В народе говорят: счастье наверняка пребудет в жизни того, кто встретит восходящее солнце в первый день Нового года. И потому Уми вместе со своим отцом, Итиро Хаяси, еще затемно вышли за ворота и по недавно расчищенным улицам направились вместе с толпой заспанных горожан на гору Риндзё. Тамошнее святилище Одинокой Горы стояло на самой ее вершине, и потому вид на Ганрю и окрестности оттуда открывался поистине завораживающий.

За приходом первого в году рассвета лучше всего наблюдать именно с вершины, это вам каждый скажет.

Ночью ударил мороз, и Уми прятала озябшие руки в длинных рукавах плотного полотняного кимоно, которое ей подарил отец. Снег скрипел под деревянными сандалиями, встретившиеся в толпе знакомые радостно приветствовали друг друга и желали благополучия и счастья в Новом году. Уми шмыгала носом и старалась не отставать от отца, чтобы не потеряться. Как это было бы глупо!

Она на собственном опыте знала, что в святилище не будет ничего интересного. Если в прошлом году, когда отец впервые взял ее с собой на гору Риндзё, Уми была воодушевлена и с затаенной радостью предвкушала чудеса, поджидавшие ее на новом месте, то теперь она с едва скрываемой неохотой зевала, прикрывая лицо рукавом. К храму придется отстоять длинную очередь – и все ради того, чтобы трижды хлопнуть в ладоши, кланяясь усыпанному пеплом алтарю, возле которого будет топтаться на месте заспанный и продрогший послушник в светлом одеянии. А после еще предстоит прокладывать дорогу локтями в толпе, которая с жадным вниманием будет вглядываться в предрассветные сумерки, ожидая, когда же солнце наконец покажется из-за гор…

Единственным светлым лучиком для Уми во всем этом нежеланном походе была возможность встретиться с дорогим другом. Во время их последней встречи на предновогоднем базаре около недели назад Дзёя обмолвился, что они с матерью в новогоднюю ночь тоже собираются в святилище Одинокой Горы. Тогда им с Дзёей удалось переброситься едва ли и парой слов – такой гвалт царил над прилавками, заваленными расписными веерами, граблями и… редькой, без которой не обходилось ни одно крупное празднование в империи Тейсэн.

Мысли о скорой встрече с другом придали Уми сил, и дальнейший путь до святилища прошел гораздо бодрее. Но когда впереди показались высокие деревянные ворота-тории, продвижение толпы замедлилось.

От нечего делать Уми принялась донимать разговорами отца, но, вопреки обыкновению, тот был молчалив и отвечал односложно. Надувшись, Уми принялась глазеть по сторонам, чтобы хоть чем-то себя занять, пока тянулось тягостное время ожидания.

И потому она заметила его: тощего мальчонку в драном и чересчур тонком для такой погоды кимоно. Покрасневшими от холода руками он ковырялся в сугробе под росшей неподалеку павловнией.

Потерял что-то? Или же, наоборот, прятал? В густых предрассветных сумерках разобрать точнее не представлялось возможным.

Покосившись на отца, Уми увидела, что тот отвлекся на разговор с кем-то из встреченных в толпе знакомых. Значит, если она отлучится на минутку, он точно ничего не заметит.

Недолго думая, Уми зашагала к мальчику. Тот был настолько сосредоточен, что не замечал ничего и никого вокруг.

А Уми очень не любила, когда на нее не обращали внимания.

– Эй, что это ты тут делаешь? – окликнула она мальчишку.

Он вздрогнул и обернулся. В глубоко посаженных темных глазах застыла оставшаяся невысказанной тревога. Нижняя губа треснула до крови, и мальчишка то и дело облизывал ее. Волосы у него были коротко стриженными, как у послушников в храмах, а кимоно вблизи оказалось еще более драным и латаным, чем Уми показалось поначалу.

– Уходи и не мешай, – коротко отрезал он и решительно зашагал к другому сугробу.

Но мальчишка ошибся, полагая, что сможет отделаться от Уми так легко. Не скрывая своего любопытства, она последовала за ним, словно тень.

– Ищешь что-то? Могу помочь.

Опустившийся на корточки мальчишка смерил ее подозрительным взглядом исподлобья.

– Тебе что, заняться нечем? – пробурчал он.

– Нечем, – честно призналась Уми и махнула рукой в сторону толпы, которая продвигалась вперед со скоростью раздавленной улитки. – Так что не упрямься и скажи, что ты ищешь. Вдвоем всяко быстрее управимся.

Мальчишка почесал макушку. Похоже, слова Уми его убедили, потому что в следующий миг он поднялся, отряхнул колени и признался, смущенно потупившись:

– Я ищу подвеску для пояса. Она очень красивая, в форме сокола – ты ее точно ни с чем не спутаешь, как только увидишь.

Уми смерила мальчишку удивленным взглядом. Судя по виду, он и его семья были не из тех, кто мог позволить себе носить дорогие украшения. Но, возможно, эта вещь была для него памятной – или же он стащил ее без спроса и теперь опасался праведного гнева родителей.

Вопросов к новому товарищу у Уми с каждой минутой становилось все больше, но она решила задать самый важный из них:

– Ты помнишь, где видел подвеску в последний раз?

Мальчишка махнул рукой в сторону ворот-тории.

– Когда выходил из святилища, она, кажется, ее была при мне. А потом на меня налетел какой-то человек, и я упал…

Он шмыгнул носом, глаза влажно заблестели, будто он вот-вот расплачется.

Уми стало его искренне жаль. И потому, похлопав озябшими ладошками, чтобы согреть их, она как могла бодро проговорила:

– Не переживай, мы обязательно отыщем твою подвеску!

– Чем ты тут занимаешься? – раздался за спиной знакомый голос.

Уми чуть не подпрыгнула на месте от неожиданности, а в следующий миг уже радостно трясла за руки Дзёю, который каким-то чудом умудрился отыскать ее под занесенной снегом павловнией. Точеные скулы, брови вразлет и большие выразительные темные глаза – Уми в который раз невольно залюбовалась им.

– Ты здесь! – Уми не могла сдержать охватившего ее восторга. Она чувствовала, что поиск подвески может стать интересным приключением, а уж разделить его с другом – о таком можно было лишь мечтать!

– Этому мальчику нужна помощь, – затараторила она, не заметив, каким колючим взглядом Дзёя смерил ее нового приятеля. – Давай с нами, втроем мы точно отыщем подвеску!

Особого рвения к поискам Дзёя не проявил, но и противиться не стал, внимательно выслушав короткий рассказ мальчишки о том, что произошло.

– Только вот без фонаря мы мало что сможем разглядеть в такой темени, – хмыкнул Дзёя. – Погодите, я сейчас.

И он скрылся в толпе, которая быстро сомкнулась за его спиной. Но вскоре вернулся, держа перед собой бумажный фонарик на бамбуковой палке.

– Держи, – протянул он фонарик Уми. – Будешь светить.

Уми, обрадовавшись, что нашлось дело, которым можно скрасить ожидание, ухватилась за бамбуковую палку и держала ее над головами мальчишек, которые разрыли все сугробы, встретившиеся им на пути до ворот-тории.

Но потерянную подвеску они так и не нашли…

– Уф, – Уми гневно сдула со лба выбившуюся из прически прядь волос. – Ну не могла же она сквозь землю провалиться?

– Может, кто-то нашел ее раньше нас и забрал себе, – пожал плечами Дзёя.

Уми нахмурилась. Нельзя было не признать правоту друга – охочих до чужого добра людей всегда хватало.

Их новый приятель шмыгнул покрасневшим от холода носом.

– Похоже, так оно и есть, – с нескрываемой печалью в голосе возвестил он. – Что же, спасибо вам за помощь. Не стану вас больше задерживать.

С этими словами он поклонился и побрел восвояси.

– Но ведь, – с досадой протянула Уми, но Дзёя перебил ее.

– В том, что подвеска не нашлась, нет нашей вины, – спокойно отметил он. – Идем. Очередь продвинулась далеко, наверняка нас уже хватились.

Уми всплеснула руками. Она напрочь успела позабыть о том, что не предупредила отца об отлучке. Дзёя помог ей выбраться из сугроба, и они поспешили к воротам-тории.

Отец встретил ее сердитым взглядом, за которым, тем не менее, Уми смогла прочитать беспокойство. Но весь удар принял на себя Дзёя, заявив, что идея поиграть среди деревьев в снегу принадлежала именно ему.

При этих словах друга у Уми потеплело на сердце. Что бы ни происходило, Дзёя всегда был рядом: в нужный момент приходил на выручку, скрашивал досуг, веселил своими шутками и историями, которые, казалось, сочинял на ходу – но какими интересными и забавными они оказывались!

«Вот бы так было всегда», – подумалось Уми, пока отец журил их с Дзёей. Ее лучший и единственный друг стойко и покорно сносил нравоучения, и Уми вдруг захотелось взять его за руку.

Чтобы показать ему, что она рядом. Что тоже готова всегда быть на его стороне, что бы ни случилось.

Словно каким-то чудом услышав ее мысли, Дзёя протянул ей ладонь, и Уми крепко сжала ее. Теплую и уже не такую по-детски мягкую, как летом, когда они впервые встретились на берегу реки Ито…

Наконец отец оставил их в покое и отвернулся, как показалось Уми, пряча едва заметную улыбку на тонких губах. Он никогда по-настоящему не сердился на них: должно быть, видел, как ребята дорожат друг другом, и в глубине сердца радовался, что у дочери есть такой хороший друг.

Теперь, когда Дзёя был рядом, время, проведенное в очереди к святилищу, пролетело почти незаметно. Наконец настала их очередь подняться к алтарю, усыпанному пеплом от сгоревших благовоний, и, трижды хлопнув в ладоши, загадать желание на грядущий год.

Тихо шелестели над головой бумажные ленты-сидэ́, подвязанные к толстой рисовой веревке-симэна́ва. Послушник, на вид казавшийся едва ли старше Дзёи, безуспешно пытался сдержать зевоту – должно быть, ему пришлось встать глубокой ночью, чтобы помочь здешнему священнику-канну́си подготовить святилище Одинокой Горы к наплыву прихожан.

Покосившись на замершего рядом друга, Уми смущенно улыбнулась. Сердце забилось чаще, когда она начала твердить про себя, словно молитву, свое самое заветное желание:

«Пускай мы с Дзёей будем друзьями навечно и никогда-никогда не расстанемся!»

От собственной смелости у Уми сбилось дыхание, а в следующий миг в груди разлилось мягкое и приятное тепло. Она ничуть не сомневалась, что все сделала правильно и что это идущее из самых глубин ее души желание обязательно осуществится…

Когда они спускались, внимание Уми привлек яркий блеск, который она приметила краем глаза. Отражая свет бумажного фонарика, который нес Дзёя, в снегу лежала какая-то вещица. Не сумев сдержать охватившего ее любопытства, Уми сошла с очищенной тропинки и сунула руку в сугроб.

Прижимая зажатую в кулачке вещицу к груди и грея озябшие пальцы, Уми поспешила нагнать Дзёю и отца. Лишь в свете фонарика она смогла получше рассмотреть находку. Ею оказалась подвеска для пояса, вырезанная из какого-то удивительной красоты камня. Он переливался разными цветами, которые расходились, словно речные волны на причале.

– Сокол, – пораженно выдохнул стоявший рядом Дзёя. – Ты нашла ее, Уми!

– Что у вас там? – заинтересовался отец, склонившись над ними.

Уми протянула ему раскрытую ладонь, на которой лежала подвеска, но отец, вопреки ожиданиям, недоуменно поднял брови.

– Зачем ты нагребла столько снега? Вон у тебя как руки покраснели.

Уми и Дзёя недоуменно переглянулись. «Он не видит ее», – прочитали ребята во взглядах друг друга.

Они с Дзёей давно поняли: многие люди, и взрослые в том числе, не могли видеть того, что было доступно им двоим. Добрые, злые или же равнодушные к окружавшим их людям ёка́и – невидимый глазу большинства мир отчего-то открывался друзьям во всей полноте.

И, похоже, подвеска оказалась из числа вещиц, принадлежащих к миру духов. Вот почему вместо нее отец увидел в ладонях Уми лишь снег.

Но откуда она могла взяться у простого мальчишки из бедной семьи?

Чтобы не вызывать у отца еще больше вопросов, на которые они с Дзёей не смогли бы ответить, Уми затрясла руками, сделав вид, будто избавляется от «снега», а сама незаметно сунула находку в складки пояса.

– Ты где-нибудь видишь его? – прошептала она Дзёе, когда отец отвернулся, приветствуя очередного знакомого, подошедшего к ним.

Не сводивший взгляда с толпы прихожан, Дзёя покачал головой. Уми тоже не могла отыскать среди многочисленных и раскрасневшихся от холода лиц грустного мальчика в тоненьком и латаном кимоно, который был бы так рад их неожиданной находке…

– Идемте, – проговорил отец, и лицо его озарилось той светлой радостью, какую редко можно было наблюдать на лицах взрослых. – Вот-вот рассветет.

Дальний конец храмового парка оканчивался пологим склоном. Поэтому народ толпился у самого его края, не боясь сорваться. Даже если ухнешь вниз, отделаешься лишь порванным кимоно и парой синяков.

За вершинами окрестных гор небо совсем посветлело. В толпе потихоньку один за другим стали гаснуть бумажные фонарики – уже скоро они будут не нужны.

Последовав примеру остальных, Дзёя тоже потушил фонарь. Уми без особого успеха тянулась вверх, но из-за спин окруживших ее людей ровным счетом ничего не было видно. Она знала, что отец обязательно посадит ее себе на плечи, чтобы дочь непременно увидела рассвет самого первого дня в Новом году, и потому не особенно переживала.

Но когда в ряду стоявших к склону ближе всех прокатился восхищенный вздох, толпа хлынула вперед, отрезав Уми от отца и Дзёи. Испуганная, она волчком закрутилась на месте, но повсюду ее окружали сплошь незнакомые лица.

В тот миг, когда она уже готова была расплакаться от бессилия и страха, ее локтя мягко кто-то коснулся.

Обернувшись, Уми чуть ли не нос к носу столкнулась с тем самым мальчиком, которому они с Дзёей пытались помочь.

– Ох, это ты, – поразилась Уми, разом позабыв обо всем. Руки сами потянулись к поясу, за находкой.

Стоило мальчишке увидеть подвеску, как его глаза засверкали от едва сдерживаемой радости.

– Ты все-таки нашла ее! – воскликнул он, заключив Уми в объятия. – Я чувствовал, что она где-то поблизости, и не уходил далеко… Спасибо тебе, спасибо! Ты даже не представляешь, как она важна для меня!

Уми только и могла, что улыбаться ему в ответ – радость мальчишки оказалась заразительной.

Наконец, когда он немного успокоился – к тому времени небо за их спинами совсем посветлело, – мальчик почтительно поклонился Уми и проговорил:

– Обычно я не заговариваю с людьми, но ты была так настойчива, так хотела помочь… Поэтому я открою тебе правду. Я – дух Нового года. И в благодарность за неравнодушие к моей беде исполню то желание, которое ты загадала.

Уми замерла, не в силах поверить в услышанное.

Дух Нового года? Это объясняло, почему его подвеска оказалась невидима для отца. И почему никто не помог мальчишке в поисках, кроме них с Дзёей, – похоже, прихожане святилища Одинокой Горы его попросту не видели!

Но сильнее всего ее сердце согрели слова духа о том, что он поможет ее желанию сбыться.

Не сумев сдержать слез, Уми поклонилась духу Нового года. А тот легонько потрепал ее по макушке – и исчез, словно его никогда тут и не было.

Но Уми знала, что это не так. Встреча с духом оставила после себя тихое ощущение счастья, нераспустившимся бутоном свернувшееся в груди. Ее самое заветное желание непременно сбудется! Их дружбе с Дзёей не будет конца, как она и хотела!

А когда сквозь толпу прихожан к ней протиснулся Дзёя и Уми взяла его за руку, она окончательно укрепилась в мысли, что вот теперь-то все точно будет хорошо.

Когда встречаешь первый день Нового года с самыми близкими и дорогими людьми, попросту не может сложиться иначе.