– Ты переезжаешь? – Марвин не верил своим глазам, уставившись на Форстера. – Куда и почему?

– После длительных размышлений я решил переехать в Вутерклифф, – ответил Форстер. После недавней ссоры, что ураганом промчалась по их маленькой квартирке, он приложил усилия к тому, чтобы придать голосу непринуждённости. У него не было желания спровоцировать новый виток конфликта. Он продолжил укладывать свои пожитки в потрёпанный дорожный кофр, в котором уместилась вся его жизнь, когда Форстер впервые сел на поезд до Лондона, вцепившись в него так, словно потрескавшаяся кожа хранила все его надежды и мечты. Марвин наблюдал за его сборами, прислонившись к дверному косяку с сигаретой в руке.

– Я знаю, что в последнее время наши отношения… были натянутыми, но мы семья, Форстер. Никто не бросает семью без веской на то причины. Ты отсутствовал весь прошедший месяц, и я, мягко скажем, волновался за тебя.

Больше у Форстера не было сил держать язык за зубами.

– По правде говоря, я не чувствую себя здесь на своём месте. Слишком много всего произошло между нами, и я уверен, что нам обоим не помешает побыть вдали друг от друга. Ты лучше других знаешь, что Вутерклифф вдохновил меня так, как ни разу не удалось Лондону. Проживание там дешевле, к тому же, если мне что-то понадобится, я могу сесть за руль и вернуться в любой момент. Смена обстановки – ровно то, что мне сейчас необходимо.

Молчание Марвина не смягчило чувства вины. Форстер вынес свой чемодан на улицу и положил на пассажирское сиденье своего протестующе скрипнувшего автомобиля. Когда он вернулся в дом, чтобы приступить к более кропотливой работе по упаковке материалов и холстов, Марвин затянулся сигаретой – воплощение непринуждённой праздности.

– Это как-то связано с ней, не так ли?

– Не имею ни малейшего представления, на что ты намекаешь. – Форстер завернул картину в упаковочную бумагу и перевязал бечёвкой. – Я оставил оплату за следующий месяц в гостиной. Думаю, это поможет тебе продержаться, пока ты не подыщешь мне замену, хотя, возможно, тебе стоит переговорить с Чарльзом. Я слышал, он подыскивает жильё в Челси.

– Ты уже сообщил Роуз о своих планах? – спросил Марвин. – Я, так-то, был не единственным, кто беспокоился о тебе.

– Пока нет. – Форстера мучили угрызения совести. Он не должен был задерживаться в столице. Несмотря на то, что он спешил вернуться к Детте, пока она ещё была в человеческом облике, у него уже была запланирована одна остановка по пути. Он не мог позволить себе потерять ещё больше времени. Оно было слишком ценно, но утекало так же быстро, как вода, просачивающаяся сквозь кулак – и тем быстрее, чем сильнее он сжимал пальцы.

– Слушай, Форстер, мне жаль, – выпалил Марвин. – Я знаю, что ты не одобрял некоторые мои решения, и если к возникшему между нами отчуждению привело какое-либо из них, я прошу у тебя прощения.

– Я ценю твоё раскаяние, но, боюсь, оно ничего не меняет. Как я ранее сказал: Лондон – не подходящее для меня сейчас место, и расстояние пойдёт нам на пользу. Мне нужна эта новая страница моей жизни, – честно ответил Форстер.

Марвин затушил сигарету и подошёл, чтобы помочь Форстеру собрать последние вещи.

– Да будет так, – с сожалением сказал он. – Птицы всегда находят дорогу домой независимо от разделяющего их расстояния. Быть может, и ты найдёшь.