Так началась моя стажировка: непривычная среда, международная команда, особые задачи.
Вокруг экзотические имена, акценты на любой вкус. Забавно отметить, что лучше всего понимали друг друга те, у кого английский не был родным, то есть большинство в нашем отделе. К Джону мне иногда приходилось прислушиваться (возможно, и ему ко мне), но и с англичанином в коммуникации заметных проблем не было.
На ближайшие месяцы моей главной рабочей средой стали PowerPoint, Excel и Visual Basic, в которых я структурировал маркетинговые инициативы, статистику продаж и доли рынка RBT в конкретных сетях. Кроме того, я рекомендовал сегментирование по размеру, потенциалу, ожиданиям клиентов и, главное, предлагал Мигелю стратегии инвестирования в зависимости от всего перечисленного.
Основную часть этой аналитики я выполнял сам, опираясь на годы работы с данными – в РВК и, с гораздо большим погружением, в RBT. Продвинутые этапы, связанные с портфельной стратегией и инвестициями, обсуждались в команде с Мигелем и с подключением Ван Дэн Роя.
Картина вырисовывалась любопытная!
Если брать за основу ожидания сетей от инвестиций RBT на глобальном уровне, бюджет должен быть в разы выше того, что компания инвестировала в действительности. Кроме того, несмотря на глобальный фокус нашего подразделения, в общем случае с мировыми сетями не заключались договоры, покрывающие сразу все рынки – контракты делегировались на локальный уровень. Примером шла та же BP – глобальная сеть, контакты со штаб-квартирой которой в Лондоне поддерживались Дэн Роем, однако договоры и контроль за их исполнением передавались в компетенцию локальных менеджеров вроде Виктора Бодрянского в России.
Однако бизнес каким-то образом функционировал, Ван Дэн Рой и его команда официально курировали глобальные сети, Royal Tobacco не вылетала из листинга и местами даже получала преференции.
Как работал такой подход? Пока было не ясно.
Помимо аналитической работы, я подключался к подготовке данных для встреч с клиентами, на которые Мигель, чередуя сопровождающих его членов команды, летал в города Европы – Париж, Берлин, Лондон. Несколько встреч планировалось и в Азии – в Токио и Сеуле.
Поначалу скучать не приходилось: вопросы обсуждались масштабные, деньги – большие. Я с интересом следил за ходом мыслей своих руководителей: их идеями, обсуждениями, решениями. Пытался уложить в голове применяемый подход к бизнесу.
Сложившаяся с первых дней ориентация на роль «бизнес-аналитика», с другой стороны, казалась мне однобокой: не хватало переговорной части бизнеса, общения с клиентами, принятия решений – всего того, чем в Москве я распоряжался в полной мере! После недель за экраном компьютера я спал и бредил цифрами и графиками, но втайне надеялся, что рано или поздно мне позволят прикоснуться к большему.
Постепенно прорисовывались портреты моих коллег, подтверждая первые впечатления, но не без занятных коррективов.
Невероятное латиноамериканское радушие Мигеля служило суперсилой для всего отдела. Перемещаясь по офису без пиджака, в белой рубашке и ярко-красных подтяжках, Мигель своим дружеским настроем и доверительными интонациями приправлял сухой деловой подход, сквозивший в RBT на всех уровнях. Наблюдая за его телефонными переговорами, я видел, что это работало не только в команде, но и с клиентами.
Однако и у суперсил бывают обратные стороны!
Однажды я прислушивался к телефонному разговору Мигеля с каким-то крупным клиентом, контакт которого в виде визитки он только что получил от Джона. В конце пятнадцатиминутной беседы в самых тёплых тонах, с уверением в необходимости скорой встречи и чуть ли не подтверждением себя в роли крёстного для ещё не родившейся дочери собеседника, Мигель, потерявший на минуту визитку, вдруг заявил в трубку:
– Дружище, отлично! Безумно рад нашему знакомству. И да… Постой… Как ты говоришь, тебя зовут?
Стильный рыжий Джон со временем показал себя здоровым карьеристом с британским подходом к делу. Он желал во всём следовать правилам, но всё же интуитивно боролся с превращением в полного зануду. Проведя всю жизнь с рождения в Лондоне, он переехал в Цуг полгода назад и не успел избавиться от тонкого высокомерия: наследственный англичанин в родовитой британской компании, занесённый судьбой и карьерой в разношёрстную команду в чужой, пусть и европейской стране.
Работа с Джоном организовывалась по чётким, понятным правилам, выполнять её было легко. Но если требовалось какое-то серьёзное решение, без Мигеля было не обойтись.
Двое других директоров по разным причинам появлялись в цугском офисе нечасто. Возможно, график у них в это время года был загруженным, а может быть, они, как и Дэн Рой, ещё не перевезли из Лондона свои семьи. С ними я почти не пересекался.
Немка Анна в культурном плане оказалась «кокосом», как и я, русский. Следуя известной модели, «кокосовые» нации снаружи твёрдые, зато того, кто добрался до сердцевины, ждёт приятный сюрприз. «Персики» снаружи мягкие, но внутри плода – твёрдая косточка.
На одном из первых обедов, разбавляя официальную атмосферу, я обратился к Анне, до этого момента поддерживавшей со мной исключительно деловое общение:
– Скажи, ты действительно из Бремена?
– Ну да, а откуда вопрос? – Лёгкое удивление в глазах коллеги.
Я взвесил культурные риски и всё-таки решил поделиться:
– Этот город очень знаменит в России!
– Вот как? Интересно, чем?
– Бременские музыканты! Они же оттуда, верно?
– Ах-ха! – Она рассмеялась в голос, затрясла темными волосами. – Ну да. У вас тоже эту сказку братьев Гримм знают?
– Да не то слово! Целый музыкальный мультфильм снят, очень популярный, кстати.
«Кажется, этот короткий диалог будет понятен только русскому и немке, – думал я, – но так и строятся доверительные отношения!»
Николь же каждый день подтверждала свой статус гордой носительницы швейцарской культуры: приходила на работу ровно в девять, уходила в пять, поддерживала команду чёткими графиками встреч и бесшовно организовывала билеты, отели и поездки. И нужно признать, она была права: бизнес в её руках находился под строгим контролем!
По мере знакомства с городской средой я начал различать в ней оттенки и тональности. Не могло же всё быть идеально, как в сказке!
Моя зарплата в Цуге хоть и перепрыгнула московскую, но не отличалась от неё разительно: около пяти тысяч франков, или четыре тысячи долларов. Зато здесь я проживал как минимум на полупансионе! «Денег на развлечения и интересы должно хватать», – с удовлетворением делал я вывод.
Открытие счёта в швейцарском банке вылилось в нетривиальную задачу: на процедуры с походами к клеркам и заполнением анкет я убил три недели! Едва успел к первой зарплате. Как я ни ругал Сбербанк тех лет, но открыть счёт мне там было точно проще. Но вот смог бы так же легко это сделать в Сбере швейцарец?
С мобильной связью таких проблем не возникло – благодаря рабочей визе в первые же выходные я открыл контракт в Swisscom.
Внезапно проявились другие трудности: продуктовые и хозяйственные магазины по городу (и, как уточнила Николь, по стране) закрывались между четырьмя и пятью часами вечера! Вот так! Работаешь до пяти по закону, выходишь купить зубную щётку или носки – и на тебе! Опоздал!
В субботу только утром что-то для дома и холодильника можно успеть купить, а в воскресенье все спят – на улицах тишина.
– Правительство заботится о работающих в торговле, – объясняла Николь. – Люди не перерабатывают и проводят время со своими семьями.
«А обо мне и остальных жителях швейцарское правительство не хочет позаботиться?» – возмущался я про себя. Целую неделю мне не удавалось купить зубную пасту – ходил на ресепшен за одноразовыми мини-тюбиками. В сравнении с Москвой, где среди ночи можно было найти хоть одежду, хоть завтрак, зарегулированная швейцарская жизнь выглядела перебором.
Отдельным культурным впечатлением стал для меня визит в местную сауну, которую так настойчиво рекламировали на ресепшене отеля.
Приобщился я к этому ритуалу в первое же субботнее утро.
С ощущением честно заработанного отдыха я принял в номере душ, надел плавки, набросил ждавший меня всю неделю банный халат и натянул мягкие отельные тапки. В прекрасном расположении духа спустился на лифте на цокольный этаж. У стеклянной двери с надписью «Сауна» захватил с полки белое махровое полотенце.
Захожу в просторный зал. На экологично выглядящих деревянных шезлонгах вперемешку лежат люди: мужчины, женщины. Лежат в купальниках, халатах или под наброшенными простынями.
Шезлонги расставлены вокруг купели площадью два на три метра. Чуть дальше – открытый душ и сама сауна; через стеклянную дверь просматриваются деревянные полки и сидящие на них люди. Что-то внутри мне показалось странным, но видимость не идеальная, так что со спокойной совестью я прошёл к свободному лежаку.
Отлично! Идём греться! Потом и в купель окунёмся! С такими мыслями я бросил халат на лежак, положил рядом полотенце и зашагал к сауне.
И вот, подходя к стеклянной двери, я вижу, как она открывается и из сауны выходит мужчина – абсолютно голый. Вслед за мужчиной выходит женщина, как и мужчина – в чём мать родила!
«Ни фига себе, – думаю я. – Это что-то новенькое!..»
Женщина на ходу набросила на себя простынь, мужчина шагал к своему лежаку как есть. По пути он показал пальцем на мои трусы – на серьёзных щах, даже не улыбнулся!
Не готовый последовать продемонстрированному примеру, я захожу в парилку – и, помимо ожидаемой жары, принимаю на себя несколько сердитых взглядов! Точно! Две девушки и мужчина голышом сидели на полках, подложив под себя простыни или полотенца. Больше на них или с ними не было ничего.
Теперь уже одна из девушек стрельнула взглядом на мои плавки так, что отпали все сомнения – в таком виде меня здесь никто не ждал. И, похоже, такого злостного нарушителя спокойствия, как я, терпеть не собирались!
«Вот это порядки в центре Европы! – пронеслось у меня в голове. – Хоть кто-то должен был предупредить меня о таких традициях!»
Возвращаюсь к лежаку. Взвешиваю варианты, настраиваюсь идти до конца. В конце концов, выбрался в сауну – хочется погреться! Заодно посмотрим на европейскую культуру, скажем так, поближе!
Стараясь вести себя как можно естественнее, я снял плавки, сложил их аккуратно возле халата. И вполне себе нагло (для местных – вежливо) с полотенцем в руке направился к парилке.
Одобрение в глазах греющихся показывало, что в этот раз я всё сделал правильно.
Переняв практику у соседей, я сел на сложенное полотенце и, улыбаясь, сделал вид, что чужие голые тела, особенно женские, меня ни капли не волнуют.
Люди сидели, потели, девушки перекидывались фразами на немецком.
Уже через пять минут, адаптировавшись к новой среде, я практически не замечал необычности ситуации и думал о тепле, поте и о том, как классно будет принять душ и окунуться в купель! Кажется, о том же думали и мои соседи по парилке!
Покидая сауну, я чувствовал себя прошедшим посвящение в секретный обряд взрослого европейского человека, ценящего природную свободу больше, чем приватность.
Возможно, что-то в этом есть, признавал я. Естественность в таких делах – великое дело. Но всё же: как легко они готовы снять трусы перед незнакомым человеком! Возможно, такая лёгкость оголения как раз и связана с тем, что человек этот – посторонний. Держишь дистанцию – и делаешь вид, что всё в порядке!
Короче, весело и интересно! Главное теперь – не встретиться взглядами за завтраком с теми девушками, что так настойчиво намекали мне на правила банного этикета!
Следуя своим обещаниям, Дэн Рой через неделю улетел в Лондон. По моим наблюдениям, он обеспечивал стратегическое и идеологическое управление своим подразделением, подключаясь ко встречам с клиентами только в самых важных случаях, определяющих развитие партнёрства на годы вперёд.
В отсутствие босса Мигель вернулся к ранее озвученному предложению:
– Ну что, друзья, после работы ко мне?
Ровно в пять мы с Джоном запрыгнули к нему в машину – это был свежий «Мерседес» E-класса, меньшего я и не ожидал. Через десять минут мы запарковались у жилого здания высотой этажа четыре, расположенного близ центра.
Заходим в подъезд, затем в лифт. На панели лифта всего две кнопки: внизу G, вверху – P. G – Ground, понятно, а что такое P?
– Да, ребята, у меня свой пентхаус! – с гордостью произнёс Мигель. Улыбнувшись, он повернул ключ в панели лифта и нажал магическую верхнюю кнопку.
Из лифта мы попали прямо в квартиру! Мраморные полы, деревянная винтажная мебель, комнаты, переходящие одна в другую. Весь этаж был отдан под это жилище. Обустройство явно продолжалось, но идея была ясна как день: директора Royal Tobacco в Цуге живут красиво!
Дома Мигеля ждала семья – не только жена и дети, но, как я успел понять, и мать с отцом. Кажется, и ещё кто-то из его большой латинской семьи!
Мы посидели на знаменитом диване, оказавшемся настоящим произведением искусства – оранжевым, размером в полкомнаты, загибающимся буквой Г с плавными углами; погуляли по круговой лоджии, с которой можно было оглядеть черепичные крыши соседской жилой застройки, перекусили заказанными для нас канапе.
«Не могу поверить, что на директорской позиции такое жилище под Цюрихом себе можно купить – хоть как задачи перевыполняй! – мучила меня мысль. – Или я совсем не разбираюсь в этой жизни…»
Словно услышав мой вопрос, Мигель поделился:
– Компания арендует мне эти апартаменты, могу только спасибо сказать! Хотя пришлось доплатить, чтобы именно сюда въехать. Но есть причины – семья-то большая! – Он провёл бокалом с колой по воздуху, очерчивая свои владения и тусующихся неподалёку родственников. – Думаю, стоило того!
– Да, – поддержал Джон. – Отличная резиденция. У меня попроще, зато в английском стиле: дом, пара этажей, своя лужайка, футбол с детьми.
Стало ясно, что и Джон не страдал с предоставленным ему пакетом на аренду.
– К слову, – поделился Мигель, – Ван Дэн Рой мне показал дом, который он наконец-то снял – три месяца искал. На склоне горы возле Zugersee! Двухэтажное бунгало с видом на озеро и Альпы!
Мы посидели около часа. Мигель и Джон обсуждали рынок жилья, недавно открывшийся гольф-клуб, семейные планы на отпуск весной – в Италии или Франции. Я поддерживал беседу как мог, но больше слушал и мотал на ус.
На всём этом фоне я уже меньше переживал о своём отеле, который поначалу казался мне слишком дорогим и комфортным; я понял, что исключения мне никто не делал, напротив – возможно, на мне немного сэкономили!
Такие эффекты теории финансовой относительности!
Утром следующей субботы я снова отправился в сауну. Отличная привычка, считал я, – не одним душем чист человек!
Войдя в парилку по всем выученным правилам, я обнаружил в ней единственного человека – девушку, ту самую, что укоризненно стреляла глазами в мои плавки в прошлое посещение! Только сегодня она потела без подруги.
Я сел напротив, мы обменялись вежливыми кивками. Посидев с минуту в тишине, поглядев по сторонам и стерев здоровый пот со лба, я подумал, что терять мне нечего и заговорить с девушкой никто не мешает.
– Привет! Вы живёте в этом отеле? В командировке? – поинтересовался я.
Ожидаемо я старался смотреть девушке прямо в глаза, никуда больше. Стройную спортивную фигуру и другие детали я игнорировал демонстративно. Не то чтобы атмосфера была странной для общения, но лёгкий дискомфорт преодолевать приходилось.
– Ах, нет! – Девушка улыбнулась, чуть пригнулась, опираясь на руки, тем не менее не пытаясь закрыться или как-нибудь по-другому снизить уровень визуального влияния. – Я живу здесь, в Цуге. У меня абонемент на спортзал, бассейн и сауну в этом отеле. В бассейн редко заглядываю, а вот в сауну каждые выходные, после спортзала – и с удовольствием!
Девушка говорила по-английски свободно и легко, как и все знакомые мне швейцарцы, но с обычным здесь немецким акцентом. Светлые её волосы, убранные в пучок, открывали прямую красивую шею. Лицо без макияжа выглядело естественно и привлекательно.
– Меня зовут Хлои! – Она протянула мне влажную от пота, горячую ладошку. – Можно просто Кло.
– Алекс. Рад познакомиться!
– Забавное место для знакомства, ах! – Она снова улыбнулась. – А вы? Работаете или проездом?
– В длительной командировке, так можно сказать. Полугодичная стажировка, возможно с продлением.
«Почему я добавил про продление? Неужели на что-то рассчитываю?» – поймал я себя на слове.
– Прекрасный план! И всё время в этом отеле будете жить?
– Да, верно.
Вроде девушка не прочь пообщаться! Если я действительно хочу продолжения, пора переходить к делу.
– Какие у вас планы на выходные? – интересуюсь я как можно беззаботнее. – Может быть, пообедаем вместе, пообщаемся… э-э… в обычной обстановке?
В этот момент, как назло, открывается дверь и в сауну заходит несколько человек – друзья, или, может быть, коллеги… (?!)
Мы с Хлои, не сговариваясь, замолкаем.
Блин, прозевал шанс! Срывается контакт!
Попотев ещё с пару минут в заполненном людьми финском аттракционе, я киваю девушке и выхожу в комнату отдыха.
Не знаю, что на меня нашло, но я решил идти до конца. Улучив момент, когда в зале практически никого не осталось, а несколько человек в купели были заняты собой и прохладной водой, я, уже вполне одетый, подошёл к Хлои и показал ей на экране своего мобильного номер – свой собственный, так своевременно оформленный в прошлые выходные!
Взяв мой телефон в руки, девушка набрала сообщение на своём, и вскоре я принял эсэмэску:
«Привет. Это Кло».
Дэн Рой вернулся через две недели и вскоре пригласил меня на обед. «Наконец-то, – обрадовался я, – нашлось и на меня немного времени!»
Мы сидели в кафешке на берегу Zugersee с видом на воду и знакомых лебедей. До кафе босс довёз меня на своей машине – BMW 330xi, как я успел разглядеть на шильдике. (Что за нездоровый интерес у меня к машинам, откуда такое берётся?)
– Ну что, Алекс, как впечатления, задачи, загрузка? – начал Дэн Рой, поглядывая в меню. Как и всегда, он был гладко выбрит, причёсан, в свежей белой рубашке, словно только что из магазина, в дорогом приталенном костюме итальянского кроя. Только галстук на время обеда оставил в офисе.
– Вроде всё отлично, погружаюсь полным ходом, – отвечаю я, – работаю с цифрами, регрессионный анализ проводим в рамках сравнения потенциала рынков. Мигель – отличный руководитель, могу только порадоваться.
– Прекрасно. Отзывы о тебе хорошие, продолжай в том же духе, не сбавляй.
Дэн Рой, бизнес-божество в моих глазах, спустился на землю, ещё и с комплиментами! Я был безмерно рад такому развитию дел.
– Я смотрю на швейцарские порядки – есть чему у них поучиться. – Дэн Рой был расслаблен, привычная сухость и чёткость фраз сегодня уступили живому диалогу. – Мы недавно сторговались с кантоном Цуга о ставке налога на прибыль на следующие годы. Стандартная – десять процентов, но с условием роста инвестиций и оборота нам снизили до шести. В Лондоне такие разговоры невозможны.
Темы, интересующие Дэн Роя, отличались от насущных тем Мигеля и Джона. Помню хорошо: бытие определяет сознание. Только вот в какую сторону это работает?
– Как новичок здесь, могу сказать: среда для обитания великолепная! – поддерживал я разговор, насколько хватало опыта. – По мне, здесь лучше, чем в том же Лондоне. Хотя, конечно, это взгляд визитёра, не жителя.
– Не буду спорить, – откликнулся Дэн Рой. – Я в Лондоне восемь лет провёл. Это мегаполис со всеми вытекающими. В нашем бизнесе с сетями спешка не главное, размеренность швейцарцев мне в этом импонирует. Единственное, очень они себя любят, чужаков в локальный бизнес не пускают, крупные сделки между своими стараются заключать.
Мы обедали пастой – Дэн Рой с морепродуктами, я взял простую болоньезе.
– Швейцария – красивая страна, думаю, ты успел заметить. Я бы и о пенсии здесь задумался, хотя гражданам Евросоюза они препоны ставят на эту тему. Ну, если ты способен пару миллионов в год кантону приплачивать – примут, не глядя на паспорт. Хех.
Дэн Рой заказал белое вино. Обеденное время и за рулём? Похоже, здесь порядки как в США: бокал за рулём позволить себе можно. Сделав глоток, он произнёс:
– Алекс, у тебя есть мечта? Ну, не обязательно личная, может быть, в карьере, профессии?
Вот так ловят молодого боксёра на ринге – небрежно вылетающим откуда-то снизу апперкотом. К такому вопросу я точно не был готов!
– Есть: работаю над карьерой. Пока я KAM, но, надеюсь, буду способен и на большее, если честно. Стажировка с вами – вообще подарок судьбы! – Я выдержал небольшую паузу, пытаясь понять, не сморозил ли откровенную банальность. – А у вас?
Он взглянул на меня спокойно и внимательно, опустил приборы на скатерть.
– Хороший вопрос. Я мечтаю у Royal Tobacco сигарный бизнес выкупить. Весь международный портфель – он не такой большой, кстати, как кажется. На миллиард оборота, может быть, потянет. Но на это потребуются деньги и время. И, конечно, – желание.
Ван Дэн Рой допил вино, отставил тарелку.
– Я пятнадцать лет в RBT проработал, и вот что могу тебе сказать, Алекс. Всё, что ты видишь вокруг, – это не твоё. Да и не моё тоже… Надеюсь, тебе понравились отель, офис, горы? – Он посмотрел в окно. – Озеро красивое – скажи?
Я сидел напротив, боясь шелохнуться или вставить слово. Происходило что-то такое, что случается в жизни, может, пару раз.
– Всё это создано в том числе и нами. Но нам не принадлежит. Не знаю, нужно ли пояснять… – Он оторвался от озера и взглянул на меня. – Красота эта исчезает и появляется по факту твоей работы на Royal British Tobacco или на кого-то ещё. Но пока ты здесь, это никогда не будет твоим. У каждого свои приоритеты, конечно, да и время на эксперименты у тебя есть. Такой, если хочешь, у меня взгляд на это дело.
Наверное, если бы этот человек треснул меня ломом по голове или запустил в меня молнию, эффект был бы меньше, чем тот, что я испытал в тот момент.
Дэн Рой, корпоративная легенда, прошёл свой путь с тем, чтобы вот так спокойно расставить по местам жизнь, карьеру и альтернативу в виде выкупа куска бизнеса у самой RBT! Подозреваю, что с одного найма ему кэша не хватит, но с поддержкой партнёров, фондов, банка… Чем чёрт не шутит, может быть, это и реально?
Вопросов после этой беседы у меня было больше, чем ответов, и основные из них имели отношение ко мне самому.
Всё моё бизнес-окружение культивировало установку: главный и единственный способ встать на ноги и реализовать себя – делать карьеру в крупной западной компании. И тут Дэн Рой выбивает у меня почву из-под ног.
Бизнес на миллиард! Вот о чём нужно думать, куда целить!
В конце обеда, затянувшегося на час с лишним, Дэн Рой рассчитался с официантом.
– Алекс, – сказал он, – ну что, рад был пообщаться! Смотри, я через пару дней снова в Лондон вылетаю, затем в Амстердам с семьёй, и дальше у меня разъезды. Ближайшие месяцы буду редко в Цуге появляться. Так что вот, держи!
Он достал брелок BMW – ключи от машины. Протянул мне.
Я с недоумением уставился на брелок.
– Серьёзно?
– Ну да, это корпоративная машина. Пока меня в Цуге нет, она всё равно простаивает. Да и надоело мне штрафы за превышение платить – камеры везде. Должны же они понимать, что это быстрое авто! Права у тебя есть, надо полагать?
– Конечно! – С давних пор без российских прав за границу я не выезжал – никогда не знаешь, как судьба повернётся.
– Отлично. Когда мне понадобится машина, я дам тебе знать, не переживай. Документы в бардачке, добавь через HR своё имя, я им сообщу.
Я с благодарностью взял ключи.
– Спасибо! Что ещё могу сказать!
– До Рима можешь сгонять, если хочешь, но в Сицилию уже не стоит – далековато для пробега. – Он засмеялся. – И на немецких автобанах не переусердствуй – не шучу.
– Принято, буду себя контролировать, – ответил я. – Ну что, тогда везу нас до офиса?
– Нет, не надо. Я тут на полчасика задержусь, прогуляюсь по набережной. Езжай.
Сев за руль, я увидел, как он перешёл дорогу, поправил шарф и, подняв голову, неспешно зашагал вдоль берега – мимо зимних лебедей, ярких скамеек, к дальней части набережной, ведущей наверх, за поворот, куда добирались лишь редкие прохожие.