Московский офис принял меня буднично, без конфетти и оркестров. Коллеги ждали меня – не в последнюю очередь с тем, чтобы вернуть обратно моих клиентов! По счастью, пока я наслаждался фондю в Швейцарии и круассанами в Париже, Арсений Ли набирал обороты, и теперь наша команда, пусть и впритык, покрывала растущий объём нагрузки.

Приобретённый мною швейцарский опыт не был прямо применим к повседневной работе в Москве, однако подспудно влиял на мои подходы к кейсам, которые возникали на горизонте.

– У тебя прямо helicopter view появился! – в первый же месяц поделился со мной Михаил Тимошин.

Приятно было слышать такое! Глобальный взгляд на локальные вопросы становился частью моей повседневной практики. Кажется, и моя репутация в компании подросла!

В поисках новой квартиры я заранее, из Цуга, созвонился с хозяйкой, от которой уехал, и узнал, что моя квартира до сих пор свободна! Она так и не сдала её за полгода… Мог и вещи не вывозить! Неужели я всё это время переплачивал? Ко взаимной радости, и моей, и лендлорда, я вернулся в знакомое жильё как в родное – за ту же ставку.

* * *

Я ходил на работу, встречался с друзьями и катался на вейкборде, записался на курсы подготовки к западному MBA, но был не в силах остановить захватившие меня в Цуге размышления.

Перед моими глазами стояли старцы и подвижники, отрёкшиеся от своей жизни ради других, – мощные примеры, с юности вдохновлявшие меня! Вот кто смог отказаться от повседневной суеты, чтобы сделать большее!

«На Серафима Саровского я, конечно, не тяну, – размышлял я. – Но в своём небольшом масштабе мог бы попробовать хоть что-то».

Разбираясь с путаными мыслями и многослойными мотивами, я обнаружил, что юношеская фантазия о жертвенном уединении окончательно преобразилась в моей голове в нечто деятельное, связанное с реальной, измеримой пользой, которую я мог бы принести людям.

Как минимум – вернуть то, что я получил от них за прошедшие годы. И в общем балансе добра там было неизмеримо больше!

Вопрос времени тоже звучал актуально. Прямо сейчас я ещё мог бросить всё и уехать куда-то со своими мечтами. Через год-два это станет невозможным. «Здравствуйте, девушка, вы мне так понравились! Выходите за меня замуж! Только такое дело – мне вскоре предстоит поехать туда, не знаю куда, принести то, не знаю что. Вы, конечно же, не против?»

Заблудившись в абстрактных размышлениях, я возвращал себя на землю.

Что я вообще могу? Какого плана пользу я способен принести тем самым людям? Может быть, достаточно отчислять какой-то процент с зарплаты на благотворительность? Пахнет покупкой индульгенции…

Финансовая помощь – это неплохо, но не то, чего я хочу. Мне нужно отдать самого себя, как это делали для меня другие. Они же не деньгами меня поддерживали, а гораздо большим – своим временем, силами, вниманием и заботой!

Так, хорошо.

Вот! Дети в Африке! Классический путь волонтёрства! И звучит красиво! Вода, лекарства, возможно, преподавание… Или северный Китай сельской местности – там и язык будущего можно подучить.

Но, чёрт подери, я уверен, и в России есть дети, которым не помешает лишнее внимание! Какая там, к чёрту, Африка или Китай… (Вот где патриотизм брал верх над тщеславием!)

Подожди! Кажется, я понял. Зачем изобретать велосипед?!

Толстой в Ясной Поляне школу построил и преподавал там!

Работа учителем! Точно!

Я мог бы найти работу в сельской школе. Где-нибудь в российской глубинке. Подальше от городов, там, где дети не особо избалованы и где мои знания будут применимы. Я неплохо знаю географию, историю. Математику до старших классов хорошо помню. Уверен, там бывают такие вакансии!

На минуту я представил себе картинку.

…Захожу в класс. Простая чистая комната с побелёнными стенами. За окном колышутся ветви желтеющей берёзы. Дети поднимают головы, шум утихает. Я пишу мелом на потёртой доске: «Урок географии. Части света». Вижу, как ученики смотрят на меня – с пиететом и ожиданием. А я, спокойно и уверенно, рассказываю про Америку, Европу и, конечно, про главную мировую достопримечательность – «Макдональдс».

После уроков выхожу на улицу. Воздух чистый, как родниковая вода. Кто-то из старших учеников, напевая «Ой ты, степь широкая», поднимает, позвякивая цепью, ведро из колодца, девочки у школьного крыльца лепят песочные куличики. Я здороваюсь с местными, они знают меня по имени. «Алексей Вячеславович, – говорят, – вы нам как родной стали!..»

Ладно, смех смехом – ясно, что всё будет по-другому. Но как, можно узнать только ввязавшись в это дело.

Важный вопрос: если я решусь на такой поступок, не станет ли он препятствием, помехой для моих планов на бизнес и жизнь? Что-то не припомню я людей в моём окружении, кто проделал бы такой трюк и продолжил карьеру – в той же RBT. Как после возвращения будут смотреть на меня будущие партнёры, коллеги, работодатели?

И на что жить в деревне? На учительскую зарплату лучше не рассчитывать – представляю, какие там копейки… Стоит отложить с последних зарплат несколько тысяч долларов, на них продержусь сколько-нибудь.

Вопросов было много, однако ответы, пусть наивные и непроверенные, понемногу складывались в неровный, но такой притягательный пазл!

* * *

На курсы MBA Consult на Пушкинской площади, где я зубрил вечерами бесконечные тесты для зарубежных бизнес-школ, заглянул недавний выпускник Harvard Business School.

Подтянутый русский парень лет тридцати с небольшим, он прилетел в Москву по каким-то делам. Курсы пригласили его дать часовую сессию – в качестве человека, взошедшего на академический Эверест и вернувшегося живым.

– В целом поступление маловероятно, но реально, – рассказывал он нашей группе человек в десять. – Высокие результаты GMAT, конечно, важны. Про TOEFL даже не говорю – база должна быть закрыта. Но приёмная комиссия смотрит и на профиль: что человек из себя представляет, что сможет дать обществу. Это дифференцирует людей в глазах университета, это то, что они ищут.

Спикер явно знал, о чём говорит, и слова его звучали удивительно актуально.

– Подскажите, а как университет смотрит на пробелы в карьере? – Я пытался оценить риски вынашиваемого мною плана. – Например, если человек занимался проектом, не вписывающимся в общую картину его профессиональной траектории?

– Начнём с того, что в США есть понятие gap year, промежуточного года, который берётся перед поступлением в университет – сразу после школы или, бывает, в другой период. Люди используют gap year для персонального развития, разбираются со своими интересами. Кто-то путешествует, кто-то работает волонтёром. Каждый реализует эту возможность по-своему.

– Получается, абстрактный Гарвард адекватно посмотрел бы на то, что сотрудник корпорации взял перерыв и поехал, скажем, поработать учителем, а потом продолжил карьеру? – Я хотел на сто процентов убедиться, что понимаю спикера верно.

– Думаю, да. Это абсолютно нормально. Даже приветствуется, если всё остальное на уровне.

В тот вечер я вышел из здания курсов поражённым и освобождённым. Стоя на Тверском бульваре перед проносящимися машинами, я буквально ощущал, как в груди клокочет и рвётся наружу:

– Я нормальный! Нормальны-ы-ы-ый!!

Чёрт подери! Есть в этом мире люди, которые понимают: то, чего я хочу, – это моё, человеческое, искреннее и адекватное! Пусть даже какая-то часть общества посчитает меня странным, не в своём уме, – я буду знать, что найдутся и те, кто меня поймёт! И главное – я смогу сделать то, что по-настоящему вдохновляет меня, делает меня живым!

Я не сумасшедший! Я сделаю то, о чём мечтаю!

Нормальный!!!

* * *

Ладно, эмоции – это круто, но без действий они так и останутся артефактом моего внутреннего мира.

Учителем так учителем! Какие варианты по регионам?

Снова, как тогда, перед автостопом, я рассматривал бумажную карту России, не зная, куда заведёт меня мой план.

Подмосковье – близко, но не так уж и плохо там люди живут, да и с учителями, уверен, больших проблем нет… Может, подальше, вроде какого-нибудь Омска? Вариант. Может быть, ещё дальше? Взгляд скользнул по карте вправо…

Алтай!

Этот район был выделен красным, переходящим в коричневый.

Горы! Они мне так понравились в Швейцарии! Пусть и в этой поездке будут со мной!

На той же неделе я изучил сайт Министерства образования Республики Алтай и, найдя там список из двенадцати школ, разбросанных по отдалённым деревням, решил: в одной из них точно найдётся какая-нибудь учительская вакансия.

И если на Алтае ничего не подберу, пойдём ещё дальше – где-нибудь да отыщется для меня работа!

* * *

Мы сидели на кухне у Михаила Тимошина, ждали, пока заварятся зелёные листья в чугунном чайнике азиатского стиля, и прислушивались к рисоварке, в которой готовился главный ингредиент ужина.

В последний год гастрономическое увлечение моего друга рисом и рыбой эволюционировало до приготовления суши на дому – из японских деликатесов, купленных в магазинчике на Новослободской. Раз в пару месяцев мы собирались у него на квартире – резали водоросли, пахучую рыбу, крутили роллы и строгали маринованный имбирь. Собственноручно собранные суши радовали не меньше ресторанных, но главный секрет состоял, конечно же, в разговорах, сопровождающих процесс.

– Вот скажи, Лёха… – произнёс Михаил, разделывая неизвестную мне жёлтую рыбу. – Как люди устроены? Мы едим мясо и хлеб. Японцы – рыбу и рис. Вроде рацион разный, а в итоге те и другие размножаются, изобретают что-то, воюют. Нет разницы, чем питаться, получается?

– Подозреваю, ты недалёк от истины, – отвечал я, раскладывая зелёную пасту в пиалки. – В той же Швейцарии народ сэндвичи с кофе потребляет да салаты. Ну, может, пасту, мясо по случаю и на выходных. Но супов, например, нет как класса!

– Правда? Мне мать говорила: если ребёнок три дня не ест суп, он умирает. Я так и ел: щи-борщи да каши в придачу.

– Аналогично! А эти о супах не парятся, однако живут! И живут красиво!

Мы бы так и болтали о странностях мира, глобальных трендах, корпоративных новостях, как это обычно происходило на наших вечерних посиделках, но сегодня я хотел поделиться особенным: алтайскими планами!

– Короче, Миша, есть у меня такая идея: уволиться из RBT и поехать в деревню – работать учителем.

Михаил отложил широкий японский нож, вытер руки о фартук.

– Крайнов, ты шутишь?

– Да нет же, серьёзно. Такая идея у меня. Даже план почти.

– Кажется, я чего-то про тебя не знаю. И откуда такое?

– Давненько вынашиваю. В швейцарской командировке многое прояснилось. На этой неделе окончательно сформулировал для себя.

– Прямо уходить из компании будешь? Ты же на хорошем счету!

– Ну, без жертв в таких случаях не обходится.

Я понимал удивление Михаила, сам недавно проживал то же самое. Объяснять в деталях было непросто, я обозначал главное:

– Жизнь одна, летит быстро, на такие мечты окно возможностей короткое. Надеюсь, вернусь в обойму, и в нормальной форме.

– Блин, толстовщина какая-то! К такому или всю жизнь идут, или, не знаю, после потрясений каких-то приходят!

Помня об избушке в лесу, которой мы грезили с другом Андреем, я ответил:

– В моём случае – всю осознанную жизнь.

Михаил посмотрел на меня пристально, не стал копать дальше. Выключил рисоварку, вернулся к рыбе на столе.

– А на что жить в деревне будешь? Корову заведёшь?

– Про корову – идея, конечно, смелая… Начну с простого: отложу денег с зарплаты да затяну пояс потуже. Суши те же из меню исключу однозначно. Ну, если только ты мне бандеролью их высылать не будешь!

– Загадочная русская душа! А чего достичь хочешь, как успех свой измерять будешь? Короче, какие KPIs у проекта?

Вот это правильные вопросы! Примерно такое я и хотел услышать от Миши – прикладное, конкретное.

– Показатели пока выглядят размыто, но общий замысел – передать некоторому количеству деревенских детей что-то, чего без меня они бы не получили. И желательно полезное, что глобально повлияло бы на их будущее – через знания, увлечённость, возможно, мотивацию. Как-то так это у меня в голове выглядит. Более точно, как мы в бизнесе подходим, я пока не могу сказать. На месте, надеюсь, прояснится.

Мы собрали на подносе с десяток суши с жёлтой рыбой, разложили васаби, соус, имбирь, переместились за обеденный стол, разлили чай из тяжеленного чайника.

– И надолго ты в деревенские пастыри?

– Минимум полугодие нужно отработать, так думаю, – размышлял я вслух. – Иначе ничего особо и не успеешь. Год – оптимально, наверное. Дальше оставаться – только если что-то там меня прямо затянет. Не знаю, что уж это может быть. В Москву точно захочу вернуться – планов громадьё! Возможно, продолжу с карьерой. Может, и в бизнес-школу успею поступить! И главное, если получится, – бизнес свой хочу открыть, есть пара идей.

– Не скромничаешь, смотрю! Ну ладно, держи в курсе тогда. И нужна будет помощь – дай знать.

Михаил подложил мне последний слепленный рыбно-рисовый кусок.

– А я в Питер думаю перебираться, – признался он. – Там заманчивая вакансия открывается – лидерская, региональная. Команда большая. Лев вроде не против меня поддержать.

– Вот и ты двигаешься! А то молчал!

– Ну не в деревню же! В культурную столицу, если что!

Наши географические пути с Михаилом расходились в противоположных направлениях. Однако расстояния, как показала жизнь, – не помеха настоящей дружбе.

* * *

В Royal British Tobacco подходило время Mid Year Performance Review.

Важное событие в конце лета, на котором менеджер встречается с сотрудником, делясь обратной связью за прошедшие полгода, рекомендациями по работе и, главное, – оценкой достигнутых результатов.

Каждое такое ревью со Львом строилось в виде вдумчивой структурированной беседы и занимало не меньше часа. С таких встреч я выходил заряженный, с обновлённым взглядом на себя и свою работу. Всегда находилось, что уточнить в своих подходах; в явном виде отмечались и сильные стороны. Один из самых полезных ритуалов, которым я научился в RBT!

Однако теперь на этой сессии мне предстояло поделиться со Львом своими планами, такими крутыми и вдохновляющими для меня – и, подозреваю, обратными по знаку для Льва. Если подумать, не затем он ждал меня в Москве, чтобы через несколько месяцев услышать, что я ухожу… И куда? Не к конкурентам или в другую индустрию, а в какую-то деревню… Чьих координат и названия я пока и не знаю!

– Ну что, Алексей, поздравляю с отличными результатами в твоём портфеле! – Лев зашёл с позитива. – «Перекрёсток» растёт – и в доле, и в объёме. «Рамстор» в неплохой форме. «Семёрка» в нас влюблена теперь. Вижу, швейцарский воздух хорошо на тебя повлиял! Какие у самого наблюдения?

– В целом отлично, командировка действительно шикарной оказалась – спасибо ещё раз! По работе – да, тащу в полную силу. Полугодовые бизнес-ревью с клиентами как раз в процессе. Достижение согласованных целей приносит своё удовлетворение.

Мы сидели на нашем привычном первом этаже в переговорке для двух сотрудников. Разговор в такой среде получался откровенным, прямым. Атмосфера располагала к доверию.

Пройдясь по моим компетенциям с наблюдениями и примерами, Лев откинулся в кресле и, посмотрев на меня, озвучил:

– Смотри, Алексей, в компании в самом разгаре цикл карьерного планирования. Руководители обсуждают следующие шаги, промоушены для членов своих команд. На следующей неделе мне предстоит такая встреча с моим руководителем, будет обсуждаться моя команда, в том числе и ты.

Было любопытно узнать такие детали! До этого я ничего похожего от Льва не слышал, хотя прошёл несколько ревью.

– Так вот, Алексей… – Лев улыбнулся. – Я буду рекомендовать тебя в качестве своего саксессора.

Что? Лев рекомендует меня на своё место при следующем собственном карьерном перемещении? Вот это новость! И когда я это узнаю́? В день, когда планирую сообщить о своём уходе!

Чёрт подери, почему каждый важный шаг в моей жизни сопровождается каким-то библейским искушением?

Вот тебе «бизнес» – не езжай в автостоп, вот тебе «еда, крыша и друзья-студенты» – оставайся во «Флагах». Ладно, хрен с тобой, вот корпоративная BMW и квартира в Цуге – оставайся уже в Швейцарии, не тупи!

Могу я что-то решить и сделать, не встречая отвлекающих от главной цели соблазнительных альтернатив?

Наученный предыдущими дилеммами, я не был особо удивлен. Было ясно, что так просто свалить в деревню у меня не получится. Но моя решимость и, главное, вдохновение от этого рожденного сердцем плана перевешивали любые плюшки и карьерные перспективы.

Занять место Льва я в своей жизни успею. Если не в RBT, то на сравнимой позиции в другой, не менее крутой компании. А вот исполнить мечту – съездить на Алтай, отработать там учителем сколько Бог даст – могу только сейчас.

– Лев, – начал я, собираясь с мыслями.

Непросто было собрать слова в правильном порядке. Мне не хотелось ни огорчать, ни разочаровывать своего руководителя – столько он для меня сделал…

– У меня такие новости, Лев: я планирую уходить из Royal Tobacco. Не прямо завтра – через время, достаточное, чтобы подобрать мне замену.

– Что случилось? – Лев искренне удивился, наклонил голову, чтобы посмотреть на меня над очками.

– Есть у меня одна идея. Поехать в деревню поработать учителем, посвятить время детям. Пока могу себе позволить. Не знаю, на сколько – полгода, год, дольше… Сколько получится.

– Вот это новости! – Лев откинулся в кресле, снял очки, положил их на стол. В глазах его читалось недоумение. – Куда именно?

– Думаю про Алтай, но конкретных вакансий пока не нашёл, буду этим заниматься.

Лев встал и прошёлся по переговорке. У окна задержался, развернулся ко мне, прислонился к подоконнику.

– Подожди, Алексей. Я тебя точно правильно услышал?

– Думаю, да. – Я ответил чётко и коротко, понимая, что обсуждается серьёзный вопрос – как для руководителя, так и для меня самого.

– Смотри, меня за границу будут переводить, в другую страну. На позицию уровнем выше. Отделу понадобится руководитель. Розничные сети растут как сумасшедшие, другие каналы сжимаются. Наше подразделение становится одним из ключевых в компании. Ты понимаешь, о чём я?

«Чёрт, ну можно не давить на больную мозоль?» – думал я.

Конечно же, я всё прекрасно понимал. Эта карьерная возможность была редкой, почти фантастической. Думаю, большинство моих коллег, да и вообще сотрудников RBT, отдали бы лучшие свои годы и силы, лишь бы приблизиться к такому продвижению!

Но моя алтайская мечта стояла на ногах уверенно и мощно, подобно Микуле Селяниновичу перед князем Вольгой в любимой мною с детства старинной былине. Приземлённая крестьянская сила парадоксальным образом брала верх над княжеским блеском и властью.

– Лев, да, понимаю тебя хорошо. Честно говоря, неудобно отвечать таким образом на твою новость. Да и после возвращения из стажировки прошло всего ничего. Но, похоже, мне нужно сделать то, что я запланировал. Надеюсь, в будущем появится шанс пересечься – не исключаю, что и по работе.

Вернувшись к столу, из кармана наброшенного на кресло пиджака Лев достал портсигар. Раскурил сигару.

– Слушай, Алексей, это интересно, если честно. Помню, один из моих руководителей в Англии так же ушёл из RBT, прямо при мне – поступил в гуманитарный университет в Лондоне, чтобы научиться писать книги. Говорил, что хотел написать роман и решил подойти к вопросу основательно.

«Человек тоже открыл про себя что-то», – успел подумать я.

– Поэтому могу тебя понять. Пока есть силы и смелость на такое, наверное, стоит действовать.

Он выпустил дым и на секунду задумался. Добавил:

– Мои же планы на ближайшие годы с Royal Tobacco связаны. Если не любовь, то как минимум брак по расчёту.

* * *

Реакции коллег выдались разнообразными.

– Ты что там задумал, дружище? Выглядит какой-то махинацией, чтобы позицию Льва занять! Ну-ка, колись! – наполовину в шутку, наполовину всерьёз заявил Бодрянский.

Он никогда не скрывал, что сам планировал занять место руководителя, и мой белый флаг при практически гарантированном назначении вызвал естественное недоумение и вопросы.

– Ну ты, Лёха, даёшь! – удивился Михаил. – Всё-таки заявил об уходе? Тянет на посиделки с рыбой! Жду перед отъездом обязательно!

Даже знакомая девушка из отдела технического обеспечения поделилась, когда мы пересеклись у кофемашины:

– Понимаю тебя, Алексей! Классное решение! Надеюсь, детишкам с тобой понравится!

В целом же народ в Royal British Tobacco жил обычной жизнью. Новости о менеджере среднего звена, покидающего компанию по непонятным причинам, не привлекли особого внимания. Каждый солдат корпорации был занят своим куском фронта.

В конце октября после короткого согласования Арсений Ли получил промоушен и занял моё место. Вскоре я передал ему дела и мог официально выходить из игры.

Мы поужинали всем отделом в кафе у офиса, обменялись контактами на будущее.

Арсений от лица команды вручил мне коробку с ботинками Columbia – огромными, высокими, с чёрными калошами на подошве, серым нубуком снаружи и мембраной Gore-Tex внутри. Заявленная температура эксплуатации – до минус 30 градусов!

«Прикольно и основательно! – оценил я подарок. – Надеюсь, до таких морозов не дойдёт!»

Я сидел со своими коллегами – Львом, Михаилом, Виктором, Арсением, наслаждаясь общением с людьми, которых искренне ценил и уважал. До меня доходило в полной мере: я собственными руками вытаскивал из затылка кабель RBT, отключая себя от корпоративной машины, зарплаты, международной карьеры и вообще – от привычной комфортной жизни.

Неизвестно, что ждёт меня за уютными стенами офиса и дома. Лишь прямота моих намерений в совокупности с минимальными материальными запросами придавала уверенности: поставленной цели так или иначе я добьюсь.

Да и что мне, в сущности, нужно? Всего лишь увидеть, как несколько ребят откликнутся, найдут смысл в том, что я для них делаю. Быть может, возьмут что-то для себя, применят в жизни. Вдохновятся учёбой, заинтересуются миром, захотят увидеть его своими глазами. Если же удастся зажечь в них веру в собственное яркое будущее, такое станет настоящим подарком!

Осталось лишь найти правильную деревню, переключить сознание с потребления на отдачу – и вновь шагнуть в пугающую и манящую неизвестность.

Но разве не так я добивался в жизни самого важного?

Что ж, теперь нет другого пути – только вперёд. Как там говорили мои друзья:

– Прыгай, Лёха. Крылья вырастут во время полёта!