Очередное утро у Кирилла. Просыпаюсь. Делаем завтрак – бутерброды с сыром и жареной колбасой! Как классно, когда твои желания действительно исполняются, пусть даже такие скромные!

– Так, Алексей, что у тебя на сегодня? Я собираюсь на один объект по небольшому делу, если хочешь, поехали со мной! – Кирилл явно не любил сидеть на месте.

– Конечно, поехали! Я часов до пяти свободен, потом на Арбате снова играть буду. Рюкзак у тебя оставляю, как и раньше, если ты не против. Гитару беру с собой.

По пути Кирилл убедился, что его секретные технологии метрохакинга работают: я уже несколько раз воспользовался моим подклеенным билетом, и в этот заход тоже без проблем прошёл на станцию.

– Метро для москвича – это медитация, понимаешь? – Кирилл делился со мной в вагоне своей версией городского мировоззрения. – Мы вообще тут не замечаем, как перемещаемся под землёй. Заходишь в метро – выключаешься, выходишь – включаешься обратно. Что происходит с людьми, пока они едут, – никто не знает.

– Для меня это медитация на скорости света… – Я припоминал бегущих по переходам людей. – Не знаю, где уж там находится их сознание, но в переходах между станциями я просто берегусь – не то снесут!

Так, за метроразговорами, мы добрались до станции «Новослободская» – цветной, в мозаике и витражах! Выходим на широкую улицу; судя по красоте вокруг, мы всё в том же историческом центре.

Десять минут пешей прогулки по Долгоруковской, и мы добрались до входа на старый, если не сказать – старинный завод, ограждённый красной кирпичной, местами разваливающейся стеной. Покрытая ржавыми разводами вывеска сообщала:

ЗИНТО

Завод по изготовлению инструмента

и нестандартного технологического оборудования

Кирилл провёл меня через новодельную проходную с турникетом, показав вахтёру карточку-пропуск, и мы оказались во внутреннем дворе.

Завод напоминал что-то из пятидесятых, иногда тридцатых, а местами, я бы сказал, вообще из дореволюционной эпохи.

Невысокие, двух-, максимум трёхэтажные корпуса из такого же рассыпающегося кирпича, что и забор, ржавые металлические мосты между строениями, кирпичные трубы, разбитый асфальт, несколько машин у одного из зданий.

Похоже, не все строения были обитаемы.

– Вот тебе история! – заговорил Кирилл. – Это бывший Андреевский трамвайный парк, не поверишь! Вроде бы откуда здесь трамваи? Но это древняя тема. Потом его переделали в завод, тоже транспортный или около того. Но завод в центре города – неустойчивое в современном мире явление, ты понимаешь. Так что землю под ним выкупила строительная компания, и здесь будет элитный жилой комплекс. Когда-нибудь. Лет через несколько. А пока всё готовят, завод так и стоит, и, судя по прогнозам, простоит ещё года два, если не три.

Мы понемногу продвигались вглубь территории, к отдельному одноэтажному корпусу.

– Короче, мне через знакомых передали, что тут есть интересные заброшенные помещения, куда можно оформить доступ. Неофициально, но в целом надёжно. И вот смотри, что у меня в процессе…

Мы завернули за угол корпуса. Кирилл достал старый, как мне показалось, огромный ключ, и с усилием отпер железную, давно не крашенную скрипучую дверь.

Внутри мы оказались в просторной комнате с высоким окном. У стены напротив я заметил кухонный стол, окружённый тремя стульями. На столе стояли лампа, электрический чайник, несколько чашек, лежала пачка печенья. Над столом висел постер с кадром из «Сталкера» Тарковского.

Полом в помещении служили широченные некрашеные доски; думаю, их возраст перевалил за сотню лет. Стены были сложены из знакомого красного кирпича, только здесь он нормально сохранился.

Пространство поддерживалось в чистоте. И вообще, я бы сказал, тут было даже стильно, настоящий лофт!

– Так, ну что, как тебе берлога? – Легко было заметить, что Кирилл гордился созданной атмосферой.

– Интригует, ничего не скажешь, но какая цель в итоге? Ты здесь жить собираешься?

– Не совсем, смотри…

Из комнаты, как из подземелья Аладдина, дальше вели несколько дверей. Кирилл открыл среднюю дверь, и мы прошли в просторное полукруглое помещение. Здесь у выгнутой стены располагался потёртый коричневый кожаный диван, рядом были стойка с техникой и пара стеллажей – на них рядами выстроились видеокассеты в футлярах. На корешках цветными фломастерами были выведены названия фильмов. Напротив, метрах в пяти от этого богатства, белела ровная, выкрашенная известью стена.

Кирилл снял со стеллажа кассету, вставил её в магнитофон и запустил видеопроектор. На стене после небольшой паузы послышалась иностранная речь, появилось изображение: чёрно-белое кино! Бульвар, молодой мужчина прячет пистолет в карман пиджака и целует девушку. Она отстраняется и спрашивает его про погоду. Фильм на французском с английскими субтитрами.

– Это Годар, «На последнем дыхании». Классика, ещё с молодым Бельмондо.

Если Кирилл хотел меня удивить, то у него это получилось.

– Это у тебя что, артхаусный видеосалон? Концептуально, конечно, рассказывай уже подробнее!

– Ничего особенного, я тут под Новый год заболел на две недели и случайно пересмотрел Тарковского, с «Рублёва» до «Жертвоприношения». Раньше видел что-то, но так не впечатляло. А в этот раз как-то прочувствовал. – Кирилл двумя руками показал на стену. – Подумал: да я и сам могу не хуже снять, если постараюсь! Решил, короче, во ВГИК поступать на режиссёрский. Не резко, может, через пару лет. Перевестись из моего МАИ туда, скорее всего, не получится, так что буду готовиться с нуля.

– Ну ты красавчик! – Я не мог сдержать восхищения.

– Начинаю собирать здесь старые фильмы и буду смотреть их, пока все не пересмотрю или не надоест, не знаю даже, что случится первым. Иногда друзей зову, но толпы не собираю, только тех, кому это интересно.

Мы сели на диван и минут десять, с середины, смотрели историю Бельмондо с его блондинистой возлюбленной, той, что с суперкороткой стрижкой, – думаю, она точно была французской иконой молодых шестидесятых. Как вообще звали ту девушку?

– Ну, думаю, ты понял. – Кирилл выключил проектор, и мы вернулись в первую комнату со столом и постером «Сталкера». – Вот, кстати, из планов на будущее… – Он открыл другую дверь и показал просторное, почти квадратное помещение, совсем без света и с каким-то хламом на полу. – Здесь думаю сделать музыкальную студию, сдавать в аренду группам по часам. Изоляция уже есть, только на стены панелей добавить. Может, этой осенью оборудую… Ладно, пойдём, на сегодня у меня тут только одно дело было – закинуть арендную плату. Хоть и копейки, но лучше платить вовремя.

Мы выбрались на улицу, Кирилл закрыл скрипучую дверь, и мы вернулись к корпусу администрации, с машинами у входа. Там он пропал минут на десять. Вышел довольный:

– Против студии, сказали, не возражают, им пофиг. Всё равно всё это временно и неформально, до новостей о сносе. А если вдуматься – до смены архитектурных эпох!

Так я открыл для себя человека с другой планеты: говорящего со мной на одном языке, питающегося теми же пельменями и бутербродами с колбасой, даже интересующегося близкими житейскими темами, но обладающего одним совершенно космическим умением – создавать необычные смысловые пространства и объединять в них абсолютно разных людей. И делать это стильно и красиво, при экстремально ограниченном бюджете!