Вскоре пришёл мой паспорт с Шенгеном. Отлично, теперь от перемещений по Европе меня ничто не остановит!
Выходные дни следующих двух месяцев я провёл в машине, путешествуя по соседним странам и слушая в дороге American Life – только что вышедший альбом Мадонны.
Поп-дива удивила меня грубым электронно-гитарным звуком, шикарной лирикой, да и смыслом послания! Material Girl из восьмидесятых переоценивала себя и свои мечты двадцать лет спустя – далеко не всегда в пользу того, что некогда считала важным.
Первую свою четырехднёвную поездку, захватившую выходные и соседние праздники, я назвал итальянской. Вынырнув из бесконечного Готардского тоннеля, я пересёк границу с Италией. Николь была права: синий биммер со швейцарскими номерами служил убедительным пропуском через границы европейских стран – паспорт или визу у меня не спросили ни разу.
Милан! Королевский дворец, городской собор, деловые улицы… Как оголодавший путник, я с жадностью вбирал внешнее, доступное, лежавшее на поверхности туристического восприятия – и был в восторге от своей добычи.
Дальнейший путь лежал в Венецию.
Невозможно затмить первое впечатление от этого замершего между эпохами величественного морского дракона. Покрытый чешуёй, сотканной из площадей и дворцов, скованный каменными мостами и изрезанный морщинами каналов, он поднялся из моря, чтобы скоро, как обещал путеводитель, снова уйти под воду. Впоследствии я несколько раз посещал Венецию, но именно первый визит в этот город перевернул моё представление о роскоши, влиянии и могуществе средневековой Европы.
Из Венеции – марш-бросок на юг, в Рим! Шесть часов беспрерывной дороги.
Ум и сердце плавились от проплывавших мимо тосканских полей и холмов, от пейзажной нежности природы и деревень.
Ближе к вечеру я не выдержал, свернул на обочину и остановился на равнине. Выключил двигатель и, выйдя из машины, замер. В воздухе струились запахи земли и тёплой пыльцы. К горизонту бежали ленты просёлочных дорог, обрамлённые вертикалями кипарисов. Длинные склоны покрывали аккуратные квадраты оливковых рощ и россыпи белых домов.
Едем дальше!
День и ночь в Вечном городе, столице ушедшей империи, о которой невозможно не думать, – с Форумом, Колизеем и величественным белоснежным Витториано! На фоне этих монументов даже кусок горячей пиццы из простой забегаловки на Via Anna показался мне лучшим, что я ел когда-либо! Контраст между суетливым, не всегда чистым мегаполисом, и разбросанным по его дворам сокровищам – вроде фонтана Треви или Пантеона, запомнится мне навсегда.
За итальянским путешествием последовало германское – с Мюнхеном, Нюрнбергом, Штутгартом.
Немецкие города завораживали старинной готикой, радовали глаз аккуратностью и зажиточностью. Пусть швейцарского лоска в них уже не было, зато Германию отличало отношение к автомобилистам!
Увидев на автобане знак, снимающий скоростные ограничения (такое у меня было впервые), я набрал рекордные в своей жизни 240 км/ч. BMW мог выжать и больше (подобные гонщики встречались на дороге), но мои ладони предательски вспотели, сердце забилось чаще нормы, мысли закрутились вокруг «этого достаточно». Вспомнилось и предостережение Дэн Роя! Зафиксировав личный рекорд, я сбавил до крейсерских ста сорока и перестроился в правый ряд.
Последним городом моего назначения был Париж! До него я добрался в начале мая, потратив три дня длинного уикенда. День в одну сторону, две ночи в городе влюблённых, день – обратно.
Монументальный центр с Нотр-Дамом (словно построенный великанами), подъём на Эйфелеву башню (забавно было увидеть с неё уменьшенную копию американской статуи Свободы), этаж Лувра с «Моной Лизой» (привет московской Лере!). Что ещё можно успеть за день в Париже? Да, перекусить круассаном с кофе на Rue Berthollet! Как говорят, теперь можно и умереть!
Красивое завершение моего евротура!
В поездках я останавливался в простых трёхзвёздочных отелях, бывало, по часу искал надёжную парковку для машины, ел в уличных кафешках, но этого мне хватало за глаза! Я словно купался в многовековом море культуры, памятников, случайных мест и эмоций – и ощущал происходящее лучшим подарком, который получал в своей жизни!
Европа ошеломила меня. Ожидаемый эффект для первооткрывателя, смотрящего на преуспевающий, благополучный мир из окна хорошей машины – глазами человека, свободно решающего, куда он хочет поехать в ближайшие выходные! Кроме того, я начал лучше понимать и Швейцарию – по уровню жизни и доступу к благам цивилизации эта страна оказалась на порядок круче того же Иллинойса в США!
Со временем я заметил, что трачу на путешествия все свои деньги, но этим не огорчался: я пил драгоценную воду открытий, и цена была последним, что меня волновало в этом вопросе.
Возвращаясь в Цуг, я убеждался, что не наловил индикаторов check engine на панели и ехал на автомойку, где заказывал помывку машины снаружи и чистку внутри. Если Ван Дэн Рой заявится завтра в офис и попросит ключи, с оказанным мне доверием всё будет в порядке!
Со стрекозиной частью моего существования всё понятно. Что же происходило в те месяцы с муравьиной?
Ценно было получать регулярные ненавязчивые уроки бизнеса от Дэн Роя и Мигеля. В процессе разработки презентации для клиента я мог услышать:
– Так, всё прекрасно, но, Алекс, вот тебе рекомендация на всю жизнь… (такой я её и запомнил.) Слайд должен начинаться с тезиса, сообщения, послания – с того, что́ именно ты хочешь сказать. И дальше, под ним, – графическое подтверждение заявленной мысли. Не наоборот!
Для меня, в большинстве случаев строящего слайды на визуальных формах, графиках, таблицах, картинках, это утверждение было совсем не очевидным. Позднее я убедился, что это best practice, и именно так нужно строить презентации.
На примере Shell и British Petroleum меня учили классификации сетей сложной структуры. Звучала она весело: DODO/COCO Model; названия складывались в аббревиатуры. Торговые точки такой сети могли быть Dealer Owned, Dealer Operated или Company Owned, Company Operated. Бывали и вариации точек DOCO/CODO, дополнительно усложняющие выполнение наших договорённостей с клиентами.
Отдельным моим удовольствием стали обсуждения стратегии работы с конкретными сетями: от неустаревающей Boston Matrix со звёздами и дойными коровами до стратегических фреймворков вроде SWOT, PEST, Five Forces и другой классики. Всё это работало в нашем бизнесе, но, помимо фреймворков, требовалось видение, которое направляло бы усилия отдела и компании на стратегическом уровне. Для отдела глобальных сетей это был тот самый Consumer First, принцип, который Ван Дэн Рой последовательно внедрял в предложения и материалы для клиентов.
Несколько раз Мигель с Джоном брали меня на иногородние встречи – в Берн и Лозанну (два-три часа на машине). На встречу с Metro C&C мы даже слетали в Берлин! Но и в таких выездах я, к сожалению, оставался на подхвате в лобби отеля – если срочно потребуется какая-то информация. На сами встречи директора, к моему разочарованию, шли без меня.
Наступил июнь – пора глобальной конференции KAM’ов со всего мира, когда около тридцати менеджеров по работе с сетями со всех стран на целую неделю слетались в Цуг.
К этому событию я подготовил тонну материалов с рекомендациями и обсудил их с Мигелем и Дэн Роем. Ко дню X с помощью Анны и Николь я распечатал подшивки с данными и графиками для прибывающих KAM’ов.
Сама конференция продолжалась по плану до одного момента. Во второй её половине, ближе к концу недели, солидный менеджер из Испании попросил микрофон и на хорошем английском спросил у Мигеля и Ван Дэн Роя:
– Господа, мы в целом понимаем заданное направление. Данные и ограничения по инвестициям тоже ясны. Я только одно хотел уточнить: почему мы не работаем проактивно с головными офисами наших сетей и не заключаем глобальные контракты?
В зале воцарилась тишина. Вопрос был актуальный; когда-то он заинтересовал и меня! Отважный испанский KAM продолжил:
– Смотрите, отсутствие глобальных контрактов создаёт огромное количество работы и требует усилий на каждом рынке присутствия сети. Получается, при наличии глобальной команды в RBT мы зачем-то мультиплицируем работу, которую могли бы проделать единожды.
Это было чертовски смело! Уверен, каждый KAM в этом зале хотел бы задать такой вопрос и услышать ответ. Даже я, формально член цугской команды, не имел готового ответа.
Дэн Рой попросил передать ему микрофон. Думаю, правильно: тема была всеобъемлющей и касалась каждого в зале.
– Даниель, отличный вопрос! – Дэн Рой, похоже, знал по именам большинство, если не всех собравшихся участников. – Это вопрос эффективности (efficiency) и продуктивности (effectiveness). С точки зрения эффективности ты прав: если бы мы заключали глобальные договоры, переговорной работы на местах поубавилось бы, и вы могли бы направлять больше усилий на контроль за исполнением клиентами обязательств.
– Именно об этом я и говорю! – Оставшись без микрофона, спикер говорил громче.
Дэн Рой продолжал:
– Однако с точки зрения продуктивности ситуация посложнее. Мы давно обнаружили (и заплатили немало за такой урок): каждый следующий уровень в иерархии глобальных сетей обходится Royal Tobacco во всё более крупные суммы. Если на уровне локального офиса вы договоритесь за X долларов, то в случае регионального договора мы заплатим 2X, а в случае глобального – от 3 до 5X.
Дэн Рой выдержал паузу, посмотрел на KAM’а.
– Поэтому для ведения переговоров на локальном уровне мы нанимаем сильных и опытных профи – таких, как ты, Даниель.
Аудитория, включая меня, внимала Дэн Рою, как обезьяны удаву из мультфильма «Маугли».
– Таким образом, наша стратегия, – подводил черту Дэн Рой, – поддерживать конструктивный контакт с сетями на всех уровнях, включая глобальный, направлять усилия клиентов на запросы потребителя и контролировать сбалансированность инвестиций между странами. Однако финальные договорённости о дистрибуции и бюджетах в обусловленных пределах мы делегируем вам и вашим локальным руководителям.
Теперь, я начал осознавать, всё вставало на свои места.
Именно поэтому уровень моего вовлечения в организацию KAM-саммита был на порядок выше вовлечения во встречи с клиентами. Поэтому мы не делали крупных инвестиционных предложений и чаще анализировали сценарии и сложившиеся международные практики между собой, внутри компании. Возможно, поэтому и моё участие во встречах с клиентами не было столь принципиальным: на них обсуждались программные вопросы взаимодействия и сотрудничества, а не конкретные цифры или договорённости о дистрибуции и инвестициях.
Ну что же, хорошо, когда в конце концов становится ясно, чем ты занимаешься в крупном бизнесе, исполняя роль небольшой, пусть и хорошо смазанной шестерёнки.
Конференция, а с ней и моя стажировка, завершались вечеринкой в аутентичном швейцарском трактире – с главным блюдом в виде фондю!
Берём несколько пахучих швейцарских сыров, добавляем к ним чеснок, мускатный орех, что-нибудь ещё для вкуса, плавим это с полчаса в котелке на открытом огне и сбиваем гостей с ног мощным ароматом! Вуаля – древний горный ужин готов! Устоявшие на ногах гости счастливо макают в горячий котелок палочки с кусочками хлеба.
Только не вздумайте запивать это блюдо холодной водой или газировкой: кишки слипнутся! Только горячий чай, глинтвейн или вино!
Распробовав сырный ужин, я отвлёкся на горячие коктейли на террасе, выходящей на Zugersee. Увидел поблизости Николь, посвятившую немало времени логистике приехавших к нам KAM’ов.
– Ну что, Алекс, доволен стажировкой? – спросила она.
– Да, более чем! И она удалась, несомненно, благодаря твоей помощи!
Говоря это, я нисколько не преувеличивал – каждый ключевой этап моего приезда и существования здесь проходил при непосредственной поддержке этой девушки. Рабочая виза, отель, Шенген! Локальные инсайты! Это не говоря о десятках рабочих задач, которые она отработала на все сто.
Примерно то же самое я мог сказать и про Мигеля, общавшегося с парой других KAM’ов по другую сторону террасы, и про Джона, и про Анну! Сколько было проанализировано данных, составлено документов и слайдов, проработано сценариев и опций! Каждый из членов команды Дэн Роя сыграл свою роль в моём полугодичном карьерном этапе и существенно повлиял на моё развитие.
Я увидел изнутри работу глобальной команды в крупнейшей корпорации мира, оценил системность подхода, эффективный стратегический инструментарий и, главное, верхнеуровневое видение руководителя, понимающего, что он делает с вверенным ему бизнесом и почему.
Под конец вечеринки к таверне подъехал жёлтый Porsche 911 с откидывающимся верхом. За рулём сидел один из руководителей смежных отделов Royal Tobacco в цугском офисе. Похоже, его позвали к нам за компанию.
Выйдя из машины, этот человек, лет шестидесяти, почти полностью седой, оглянулся на своё авто, довольно улыбнулся и, пробравшись к Николь, которую, похоже, знал до этого, произнёс:
– Hey! Good to see you! So, do I look sexy with this Porsche, or what?
«Вот так могло бы выглядеть моё будущее? – ужаснулся я. – Отлично, спасибо, не надо! Надеюсь, в его годы меня будет интересовать нечто большее, чем дорогие машины и впечатление, которое я произвожу на девушек-коллег».
К несчастью для концерна «Порше», с тех пор эта марка ассоциировалась у меня исключительно с молодящимися старичками.
Я в номере, в постели, лежу полуприкрытый легким одеялом. Полуденное солнце пробивается сквозь задёрнутые шторы. Хлои в одних стрингах поправляет возле зеркала макияж.
– Ты представляешь, Алекс, – сообщила она, – нас застукали на прошлой неделе, когда ты спустился за мной в лобби. Кто-то рассказал семье.
– Серьёзно, Кло? Чёрт, такой себе поворот! Нашей аккуратности в итоге оказалось недостаточно?
– Ага. Родители попытались устроить мне скандал.
Она закончила с макияжем, выпрямилась и, ничуть не стесняясь, повернулась ко мне.
– Ты знаешь, может, и к лучшему! Надоел этот контроль! Прямо думаю, хочу ли я оставаться в Цуге… Попрошу Siemens перевести меня куда-нибудь… В те же Штаты, например!
Я слушал её, смотрел на точёную фигуру, поддерживаемую регулярным спортзалом и сауной, и думал: «Эта девушка однозначно не вписывается в швейцарское сообщество – строгое и чопорное, каким я его знаю. В Америке Хлои могла бы найти свободу, свой круг… Кажется, она прекрасно это понимает!»
Мы простились горячим поцелуем. Так, как прощаются люди, знающие цену случайной встрече: с жадностью и благодарностью, с осознанием, что повторения не будет.
Что-то было в этих странных и страстных отношениях!
На той же неделе Мигель позвал меня на ужин в знаменитый стейк-хаус «Гёте» в банковском районе Цуга. Консьерж забрал «Мерседес» Мигеля на валет-паркинг, и мы прошли в затемнённый зал с открытым камином.
После обмена взаимными благодарностями за проведённые вместе полгода разговор плавно перешёл на тему, предсказанную Львом.
– Алекс, послушай… Ты проделал отличную работу. Я говорил с Дэн Роем… Как смотришь на то, чтобы остаться у нас? – Мигель озвучил предложение по-дружески уверенно.
– Спасибо, Мигель! – откликнулся я. – Меня предупреждали, что дело может так повернуться. Приятно, что моя работа пригодилась.
– Ну да, конечно! Смотри, что у меня есть для тебя.
Следуя своей привычке визуализировать, Мигель достал ручку и набросал пункты прямо на салфетке.
– Зарплата первый год по твоему грейду и позиции бизнес-аналитика – 5,5 тыс. франков, или 4,5 тыс. USD – немного больше, чем ты получал на стажировке. Это первое. Дальше: корпоративное авто BMW 320.
«Тоже BMW, – отметил я, – пусть и попроще, чем мне вице-президент выдавал».
– Первые два года компания арендует тебе квартиру, – Мигель взглянул на меня значительно, – не пентхаус, конечно, но всё прилично, в пределах Цуга. – Он улыбнулся и добавил. – Горы, озёра и гольф тоже в пакете. Думаю, ты уже представляешь, как здесь жизнь устроена.
Мигель знал, что его аргументы будут основательными, и, подозреваю, не сомневался в положительном ответе.
Однако на моей стороне всё было не так просто.
Обещание Льву служило первой линией обороны от наваленных на меня плюшек. Если бы не поддержка моего московского руководителя, меня вообще в этой Швейцарии не было бы.
Другой вопрос, что в теории я мог бы созвониться со Львом, в конце концов, прилететь в Москву и уговорить его поменять своё условие. Но, по-честному, это уже не будет сохранением слова, даже если Лев и согласится.
И это было только полдела, та его часть, что лежала на поверхности.
В глубине мерцали вопросы посложнее.
Позиция бизнес-аналитика. Это то, что я делал здесь полгода и от чего меня уже подташнивает. Цифры – это здорово. Но нет ни автономии, ни права принимать решения, ни команды. Да и карьеру с этого уровня развивать не очень.
Первые два года – красота, квартира от компании. Затем аренда ляжет на меня, и она, я знаю, здесь высокая.
Ещё интереснее: что дальше? До швейцарского паспорта больше десяти лет – и то если когда-нибудь облагодетельствуют. Тянуть все эти годы роль винтика в обмен на красивые виды и горные курорты? Собственноручно запереть себя в золотой клетке? Та ли это сделка, на которую я готов пойти?
И главное: чего я на самом деле хочу – с учётом того, что увидел, пережил, понял за пять лет карьеры после университета?
Последний вопрос был самым трудным.
Мигель отрезал и отправил в рот кусок только поданного сочного стриплойна.
– У-ум, как они здесь готовят! – причмокивая, произнёс он. – Не иначе, аргентинскую трёхмесячную выдержку освоили! Всё бы отдал за такое блюдо!
Мой заказ – стейк из тунца со спаржей, не раз спасавший моё пескетарианство в подобных заведениях. Стейк был горячим, пряным, живым – здесь действительно знали, как готовить на открытом огне!
Я разложил на коленях салфетку, взял в руки вилку, фигурный нож с острыми зазубринами. Оглянулся на окружавших нас людей – красивых, богатых, искренне довольных и ужином, и сложившейся жизнью…
Возвращаюсь к мыслям.
Чего же я хочу? Тезис Дэн Роя о глобальных альтернативах бил в беспокойную точку в моей душе.
По мере продвижения от регионального представительства РВК в московский офис, от московской команды RBT – в швейцарскую, – я всё отчётливее наблюдал, как официально размениваю своё время, потенциал и амбиции на чётко обрисованный корпоративный пакет: зарплату, машину, пусть даже квартиру на пару лет, как сейчас предлагают.
В обмен же компании хотели от меня исключительно того, что было необходимо им в рамках моей роли, и это было открытой и понятной всем сделкой.
Дэн Рой был прав, и взгляд его хорошо бился с моими ощущениями.
Вся эта роскошь, деревенские дома за миллионы франков, плюшевые коровы с именными бирками, премиальные немецкие машины, частные банки и страны Европы на расстоянии вытянутой руки – картинка, к которой я имею отношение исключительно как наёмный сотрудник Royal British Tobacco, приглашённый временно присоединиться к этому празднику жизни.
Если выдернуть из затылка кабель, отключиться от корпоративной матрицы, в следующую же секунду я окажусь в Москве – голодным, разбитым, страдающим от ломки в поисках очередного подключения. Без него – финансовые проблемы, нестабильность и всё из этого вытекающее.
Буду ли я зависим от этого всю свою жизнь? Такова ли моя настоящая судьба? Как получить шанс выстроить бизнес на миллиард, если заранее и бесповоротно принять эти правила?
Я занёс руку с ножом над аппетитным стейком, надрезал прожаренный, хрустящий край, присмотрелся к розовым волокнам, соку, стекающему на горячий фарфор, впитал дымный травяной аромат.
В голове разворачивалось то, что выше и сильнее меня – так, что становилось страшно от самих таких мыслей.
Алкоголь и табачный бизнес, которым я посвятил почти пять лет, – достаточный повод задуматься. Но главное в другом. Все последние годы я жил исключительно для себя. Меня не интересовало ничего, кроме роста своего благосостояния, карьеры и доступа к развлечениям и удовольствиям. Все эти мои «успешные» годы!
Скоро мне двадцать семь. Время летит со скоростью света. Сколько там осталось на твою деятельную любовь, Алекс?
Дальше ставки будут только повышаться: свой бизнес, если я на него осмелюсь (и не уровня павильона на остановке), вместе с ним неизбежно – другой уровень риска и ответственности. Ещё немного, и я начну думать о семье, детях, обзаводиться ипотекой на квартиру (при таких растущих ценах давно пора!).
И всё это тоже будут истории про любимого Алексея.
За это время столько людей сделали что-то для меня – не счесть! И в моём автостопе, и в Америке, даже в эти карьерные годы. Что дал я им взамен?
За последние пять лет я прошёл впечатляющие уровни карьерной игры, понял, как она выглядит, по каким правилам работает. Кажется, остаётся совсем небольшое окно – успеть сделать что-то для других, пока жизнь не затянет меня в очередной виток, следующий известным правилам. Где я забуду, каким был в самом начале – голым, уязвимым, настоящим… И буду помнить только о деньгах, машинах и очередном гламурном путешествии.
Если я и вправду хочу на что-то решиться, судя по всему, придётся делать выбор. Полноценно совмещать карьеру и прямое служение людям у меня не получается.
Всё это сложно, что говорить… Стоит поразмышлять на эти темы – с разных сторон и под разными углами.
Я вернулся к Мигелю и остывающему стейку. В моей голове пролетели столетия, в реальном мире – минута.
– Я понял. Спасибо за такой заманчивый пакет, Мигель! Скажу так – мне нужно подумать, но, скорее всего, я не смогу принять предложение. Строго обещал Льву вернуться в Москву после стажировки. Не хочется ломать данное слово.
Мигель удивился такому повороту, отложил нож, вилку.
– Подожди, я могу Льву позвонить, объясню, в чём дело!
Он вытер кровяной соус со рта бумажной салфеткой, на которой недавно набрасывал условия контракта, бросил её у тарелки.
– Звоним прямо сейчас?
– Пока не стоит, Мигель. Ты не будешь против, если я возьму пару дней и вернусь с окончательным ответом?
Я не стал уточнять детали позиции и бенефитов; не стал звонить Льву.
Двух дней хватило, чтобы понять: какой бы райской ни казалась эта Швейцария, продавать душу за стейк, сноуборд и поездки по Европе я не буду.
А вот над тем, что я действительно хочу успеть в этой жизни, прежде чем она окончательно навяжет мне свои правила, предстояло подумать основательно.