– Одетта Лейкли, как приятно спустя столько лет быть осчастливленным вашим присутствием. Или вы всё ещё предпочитаете «Детта Кова»?

Форстер пожалел, что привёл Ротбарта прямо к дверям дома Детты. Пальцы сжались в кулаки от едва сдерживаемого желания встать между ними, оградить её от присутствия этого человека, но как бы ни было неприятно это признавать, они в нём нуждались. Ротбарт единственный, кто может вернуть Детте её жизнь. И ради этого Форстер был готов стерпеть всё – даже присутствие того, кто эту жизнь у неё украл.

– Он поклялся исправить то, что с тобой сделал, – поспешил объяснить Форстер, поскольку Детта по-прежнему не двигалась с места. – В обмен на то, что мы не передадим его властям и не испортим его репутацию ещё больше.

Она выглядела нездорово хрупкой, её винно-красное бархатное платье слишком свободно спадало с плеч, и Форстер возненавидел один лишь факт того, что она пережила перемену облика в одиночестве. Звала ли она его, когда её кости ломались и перестраивались, когда она, превозмогая боль, возвращала себе человеческое тело?

– И что я сохраню свою шкуру, – пробормотал себе под нос Ротбарт, помассировав горло. Он пробежался взглядом по убранству особняка, заглянув внутрь. – О, да вы богато живёте, Детта. Что же вынудило вас оставить всю эту роскошь ради моего скромного театра?

Детта выпрямила спину, как перед исполнением пируэта.

– Нечто, что вы никогда не сможете понять.

– Ах, mon petit cygne, в этом вы заблуждаетесь. Когда-то я понимал вас лучше, чем кто бы то ни было. Мы не так уж сильно отличаемся друг от друга. Мы оба ненасытны, когда речь заходит об удовлетворении собственных амбиций. Ваше сердце жаждет поклонения и обожания так же страстно, как и моё. – Тут он бросил на Форстера торжествующий взгляд. – Уверен, ваше представление обо мне ограничивается ярлыком «главный злодей этой маленькой запутанной истории», но истина редко бывает такой, какой кажется на первый взгляд. Ваша прелестная возлюбленная виновна больше, чем ей хотелось бы признать.

На этих словах Детта побледнела, но Форстер знал о ней всё, что только можно было знать, и ничто из того, что мог сказать этот человек, не могло вызвать ни потрясения, ни перемены мнения.

– Нет, единственный злодей среди нас – ты. – Форстер, одним движением втолкнув Ротбарта внутрь особняка, зашёл следом и захлопнул за собой дверь. Поднявшийся снаружи ветер завывал, кружа за окнами снежные вихри. Стена снега укрыла всю округу, тем самым придавая Форстеру смелости. Вот оно, самое время. Сейчас слишком холодно, так что Детта не сменит облик из-за тающего снега, и что более важно – в данный момент она слишком слаба, чтобы пережить ещё одно превращение. – Ты снимешь проклятие сегодня же, – сообщил он Ротбарту.

Взгляд чародея путешествовал по большому залу.

– Да будет так. Не думаю, что это отнимет много времени.

– Значит, – лёгкие Форстера словно заледенели изнутри, – ты никогда не делал этого раньше?

– Не тревожьтесь, уверяю, для меня данный процесс будет более изнурительным, чем для вашей дорогой Одетты. – На его лицо легла тень. – Ваша просьба требует неизмеримо много сил.

– Тогда даю тебе день на подготовку. Но не больше, – отрезал Форстер. Он не спал уже третьи сутки, и самообладание начинало выходить из-под контроля. Длительное присутствие рядом человека, навредившего Детте, пагубно влияло на него. – Иначе я сделаю с тобой такое, что перспектива оказаться в тюремной камере покажется тебе весьма заманчивой.

Ротбарт промолчал.

– Запри его в одной из дальних комнат на верхнем этаже. Я не хочу его видеть до тех пор, пока не придёт время снять проклятие, – решительно сказала Детта. Она повернулась к Ротбарту. – И пока вы находитесь под моей крышей, я запрещаю вам использовать магию. – Она многозначительно замолчала, позволив угрожающей паузе возыметь эффект, а после выразительно перевела взгляд на его шею, где остались синяки в форме пальцев. – В противном случае я закончу то, что начал Форстер.

С этими словами она удалилась.

Форстер отвёл Ротбарта в неиспользуемую пыльную гостиную, находившуюся достаточно далеко от крыла Детты, чтобы не беспокоить её.

– Мы предоставим всё, что может тебе понадобиться, – в голосе Форстера послышались нотки ярости, – но не забывай: у тебя есть время только до сегодняшнего вечера.

Он закрыл за собой дверь, прежде чем Ротбарт успел ответить.

Спустившись, он взял протянутую ему Деттой большую чашку кофе. Вторую она оставила себе, обхватив горячие бока ладонями.

– Форстер, мы не можем доверять ему, – сказала она, когда он опустился рядом.

Форстер снял очки, чтобы протереть их, и устало заморгал, когда очертания окружающего мира смягчились и слегка размылись, а огни ламп превратились в сияющие расплывчатые шары.

– Знаю. Но мы примем меры: я буду держать его под замком, пока он не снимет проклятие. А тебе, думаю, следует позвонить в охранное агентство «Вотчерс». Договорись, чтобы они разместили охрану в комнате Ротбарта, чтобы он всё время находился под наблюдением. Я не собираюсь рисковать твоим шансом на спасение.

Детта заметно замялась.

– Форстер?

Он мысленно приказал себе собраться, когда заметил залёгшую меж её бровей тревожную складку.

– Что такое?

– Я очень сомневаюсь, что раньше у Ротбарта хоть раз возникла необходимость исправить содеянное. Существует вероятность, что эта попытка не увенчается успехом, – она нервно теребила пальцами ожерелье со снежинкой. – Ты сам слышал, что он сказал: Ротбарт никогда ранее не пытался снять проклятие. Я была настолько поглощена идеей в первую очередь найти его, опасаясь его странной тёмной магии, что попросту не задумывалась, знает ли он, как снять проклятие. Что, если он не сделает этого?

Форстер поддел пальцами её подбородок, вынуждая посмотреть на себя, и ласково поцеловал.

– Сделает. Ротбарту не нравится, что кто-то имеет над ним власть, поэтому он ищет малейший способ вывести тебя из душевного равновесия, только и всего. Не обращай внимания на его жалкие попытки вернуть себе хоть немного контроля. Мы наконец-то добились того, чего так долго ждали. Пришло наше время. – Он заглушил поцелуем любые возражения. – Позвони в охранное агентство и договорись, чтобы они немедленно прислали своих людей, затем подожди полчаса и приходи в хижину. У меня для тебя сюрприз.

В её серо-голубых глазах блеснул интерес.

– Что за сюрприз?

– Пусть пока… – он залпом допил кофе и, поставив чашку на стол, поднялся на ноги, – останется секретом.

Он отошёл, потом вернулся и осыпал поцелуями её губы, шею, кончик носа. Это возымело эффект – Детта рассмеялась и лукаво оттолкнула его.

– Теперь у тебя осталось всего двадцать девять минут.

Такого обильного снегопада Форстер уже очень давно не видел: снег за считаные минуты укрыл землю толстым слоем, и теперь его зимние ботинки утопали в сугробах всё время пути от особняка до хижины. Сердце, напротив, трепетало от тепла. Скоро. Совсем скоро можно будет не бояться, что снег растает, потому что Детта в любом случае не покинет его. Они будут вместе встречать и провожать сезоны: весну, расцветающую в сладкое и оранжевое, как апельсиновые макароны, лето и осень, яркую, как спелые ягоды ежевики, которыми усыпан фруктовый пирог. Совсем скоро им не придётся довольствоваться только теми кусочками счастья, что удалось урвать у проклятия.

Переступив порог своей хижины, Форстер открыл большую коробку и тут же принялся за работу, довольный тем, что всё продумал заранее и оставил её до следующего возвращения Детты, а не избавился от неё, когда встретил Рождество в одиночестве. Он развесил венки, благоухающие лесом, и украсил их крупными гранатово-красными ягодами, похожими на драгоценные камни. Расставил матовые свечи на каждой свободной поверхности, окружив их веточками хвои так, что хижина стала напоминать волшебный лес, в котором обитают эльфы. Среди изумрудно-зелёного цвета, в который погрузилась хижина, мерцали огоньки сотен свечей. Закончив, он разгладил рубашку, зачесал назад свои вьющиеся волосы и, прерывисто вздохнув, сунул в карман брюк маленькую коробочку.

За окном бушевала метель, но Детта прибыла вовремя. Поверх платья она накинула маленькую отороченную мехом накидку, которую усыпали снежинки. С её губ сорвался тихий радостный смех, когда она восхищённо залюбовалась его стараниями, и сердце Форстера дрогнуло при виде её счастливой улыбки.

– О, Форстер, – воскликнула Детта, – как чудесно. Могу я поинтересоваться, по какому случаю такой сюрприз?

– Ради тебя, вот и вся причина. – Он приблизился к ней. – С тех пор как я впервые увидел тебя, прошло чуть больше четырёх лет, и все эти годы я ни о чём другом, кроме тебя, кажется, и вовсе не думал.

Улыбка Детты слегка померкла.

– Ты когда-нибудь жалел об этом?

– Ни разу, – горячо ответил он. – Ты необыкновенная. Как солнце не может сожалеть о своём сиянии, так и я никогда бы не смог сожалеть о нашей встрече.

Уголки её губ задрожали.

– Знаешь, впервые в жизни я чувствую, что не хожу по замкнутому кругу, от снегопада до снегопада, теряя дни своей жизни так же просто, как другие – вздохи или удары сердца.

Форстер не мог оторвать от неё глаз. Ротбарт позволил самому опасному чувству из возможных пробраться в его сердце и плотно обосноваться там. Надежде. Её огонь ярко пылал внутри него, и это золотистое сияние мягкими пятнами ложилось и на Детту.

– Впервые за многие годы я могу позволить себе снова поверить в то, что у меня есть будущее, – прошептала она.

– Хорошо, – смело кивнул Форстер. – Потому что меня не волнует будущее, в котором не будет тебя. Я не приму его. Ты, Детта, для меня всё, и я планирую любить тебя всю свою жизнь.

Он взял её за руку и крепко сжал в своей, опустившись перед ней на колени. Детта издала тихий изумлённый вздох, прижав свободную ладонь к груди.

– Одетта Лейкли, моя дорогая Детта, не окажешь ли мне честь стать моей женой? – Он достал коробочку из кармана и открыл её. На бархатной подушке сияло золотое кольцо с бериллом нежного мятно-зелёного оттенка в обрамлении крохотных бриллиантов.

– Да, – Детта заулыбалась сквозь слёзы, – конечно, да, ничто на свете не сделало бы меня счастливее.

Форстер надел кольцо на её палец.

– Подошло идеально.

– А так всегда и бывает, когда двое идеально подходят друг другу. Или у тебя были сомнения на этот счёт? – поддразнила Детта.

– Ну-ну, из нас двоих, кажется, сомнения на этот счёт были только у тебя, – усмехнулся Форстер.

Она опустилась перед ним на колени и обняла его за шею.

– Таких сомнений я не испытываю уже очень давно, – призналась она. – И никогда больше не буду. Ты для меня всё.

Она запечатала собственные слова поцелуем, прижавшись к губам Форстера, приглашая его в своё вновь вспыхнувшее ослепительным светом будущее.