– Дурак ты, Краснов! – гневно вскрикнула я, стоя посреди школьного двора и пытаясь вытряхнуть из-за шиворота залетевшие туда комки снега. Мои щеки горели – то ли от стыда, то ли от злости, то ли от опалившего их несколько мгновений назад снежка.

Десятиклассник из параллели Ванька Краснов как ни в чем не бывало нагнулся к сугробу, выуживая из него очередную порцию позора для меня.

– Не смей! – пригрозила я, бросая отряхивать капюшон и медленно отступая назад, чтобы увеличить расстояние между нами. Как назло, единственные, кто после уроков еще оставался во дворе, – младшеклашки, которые были крайне увлечены толканием друг друга в метровые сугробы недалеко от крыльца школы. Им было явно не до нас, да и помочь они мне ничем не могли.

Ваня, не глядя на меня, принялся формировать шарик из снежного кома.

– Ты чего ко мне прицепился? – в отчаянии закричала я, понимая, что этот гад доведет задуманное до конца.

Краснов с самого начала десятого класса, как только его перевели в нашу школу, всячески старался меня выбесить или обидеть. Он никак не объяснял свои действия, а в кабинет к директору после моих жалоб каждый раз заходил с таким видом, будто его там сейчас будут не отчитывать, а вручат медаль «Засранец года».

Опрокинутый на форму в столовой чай; исчезновение тетрадей, а затем возвращение их в таком виде, что было страшно не то что их брать в руки, но даже смотреть на них; испачканная мелом куртка; кража канцелярских принадлежностей и резинок для волос… И это далеко не полный список всего, что вытворял Краснов в отношении меня.

Причем если обычно его вредительство было хоть и регулярным, но нечастым явлением, то с того момента, как в школе объявили о начале подготовки к новогоднему балу, Ванька как с цепи сорвался. Он доставал меня почти каждый день.

Парень надвигался, сосредоточенно глядя на меня и угрожающе подкидывая в руке готовый снежок. Он был достаточно близко для того, чтобы метко зарядить его мне прямо в лицо. Его потемневшие от недовольства серые глаза, не отрываясь, следили за мной из-под темно-русой челки.

– Пожалуйста, не надо, – мой голос дрогнул от подкативших к горлу слез.

Краснов вдруг замер. Окинул меня задумчивым взглядом. После чего хмыкнул, отбросил снежок в сторону, спрятал руки в карманах черной дутой куртки, развернулся и двинулся в противоположную сторону.

Я облегченно выдохнула и поежилась, почувствовав, как неприятно прилипли к шее влажные волосы.

* * *

Украшение актового зала к новогоднему балу шло полным ходом. В субботу после уроков, когда все остальные ученики уже разошлись по домам, активу школы было не до отдыха.

Нас было десять человек во главе с завучем Кристиной Олеговной.

Одиннадцать… Краснов отрабатывал наказание за разбитый на прошлой неделе горшок с цветком в рекреации.

Произошло это практически у меня на глазах. Я прекрасно помнила тот день, потому что именно тогда ко мне подошел Витя Лавицкий из одиннадцатого «Б» и предложил быть его парой на новогоднем балу. Как любая порядочная барышня, я пару минут посмущалась, «поломалась», а потом как бы без особой охоты согласилась.

Скажу честно, Лавицкий давно был мне симпатичен, и его предложение стало приятным сюрпризом. Буквально через пару мгновений после того, как я сказала «да», позади раздалась чья-то громкая ругань, грохот и последовавшие за этим визги.

Мы с Витей поспешили на место происшествия и обнаружили толпу старшеклассников, окруживших стискивающего кулаки и опустившего голову с растрепанными волосами Краснова возле разбитого вдребезги горшка с сансевиерией.

В коридоре повисла пугающая тишина, нарушаемая лишь шумным Ваниным дыханием.

– Краснов! – прогрохотало за нашими спинами, и вперед вышла Кристина Олеговна Бойко. Мы все любили нашего завуча – она пару лет назад выпустилась из вуза и была с нами, можно сказать, на одной волне. Кристину Олеговну было сложно вывести из себя, но ее гнев всегда был вполне заслужен. И виновник сегодняшней драмы, очевидно, получит по полной.

Бойко окинула осуждающим взглядом представшую перед ней картину и, посмотрев на Краснова, укоризненно покачала головой:

– Пойдем со мной.

Я готова была поклясться, что Ваня, прежде чем проследовать за завучем, на секунду поднял голову и кинул на меня разочарованный взгляд.

И вот спустя неделю Краснов, который накануне чуть не прибил меня снежком, с невозмутимым видом распутывал гирлянду, помогая школьному активу с подготовкой к новогоднему балу.

Время от времени я поглядывала в его сторону, чтобы убедиться в том, что он находится на достаточном расстоянии и не сумеет кинуться на меня и придушить этой самой гирляндой.

Впрочем, я тоже была хороша. Парень с первого дня знакомства пытался выбить меня из колеи, а я так ни разу и не подошла к нему с тем, чтобы выяснить причину его ненависти. Если честно, мне было страшно. У меня не было парня, который мог бы заступиться и дать сдачи. У меня не было друзей, которые могли бы встать на мою сторону. Только подружка Светка, которая уже давно пришла к выводу, что Краснов не в себе и его место в коррекционной школе.

Все-таки стоит собраться с силами и поговорить с Ваней хотя бы перед новогодними каникулами. Только желательно, чтобы неподалеку в этот момент были другие люди и в случае чего я могла позвать на помощь.

Я мотнула головой и вновь исподтишка покосилась на Краснова. Ваня, сидя на корточках, вставил вилку гирлянды в розетку и теперь, нахмурив брови, разглядывал ее, очевидно пытаясь выяснить, почему она не зажглась. Со стороны он казался обычным парнем, но стоило ему оказаться рядом со мной, он превращался в монстра. Ну не убьет же он меня и в самом деле…

– Матюшина! Лена!

Я вскинула голову, отвлекаясь от размышлений. Ко мне подошла Кристина Олеговна.

– Поможешь развесить гирлянду на заднике сцены? В форме снежинки. Ты в прошлом году так хорошо справилась!

– Конечно! – с готовностью кивнула я.

На губах завуча расплылась благодарная улыбка.

– Вон ту, белую, – она указала мне на клубок проводов, лежащий на краю сцены, и я, отставив коробку с игрушками, среди которых отбирала старые и испорченные, встала и направилась туда. – Краснов! – Я вздрогнула от ее возгласа. – Помоги Лене!

Обернувшись, я посмотрела на Ваню. Тот отреагировал не сразу. Парень сосредоточенно перебирал все лампочки в доверенной ему гирлянде и, чуть прокрутив очередную, довольно улыбнулся, когда фонарики наконец зажглись разноцветными огнями.

Он умел улыбаться. Надо же.

Вытащив вилку из розетки, Краснов выпрямился и, спрятав руки в карманы толстовки, направился в мою сторону. Я спешно отвернулась, сосредоточив внимание на своей гирлянде. С каждым его шагом мои руки дрожали все сильнее. Может, попросить Кристину Олеговну дать мне другого помощника? Но это так глупо и некрасиво…

Краем глаза я заметила Ванин силуэт. Парень оперся о край сцены, повернув голову ко мне и следя за моими безуспешными попытками размотать клубок. Я стиснула зубы, стараясь сохранять невозмутимость, но уже чувствовала, как мои щеки запылали.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем Краснов с громким фырканьем вырвал у меня гирлянду и принялся разматывать ее сам.

Я бросила на него быстрый взгляд. У Вани разбираться с проводами получалось в разы лучше, чем у меня. Он поджал губы, сконцентрировавшись на своем занятии.

Мне стыдно в этом признаться, но Краснов был довольно красивым парнем. Высокий, стройный, с гладкой кожей, густыми вьющимися волосами и выразительными глазами. Жаль только, что его внешняя красота не могла перекрыть мое к нему отвращение.

Чтобы не тратить время зря, я поднялась на сцену и подставила к задней стене стоявшую за кулисами стремянку. Затем нашла скотч и ножницы и нарезала с десяток кусочков клейкой ленты, налепив их себе на руку так, чтобы было удобно подцепить и закрепить гирлянду.

Чуть отойдя от стены, чтобы прикинуть, откуда стоит начать вешать провода и как их лучше расположить, я охнула, когда уперлась в кого-то спиной. Обернувшись и задрав голову, уткнулась в колючий взгляд серых глаз.

Несколько долгих мгновений я настороженно смотрела на Ваню, боясь пошевелиться или сделать что-то не так. Мы в первый раз находились так близко друг к другу. Я поймала себя на мысли, что от Краснова очень приятно пахнет. Кока-колой и мятой.

Парень вопросительно изогнул бровь.

– Чего вылупилась?

Его голос заставил меня очнуться и вспомнить, с кем я имею дело. Запах, завораживающие глаза, дерзко приподнятые уголки губ и образовавшаяся на щеке ямочка – это все были части одного целого под названием «Моя личная порция проблем».

Я насупилась и выхватила у Вани из рук распутанную гирлянду.

– Будешь держать стремянку, – скомандовала я и, прежде чем отвернуться, успела заметить странный блеск в глазах Краснова.

Забравшись на лестницу, я принялась аккуратно пристраивать провода и прикреплять их к стене скотчем. Когда я поняла, что отрезанная клейкая лента заканчивается, я посмотрела вниз и вновь столкнулась с буравящими меня темно-серыми глазами. Судорожно сглотнула, порадовавшись, что на мне были джинсы. Но все равно мысль о том, что Краснову снизу открывался весьма прелюбопытный вид, теперь прочно засела в моей голове до тех самых пор, пока я не слезу со стремянки.

– Принеси скотч, пожалуйста, – бросила я, отводя взгляд. Какого черта он так смотрит? Продумывает, как мне насолить в следующий раз? Ладно, хотя бы в зале я пока в безопасности – здесь и другие ученики, и завуч…

Краснов молча отпустил стремянку и отошел за скотчем. Без его поддержки я сразу же почувствовала, насколько лестница была неустойчивой, – она очень опасно зашаталась.

Как назло, именно в этот момент в ноздрях засвербило из-за летающей под потолком пыли. Для устойчивости я уперлась ладонями в стену и наморщила нос, чтобы сдержать чих. Но удача сегодня была явно не на моей стороне. Почувствовав, что чихания не избежать, я еще плотнее прижала ладони к стене и напряглась, чтобы постараться остаться максимально неподвижной. Когда сдерживаться стало уже невозможно, я…

– А-а-апчхи!

Наверное, эхо моего чиха разнеслось не только по актовому залу, но и по всему этажу. Но это оказалось не самым страшным. Самым страшным было то, что я дернулась, и древняя стремянка дернулась вместе со мной. Когда я в панике попыталась удержать равновесие, стало еще хуже, лестница заходила ходуном и накренилась. С испуганным визгом я полетела с трехметровой высоты, но ожидаемого удара об пол так и не произошло. Падение оказалось жестким, но безболезненным. Не сразу придя в себя, я обнаружила, что снова – СНОВА – оказалась под взглядом этих проклятых серых глаз. В этот раз недовольным и даже вроде как обеспокоенным. Краснов держал меня на руках.

Я заметила, как один из кусочков скотча с моей руки отлепился при падении и повис у Вани на кончике носа. Парень, нахмурив брови и сведя глаза к переносице, попытался сдуть его, но поняв, что это бессмысленно, снова сосредоточил внимание на мне. Это было так странно. Он больше не выглядел раздраженным или пугающим. Он выглядел нормально и даже немного мило, особенно с этим куском клейкой ленты на носу.

«Краснов меня спас», – пульсировало в голове.

– С-спасибо, – прошептала я.

Парень нахмурился еще сильнее.

– Я уж подумал, онемела. Жить будешь, – пробормотал он, осторожно поставил меня на ноги и поспешно отлепил скотч с носа.

Краем глаза я заметила бегущих к нам ребят и Бойко.

– Лена! Господи! – запричитала Кристина Олеговна. – С тобой все в порядке?

Я с трудом оторвала взгляд от Краснова, который продолжал напряженно следить за мной исподлобья.

– Ваня, я же просила помочь Лене! – укоризненно произнесла завуч.

– Он и помогал. – Мне самой не верилось, что эти слова вылетают из моего рта. – Он держал стремянку, а потом пошел за скотчем. А потом я не удержалась и… – Я робко покосилась на Краснова, снова прячущего руки в карманах кофты. – Он меня поймал.

Возможно, это разыгралось воображение, но мне померещилось, что у Вани дернулся в улыбке уголок губ.

– Ладно, – примирительно выдохнула Бойко. – Главное, все живы-здоровы. К черту эту гирлянду. Светомузыку на стену направим, и красиво будет.

– Но я уже начала… – Не то чтобы я испытывала желание вновь лезть на верхотуру, тем более что, судя по состоянию рухнувшей стремянки, забираться наверх теперь будет проблематично, но все же начало снежинке было положено.

Кристина Олеговна махнула рукой и обратилась к крепкому одиннадцатикласснику Рыбкину, стоявшему рядом:

– Глеб, можешь принести парту из пятого кабинета? Снимите тогда эту гирлянду, чтобы никто не пострадал.

– Я помогу, – вызвался Краснов и под моим пристальным взглядом вышел из зала вслед за Рыбкиным.

Спустя десять минут я вновь сидела на старом месте и перебирала игрушки. И снова время от времени поглядывала за Ваней, теперь помогавшим Глебу снимать гирлянду.

У меня не укладывалось в голове, как после нескольких месяцев подначиваний и провокаций Краснов вдруг решил меня спасти. Ведь, судя по всему, ему доставило бы гораздо больше удовольствия, если бы я свернула себе шею.

– Как дела? – Завуч отвлекла меня от раздумий. – Хватит нам украсить елку?

Я улыбнулась и указала ей на здоровую коробку, в которую откладывала хорошие игрушки:

– Вполне.

Кристина Олеговна удовлетворенно кивнула.

– Идите тогда начинайте наряжать. Наверх не лезьте! – Пригрозила она. – Я потом завхоза попрошу кого-нибудь прислать.

Я только успела подняться и хотела взять коробку с игрушками, как ее уже подхватил очутившийся рядом Краснов. Не глядя на меня, он понес ее к елке, стоявшей в противоположной от сцены части зала. Я поплелась следом.

К радости многих учеников, в этом году к новогоднему балу установили живую елку. Сколько я себя помнила, все время до этого была искусственная, но она уже так поистрепалась, что руководство школы приняло решение от нее избавиться. Приблизившись к зеленой красавице, я глубоко вдохнула, наслаждаясь хвойным запахом. Тут же захотелось мандаринов и мешок шоколадных конфет.

Краснов времени даром не терял: принес стул, поставил на него коробку с игрушками и принялся наряжать дерево.

Я не слишком уверенно подошла к нему и стала помогать.

Когда мы оказались практически наедине, с другой от ребят стороны елки, я негромко произнесла:

– Вань.

Парень сделал вид, что не отреагировал, продолжая пристраивать на одну из веток прищепку со снеговиком, но я заметила, как он на мгновение замешкался.

– Спасибо тебе.

– Ты уже благодарила, – буркнул он, прицепив игрушку. Отступил на пару шагов и склонил голову набок, рассматривая результат своего труда со стороны.

Я опустила голову, глядя на большой серебристый шар, который держала в руках.

– Просто ты все время ко мне цеплялся – и вдруг помог… Я не ожидала.

Боковым зрением я видела, что Краснов не шевелится, и решила, что он слушает меня, поэтому продолжила:

– Ты то снежками меня закидывал, то обзывал, то тетрадки воровал, а тут…

Справа раздался тяжелый вздох, и я услышала приближающиеся ко мне шаги. Вскинув голову, с опаской посмотрела на Краснова. А он… Он улыбался мне!

Не успела я опомниться, как Ваня наклонился и поцеловал меня в щеку. Я замерла, едва не выронив шар и растерянно глядя на парня.

Краснов, посмотрев на меня сверху вниз, покачал головой:

– Дура ты, Матюшина, – после чего развернулся и вновь сосредоточил все внимание на снеговике.

Я же осталась стоять с приоткрытым ртом и прижатой к поцелованной щеке ладонью.