезон для волн там с ноября по апрель! То есть прямо сейчас!
Эх! Сколько весёлых затей можно выдумать вместо выезда в глухую деревню! Бали, Гавайи? Конечно! Ты с доской, красивый, молодой, через две недели – бронзово-загорелый, уверенно стоящий на волне и получающий от неё удовольствие. Точно как со сноубордом или вейком, но стопроцентно круче! Ну скажи, разве тебя это не вдохновляет, Алекс?
И странное дело: я абсолютно чётко и уверенно слышал от себя в ответ, что поездка в далёкое село, время с детьми и, возможно, что-то большее из этого вдохновляет меня сильнее! Кажется, я действительно делаю правильное дело. Как минимум – для себя. Получится ли сделать его таким и для других, скоро увидим.
К середине декабря в моих затянувшихся вечерних созвонах наметился просвет! Две школы были готовы всерьёз поговорить со мной о вакансии учителя английского!
С директором из Талды я переговорил коротко, ответа «нет» не услышал, но и внятного «да» тоже не последовало. Похоже, здесь предстояло ещё несколько раундов импровизированных телефонных интервью.
Разговор с директором школы в Улус-Черге всё расставил по местам.
– Алексей? Да, мне сказали, что вы позвоните. У нас тут уже все школы про вас знают. Вы хотели приехать поработать учителем английского, верно?
Позитивная женщина, по голосу – лет сорока, удивила меня своей инициативой и каким-то искренним любопытством.
– Да, если у вас есть такая вакансия, буду очень рад.
– Меня зовут Наталья Алексеевна. Фамилия моя – Карташёва. Есть у нас такая вакансия. Вот только поясните: какое у вас образование? Педагогическое?
– К сожалению, нет. У меня техническое образование. Но зато – золотая медаль и красный диплом. И главное – я жил в США, работал в международной компании. Мне есть чему научить детей в английском, притом настоящем, используемом в реальной жизни.
Мне было искренне любопытно, возымеют ли действие все эти мои регалии в приземлённой российской глубинке.
Наталья Алексеевна ненадолго замолчала, затем уточнила:
– Когда вы хотели приехать?
– Хоть на следующей неделе – как только подтвердите!
– Январь скоро… Получается, готовы приступить со второго полугодия?
– Да, выходит, так.
Кажется, вырисовывается вариант! Неужели мой план сработает?!
– Хорошо, приезжайте в первых числах января. Мы вас встретим, я покажу, что к чему в первые дни. Что у вас с жильём?
– Пока не знаю, буду на месте разбираться.
– Ясно. Если потребуется, угол мы вам организуем. Запишите мой адрес. И берите с собой документы – все, что у вас есть!
Не знаю наверняка, как устроен этот мир, но, судя по всему, на одного искателя приключений всегда найдётся союзник, поддерживающий мечтателя в его начинаниях.
Таким образом, к концу декабря у меня на руках был оффер на работу учителем английского языка. Пусть устный, на честном слове по хрипящей телефонной линии, зато из настоящей деревенской школы горной республики с таким красивым названием – Алтай!
Переспав пару ночей с воодушевляющим новостями, я окончательно принял: мне не показалось, меня и вправду ждут в школе. Какие только невероятные планы не претворяются в жизнь, если знаешь, чего хочешь!
Покопавшись в Интернете, я узнал, что Улус-Черга – одна из небольших алтайских деревень на нагорье с населением чуть меньше трёхсот человек. Средняя школа, классы – с первого по девятый. В классе по пять-восемь учеников. Негусто!
Мобильной связи в деревне нет: ближайшие сотовые вышки – в районном центре Шебалино, на Катуни (для туристов) или в Горно-Алтайске, столице республики. Может быть, и к лучшему: вернусь к жизни вне Сети – в самый раз для человека, желающего сосредоточиться на главном. От деревни до Горно-Алтайска – примерно два часа на автобусе (если он там ходит). Немало, но приемлемо. Думаю, в городской центр периодически придётся выбираться.
На тему преподавания у меня вырисовывалась одна идея.
Раз я беру классы, где иностранный язык никогда не вели, у меня по факту – карт-бланш на методику! В любом случае провести, например, старшеклассников через всю школьную программу не получится. Да и нужна ли эта официальная программа?
Я вспоминал собственный опыт изучения английского, когда на курсах в старших классах поставил язык и через шесть месяцев знал его лучше, чем одноклассники, изучавшие его годами. Вот если бы у меня получилось провести своих учеников через подобную программу… К лету они могли бы общаться на базовом уровне, читать, аудировать. Что может быть лучше для зарождения интереса к языку?
Стоит припомнить ключевые компоненты моего обучения на тех курсах и воспроизвести их в школе. Звучит как план!
Так, пора готовить багаж. Что я вообще беру с собой?
Тёплые вещи! Я посмотрел данные о климате в Улус-Черге, цифры заставляли задуматься. В зимние месяцы ночная температура уверенно уходила за −35, днём воздух грелся до −25–30. Такого в Москве я не видел, отвык от экстремальных режимов.
Еду в фирменный магазин Columbia и к подаренным ботинкам беру тёплую куртку на морозы – с причитающимися аксессуарами в виде шапки, шарфа и варежек. Шерстяные носки потолще тоже пригодятся!
Раз такое дело, покупаю здесь и рюкзак, складываю в него купленные вещи, убеждаюсь, что места про запас достаточно.
Заезжаю в «Библио-Глобус» – покупаю книжки для преподавания английского, максимально близкие по идеологии к моему подходу: больше разговорного языка, простые правила, забавные тексты.
Беру на Алтай свой домашний ноутбук! К нему докупаю внешний DVD-дисковод, несколько фильмов вроде «Гарри Поттера». Первый фильм этой серии понравится любым возрастам – отличный кандидат на аудирование! Заодно в книжном набираю учебных CD с детскими песенками – тоже могут пригодиться. Ну и трилогию «Властелина колец» – для себя, пересматривать долгими зимними вечерами.
Захватываю с собой парочку томов учебных кейсов по тестам TOEFL и GMAT. Если судьба развернётся на подачу документов в бизнес-школы за рубежом, тренировки помогут.
Ну и, раз самый толстый труд Толстого я дочитать не успел (добрался до середины первого тома), беру весь роман с собой – доведём дело до конца!
Открыв карту на экране лэптопа, я набросал маршрут: в целях экономии поеду на поезде, в Екатеринбурге остановлюсь у Вирта. Дальше – Новосибирск, затем – Бийск. Оттуда, похоже, на автобусе – в Горно-Алтайск. Как добираются до самой деревни, разберёмся на месте.
Пора подбить финансы на финальный этап подготовки. Что там вырисовывается по расходам?
Дорога из Москвы до деревни – заметная статья. Среди прочих – тёплая одежда, книги, диски. И главное – оплата аренды квартиры до выезда. Как быстро тают деньги! На руках остаётся чуть больше двух тысяч долларов – семьдесят тысяч рублей.
Кладу основную часть денег в Сбербанк, уточняю, смогу ли снять их по карте в банкомате где-нибудь в Горно-Алтайске. Ответ: да. Прекрасно!
Зарплату с Натальей Алексеевной я даже не обсуждал – всем было понятно, что из Москвы в деревню я еду не за длинным рублём. Судя по Интернету, доход учителя составлял от четырёх до шести тысяч рублей в месяц в зависимости от нагрузки. Полагаться на учительскую зарплату не стоило, но как прибавка к отложенным деньгам – пусть будет.
Две тысячи четвёртый год я встретил дома, в одиночестве, выбравшись на улицу лишь на полчаса, когда отгремели дворовые салюты. «Новый год – новая жизнь!» Сложно было не согласиться с этим заклинанием. Всеми своими мыслями я был в далёких заснеженных горах.
День выезда. Отвожу коробку со сложенными в чехлы деловыми костюмами, галстуками и ботинками Михаилу Тимошину, он оставляет её у себя на балконе «до востребования».
В программе вечера – особый суши-сет: запечённые роллы с крабом. Знал Михаил, чем порадовать выезжающего на бессрочную деревенскую диету!
На прощание он обнял меня:
– Удачи, Лёха! Давай, удиви там всех!
В голове – размытая картинка будущего. В сердце – ощущение готовности к приближающемуся шагу и одновременно неуверенность в завтрашнем дне. Да и откуда взяться уверенности, когда едешь в полную неизвестность?
Стоило признать, то были знакомые мне чувства и переживания. Они сопровождали все мои серьёзные решения, и я принимал их как естественную часть плана. В конце концов, всё, что я из себя представляю, со мной; как я распоряжусь этим, зависит только от меня.
Выйдет ли польза от этого этапа моей жизни? Так или иначе – узнаем! Время, вселенский судья, всё расставит по местам.
Путь до Екатеринбурга занял чуть больше суток. Успел и выспаться, и подумать, о чём думалось. Нечасто я катался на поездах по России, но каждый такой маршрут запоминался хорошо. Занесённые снегом поля и леса отличались от августовской зелени былой поездки с Куракиным до Череповца!
В Екате я остановился у Вирта, друга студенческих времён из нашей разношёрстной компании. Две ночи провёл с ним, обсуждая новости его жизни и свои планы.
– Экономика на Урале хоть и поднимается, – рассказывал мне Вирт в своей съёмной квартире на Изоплите, – но явно с запозданием от вашей, столичной.
– Откуда такие выводы? – поинтересовался я.
– Ну смотри, я в компании по продаже компьютеров работаю. Бизнес вроде хороший, но со своей зарплатой, ёлки-палки, еле концы с концами свожу. Объёмы в конторе есть, но как будто в ноль работаем. Приходящие партии компов мы, менеджеры по продажам, сами на второй этаж поднимаем!
– Да, дело такое! – Я легко представлял себе подобную ситуацию. В «Ламбер хаусе» народ тоже друг друга заменял и не чурался любой работы.
– Но, для примера, владелец фирмы машину сменил – на новую «Тойоту». Из отпуска в Анталье недавно вернулся. Я на таком фоне прямо задумался: может, дело не в конторе, а в том, что я в найме?
«Что-то это мне напоминает! – подумал я. – С разных сторон, но к одним выводам люди приходят!»
– Задумываюсь занять денег в банке под товар и открыть свою аналогичную конторку, – продолжал Вирт, – За три года изучил процессы, ассортимент, поставщиков знаю. Маржа нормальная должна быть, если не шиковать с офисом и лишними расходами.
– Слушай, ну отличная тема, я считаю! Могу только удачи пожелать!
Двигать булками в этом мире приходилось не только мне. Но не так ли строятся бизнесы, капиталы, а в конечном итоге и экономики стран? И всё это – из кирпичиков-судеб самых обыкновенных людей, таких, как Вирт и я.
– Ну а у тебя, Лёха, что происходит, куда снова ломанулся в начале года? – спросил Вирт.
Я ещё из Москвы рассказал другу про алтайский замысел, сейчас делился последними новостями: есть село и школа, где меня ждут!
– Даже любопытно, что там за деревня такая, – задумчиво произнёс Вирт, доедая со мной на пару вечерние пельмени. – Я бы точно на такое не решился. Встать на ноги, подняться в карьере, бизнесе – и бросить всё, рвануть куда-то к чёрту на рога… От одной такой мысли свихнуться можно… Короче, ты в своём репертуаре! За это мы тебя и любим!
Вирт был из тех друзей, которые поддерживали меня и с автостопом, и перед выездом в США. Приятно было знать, что есть люди, которые поддерживают меня со всеми моими стремлениями – как близкого им человека.
– Я же на Алтай – только туристом, – завершал Вирт наш ужин. – Если что – зови в гости!
На второй день я встретился с Андреем. Тем самым, Первозванным.
По мере нашего взросления, да и моих перемещений по миру, мы виделись всё реже. Связь, когда-то крепкая и живая, истёрлась до формальных созвонов на дни рождения и новогодние праздники.
Андрей жил всё там же, в квартирке на Уралмаше, с мамой; бабушка, выполнив свою миссию по воцерковлению внука, покинула сей мир.
Мы сидели на кухне советской панельки, каждый предмет которой был знаком мне как родной: стол, накрытый прозрачной клеёнчатой скатертью, потёртые деревянные табуретки, за спиной – вздыхающий каждые десять минут холодильник «Бирюса». В руках у нас кружки с чаем, на столе – домашние вафли маминого приготовления.
Сколько ночных часов мы провели на этой кухне, говоря о самом важном – юношеских надеждах, вере, будущем!
– Андрюха, представляешь, исполняю давнюю мечту! Помнишь, когда-то обсуждали? – рассказывал я другу. – Бросаю всё, еду в деревню! Пусть не за молитвенными подвигами, но кое-что в планах есть – английский буду детям преподавать!
Андрей посмотрел на меня, отпил чая и огорошил:
– Ну, не знаю, Лёша, зачем тебе это?
– В смысле, зачем? – Я глядел на него в недоумении, если не в шоке.
– Ну, ты же говорил: карьеру делаешь, деньги зарабатываешь. Что тебе там, в деревне, делать? Не понимаю.
Он отломил вафлю, обмакнул в пиалу со сгущённым молоком, отправил в рот. Я же сидел, словно оглушённый ударом грома.
Не понимает?! Это я не понимаю его!
Мы же вместе грезили о самопожертвовании, подвижничестве, заброшенной избушке в лесу, где можно было посвятить жизни Богу и спасению душ – своих и человеческих! И вот я практически за этим еду в Улус-Чергу, а Андрей не понимает, о чём я??
Чёрт, большего удара перед выездом я получить не мог.
– Ну, это же не про карьеру, – объясняю я как могу. – Просто на время посвящаю себя этому делу. Потом вернусь в Москву, скорее всего, продолжу – и с деньгами, и с бизнесом… Понимаешь?
Андрей подвинул мне вафли, долил кипятка в кружку.
– Ну хорошо, держи в курсе. Надеюсь, задуманное у тебя получится. Не знаю уж, насколько это возможно, тебе виднее… Хорошо бы благословение от батюшки на такое получить… Меня тоже можешь поздравить: оформили дьяком в храме на Вознесенской. Помогаю со службами в выходные и в праздники – после рабочей недели.
– Поздравляю! – поддержал я друга искренне, насколько мог. – Рад за тебя, это всегда было тебе по душе. А где работаешь сейчас?
– Всё там же, на турбинном заводе. Станки с ЧПУ настраиваем. Зарплата устраивает, платят вовремя. Важно, что времени на молитвы и на храм достаточно остаётся. – В главном Андрей себе не изменял.
Та встреча стала нашей последней. Мы и так были разными – в характерах, амбициях, ожиданиях от жизни… Настолько, что сами удивлялись нашей дружбе. Особая связь на духовном уровне перекрывала всё.
В тот день, прямо за вафлями и чаем, наша связь разорвалась. Больше нас не связывало ничего.
Поздним вечером выдвигаемся с Виртом на вокзал.
Прохладно: минус десять, лёгкий снежок. Вирт провожает, подбадривает меня – как и раньше по другим поводам.
Я же стою на перроне в адреналине, как когда-то перед прыжком с парашютом.
Случилось у меня такое в первый год жизни в Москве. Проезжал на машине мимо Кубинки, увидел белые пушинки в небе – прямо зацепила картина, решил обязательно получить такой опыт. На следующее утро, с рассветом, был на месте, оплатил прыжок, прошёл инструктаж – и провёл там весь день до самого заката, ожидая спокойного ветра.
Прыгал с десантным парашютом – белым, круглым, с дыркой посередине купола для стабилизации. Без тандема или летящих рядом инструкторов!
В вертолёте, старом гремящем Ми-8, в команде опытных парашютистов и новичков я понял, что с момента взлёта другого выхода, кроме как прыгать, нет. Вытяжное кольцо парашюта закреплялось на горизонтальном тросе среди других, ждущих своей очереди. Никто отцеплять тебя не будет – дожидаешься прыжка товарища впереди, встаёшь перед открытым люком, считаешь вслух: «Раз, два… три…». Пошёл!!
Возвращаюсь к морозному вокзалу и своим котомкам. Щёки пощипывает пропахший мазутом морозный воздух. Оглядываю свой поезд, вход в вагон с высокой подножкой. Стоящая рядом проводница похлопывает себя по бокам.
Перевожу взгляд на друга.
– Береги себя, Лёха! – Вирт обнял меня. – И смотри, не женись там! По крайней мере, сразу, – то ли пошутил, то ли дал он мудрый совет на прощание.
Зарекаться не будем, как говорится. Надолго ли еду, вернусь ли обратно? Если вернусь – что привезу с собой? Ничего этого я не знал, и этот факт не переставал изумлять меня.
Ещё сутки, и я в Новосибирске. Пересаживаюсь на другой поезд, провожу в нём следующие одиннадцать часов, включая ночной перегон. Бийск. Покупаю билет на автобус. Несколько часов ожидания на автовокзале, ещё через два я в Горно-Алтайске.
Близко, но до сих пор не на месте. Ощущение, что еду на край Ойкумены!
По приезде в столицу республики я успел разглядеть центральную улицу с площадью близ вокзала. По левую сторону проспекта вверх уходили крутые холмы – горная местность давала о себе знать.
Выхожу из автобуса с рюкзаком за спиной, вытаскиваю на снег высокую тележку на двух колёсах, доверху заполненную книжками.
В морозном воздухе – непривычный запах гари. Город покрывает серая дымка.
Электронное табло над входом в автовокзал показывает:
16:03
Температура −27 °С
Неслабо, но я к этому готов! Смотрю на свои ботинки. Пока не ощущал, чтобы пальцы замерзали. Неплохо современные технологии работают!
Прохожу в здание автовокзала, выясняю про билеты до деревень. Ближайший транспорт до Улус-Черги: уазик-буханка. Отъезжает через полтора часа, уже затемно. Это не очень.
Билет – двести рублей. А это по-человечески!
Перекусываю горячим пирожком с капустой из киоска рядом с вокзалом, пробираюсь в обогреваемый зал, устраиваюсь на потёртом металлическом кресле в ожидании маршрутки.
Час с половиной пролетают в полудрёме. Пора выезжать!
Прохожу за здание вокзала к линии чадящих выхлопом икарусов, жёлтых угловатых пазиков и серых буханок-уазиков.
Загрузка в рейсовую «буханку» идёт в порядке живой очереди. Моё место у окна, но это ничего не даёт – в промёрзшее стекло не видно ни зги. Багаж проталкивается в конец салона, оттуда пассажиры будут забирать его перед выходом на остановках по деревням.
Народ вокруг местный, большинство лиц азиатского типа. «Это тебе не Екат или Новосиб: у алтайцев своя народность», – вспоминаю я. Соседи выдыхают пар, общаются, передают приветы знакомым: старики, женщины, несколько студентов, судя по возрасту. Точно – новогодние праздники, молодёжь возвращается из городов навестить родных!
Уазик, не выключая двигателя, поглощает пассажиров. Те забивают все до единого места, включая то, что рядом с водителем. Последний загрузившийся с силой захлопывает дверь в салон, и мы отправляемся.
Через два ряда сидений передо мной – кусок оттаявшего лобового стекла. Трясясь на ухабах, я рассматриваю сквозь него клочок дороги, еле освещённый фарами нашей машины, слушаю звуки обгоняющих нас грузовиков, неразборчивые голоса соседей…
Что ведёт меня в места, в которых я не был и которые далеко не всегда похожи на курорт?
Автостоп, затем Америка, сейчас – Алтай. И на каждое такое приключение у меня находятся свои причины. Что стоит за таким паттерном? Неужели во мне срабатывает древняя программа открытия новых территорий, та, благодаря которой человечество тысячелетиями распространялось по планете, осваивая неведомые ранее земли? Быть может, в каждом человеке заложен элемент такой программы, просто у меня он выражен особенно явно?
До деревни мы доехали в темноте, ближе к восьми вечера.
Выхожу на развилке за отражающим свет фар указателем «Улус-Черга», смотрю на светящиеся впереди огоньки домов. «Буханка» направляется дальше в горы, развозить оставшихся пассажиров, я же останавливаюсь на минуту, оглядываюсь и прислушиваюсь к тишине. С удовольствием вдыхаю морозный воздух – без гари и дыма.
Вот я и на месте. Полная луна, свежо и морозно. Так далеко, что еле добрался!
Скрипя утеплёнными калошами по припорошенной дороге, направляюсь к огонькам. На спине рюкзак, за собой волочу непослушную тележку. Сухой ветер в лицо – хорошо хоть, не сильный. Однако щёки и нос уже подмерзают.
Ни машин, ни людей! Я один на улице на всю деревню! Ну что же, селение небольшое, время позднее – принимаем как есть.
Дохожу по дороге до какой-то тёмной прогалины между домами, за ней вижу сарайчик с подсвеченной надписью «Продукты». Сельский магазин. Из прогалины выходит житель, переходит дорогу недалеко от меня.
– Добрый вечер, не подскажете, где здесь вот этот дом? – Я достаю из кармана бумажку и зачитываю прохожему еле различимый в лунном свете адрес.
Человек останавливается посреди дороги, смотрит на меня секунду, затем удивляет:
– Так вы наш новый учитель английского?
– Да, вот только приехал.
– Вам к Наталье Алексеевне, получается, нужно, к директору?
– Да, всё верно, к ней.
Мужчина разворачивается, машет рукой вдоль дороги, объясняет, что нужно перейти большой мост, дальше с полкилометра пройти по прямой и у высокой горы свернуть налево, к дому на возвышении. Там, за мостиком поменьше, жилище директора и её семьи.
Благодарю, шагаю как сказано. По тёмной дороге с редкими фонарями дохожу до еле заметного сворота. Слева, метрах в ста, вижу дом на пригорке – два строения, соединённых верандой. В правом срубе светятся окна. Из трубы поднимается белый дым.
Слышу шум речки. Надо же, не замёрзла! Шагаю по мостику, волочу по тёмным брёвнам свою тележку.
Невысокий редкий забор, колотушка на двери. Лает большая собака. Стучу.
К калитке спускается женщина: глаза с восточным разрезом, круглая меховая шапка, на плечи накинут расстёгнутый пуховик.
– Вы Алексей?
– Да.
Посмотрев на меня, женщина улыбается и переходит на «ты»:
– Заходи в дом.