Гулять по Москве нас набралось человек пять: Димон, Кирилл, я и ещё пара новых чуваков из постоянно ротирующейся кирилловской тусовки.
Понимая, что моё время в Москве подходит к концу, я набрал Леру из прихожей Кирилла и позвал её с нами – погулять вместе напоследок! Мне повезло: она была дома, откликнулась, и мы договорились, что она выдвигается к Василию.
Повесив трубку, я посмотрел на нашу беспечную компанию, и тут что-то ударило мне в голову:
– Слушайте, народ, я же завтра уезжаю, считайте, последний день в Москве. Как вам идея устроить прощальный концерт на Красной площади?!
Все, кто был в квартире, одновременно уставились на меня, кто ошарашенно, а кто с интересом!
– Короче, – продолжал я, – план простой: я беру гитару, и мы идём на площадь. Там я забабахаю пару песен или сколько получится. Денег, может, и не заработаем, но в историю войдём!
Первым откликнулся Димон:
– Лёха, я тебе говорил, что ты экстремал? Ты думаешь, тебе прямо дали вот так там выступить?
Димона поддержал один из новых парней.
– Я лично уверен, что нас всех загребут в ментовку, может, и побьют даже, —оценил он мою инициативу. – Я бы не рисковал.
– Ладно, я понял. Гитару я беру, а дальше разберёмся на месте, о’кей? – Я был полон сумасшедшей решимости, той, что с привкусом праздника. Без этой решимости и само моё путешествие не состоялось бы. – Кто не хочет рисковать, может вдалеке постоять. Прикинетесь случайными туристами!
Мы всей толпой вывалили из кирилловской квартиры и пешком направились в центр. Я шёл со своей родной гитарой, привычно закинув её на плечо.
– Кстати, Кирилл, ты-то должен знать, кто вообще этот Денис? – Я всё-таки хотел закрыть свой гештальт. – Он в тот вечер такого пафоса напустил, потом утром ещё на машине свалил, как в кино…
– Ха, он и тебя смог удивить, ну, логично. У него работа такая – держать контакт с людьми. – Кирилл действительно что-то знал. – Но мы с ним на дистанции всё равно. Я только недавно про него понял – он же дилер! Стало ясно окончательно, когда он рассказал, что его мама оформила ему подписку на адвоката, которому он в любое время может звонить.
– Дилер, ты серьёзно? – Я посмотрел на Кирилла, желая убедиться, что он не шутит. – Он у меня перед отъездом денег взаймы попросил – я ему наскрёб на «Макдак», больше не было. Что, блин, за дилер такой безденежный? Обещал вернуть на следующий день – так я его с того дня неделю не видел.
– Ха-ха! – Кирилл аж прихлопнул ладонью по бедру. – Знаешь, я от кого-то уже слышал похожую историю… Клептоманит, что ли, помаленьку? Он вообще-то уехал в Питер на месяц, насколько я знаю.
– Нормально! Друзей разводит, пусть и на копейки, – да ну на фиг такие знакомства! – Я даже не расстроился, всё просто встало на свои места. И смешно, и грустно. На мутного Дениса этого мне было плевать, а вот бургер жалко!
Мы не торопясь выходили на Ильинку – оттуда до Красной площади рукой подать.
Лера ждала нас у собора Василия Блаженного, точнее, под рукой Минина.
– Привет! – Мы быстро обнялись. В этот раз Лера была в синих джинсах и рубашке – вылитая туристка! – Знаешь, что мы задумали? Даём концерт – здесь, сейчас, на Красной площади! Гитара с собой, всё готово!
– И что поём? – Леру уговаривать не требовалось.
– Так, хороший вопрос… А-а-а… Вот: «Никита Рязанский» для начала в самый раз будет! Русское, древнее, энергичное. – Я понемногу начинал волноваться, но это не могло стать помехой нашему амбициозному плану. – У меня и губная гармошка есть, полноценное шоу запилим! Дальше, если пойдёт, Цоя жахнем. Лера, если что, делай вид, что ты мимо проходила, хотела денег артистам дать.
– Ладно, что стращать-то? Всё нормально, концерт так концерт!
Адреналин, как обычно в такие минуты, заполнял меня – пора было начинать!
Мы всей компанией двинулись от Василия к центру площади. Вокруг ходили группы туристов, местные парочки, иностранные группы с гидами. В воскресенье народу было заметно больше, чем в мой первый день здесь.
Остановившись примерно посередине открытого пространства, я снял с плеча гитару и развернулся лицом к ГУМу. Справа от меня был Василий, слева, немного подальше, – Исторический музей. За спиной – кремлёвские стены.
Ласковое солнце подсвечивало резной фасад и зелёные башни ГУМа, шелестели разговоры прохожих, набегал ветерок со стороны Василия. Выгнутая горкой площадь была как на ладони – чистая, контрастная, спокойная.
– Так, поехали! – Я кивнул ребятам и вытащил из чехла проволочный хомут, надел его и закрепил в нём губную гармошку.
Кирилл с Димоном встали за мной в качестве поддержки, Лера остановилась неподалеку, притворяясь туристкой, случайно заинтересовавшейся концертом, оставшиеся парни отошли подальше, присоединившись к гуляющим.
Я достал гитару, перекинул её ремень через голову и взял в руку медиатор. Так, что делать с чехлом? А хрен с ним, разложу перед собой, как всегда это делаю, может, на самом деле заработаем!
Выдох…
«Никита Рязанский // Строил город, и ему не хватило гвоздя. // Никита Рязанский // Протянул ладони и увидел в них капли дождя. // Никита Рязанский // Оставил город и вышел в сад. // Никита Рязанский // Оставль старца и учаше кто млад…»
Я исполнял эту песню Бориса Гребенщикова как на самом важном концерте в своей жизни, хотя поначалу слушателей как таковых и не было.
На второй строчке куплета я вдруг увидел, как группы прохожих и отдельные люди стали поправлять свой курс и двигаться на звук гитары – к нашей импровизированной сцене.
К припеву перед нами скопилась уже немалая группа слушателей, ядро которой составляли японские туристы! Поддерживая свою репутацию любознательной нации, они, как по команде, через одного достали маленькие цифровые фотоаппараты и принялись щёлкать затворами, да ещё и со вспышками!
Один японец отделился от общей толпы и приблизился ко мне, чтобы сделать несколько фотоснимков с разных ракурсов: уличные музыканты, выступающие на фоне Кремля, – ещё одна достопримечательность города!
На всём этом фоне кто-то даже успел положить в чехол деньги.
И тут я краем глаза замечаю, как слева, из незаметного тенёчка в дорожном кармане у ГУМА, медленно выкатывает жёлтая милицейская «Волга» – с широкими синими полосами по бокам и парой громкоговорителей на крыше. И направляется она прямиком к нам, постукивая шинами по каменной брусчатке.
На полпути «Волга» взвывает сиреной. Её громкоговоритель заявляет на всю площадь:
– КУЛЬТУРНО-МАССОВЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ НА КРАСНОЙ ПЛОЩАДИ ЗАПРЕЩЕНЫ! РАСХОДИМСЯ, ГРАЖДАНЕ!
Эх, вот так моя песня была оборвана на полпути!
Впрочем, было видно, что какой-либо агрессии против нас не замышлялось, и потому я, не требуя повторения, спокойно свернул хомут с гармошкой, подобрал заработанные денежки, сложил всё это дело с гитарой в чехол и был готов сваливать – с полным ощущением выполненной миссии!
Зрители, так быстро собравшиеся вокруг нас, не менее оперативно рассосались, и спустя минуту площадь снова, как в сказке, приобрела исходный спокойно-задумчивый вид.
Мы быстрым шагом двинулись обратно к Ильинке и дальше на Васильевский спуск. По пути сначала несмело, а потом веселее и громче мы все вместе обсуждали наш дерзкий концерт, вызывающее поведение зарубежных фанатов и эпичное появление неожиданно миролюбивых правоохранителей.
Так, ещё до Red Hot Chili Peppers, Scorpions и Пола Маккартни, я дал концерт в самом центре Красной площади – да, всего лишь на один куплет и один припев, зато для какой невероятно благодарной аудитории!
Вспоминая своё путешествие, я частенько расстраивался: за всё автостопное время я не сделал ни одной фотографии – и дело было не в желании, а скорее в возможностях. Но всё же, если подумать, с главного символического события этой истории – выступления на Красной площади, фотка наверняка есть!
Хранится она где-то в далёкой Японии, у пожилой семьи, в ящичке со старыми вещами, среди сотен других фотографий из Москвы, на карте памяти маленького серебристого фотоаппарата с такой безумно яркой вспышкой.