Зима – это тихий безмолвный выдох. Морозным дыханием снег обнимает тяжелые крыши. Воздушными перьями кружат и кружат бесстрашно снежинки, а за ними следит, не моргая, Северный Ветер.

Его жизнь – это вечное ожидание, он – дух зимы – когда-то был человеком. Длинные белые волосы Ветра стелют большие сугробы, глаза цвета льда манят вечную стужу.

Северный Ветер, гуляя по улице, каждого обнимал, но люди, продрогнув насквозь, ругаясь, бежали домой. Ветерок не грустил, но чувствовал себя одиноким.

В этом году Западный Туман, передав свое дело Ветерку, говорил:

– Не будь к людям столь добр, не надо. Они не видят тебя и не знают. Лед и холод – их злейшие враги. Целуя их в лоб, обнимая, сжимая их руки, ты причиняешь боль их хрупким телам.

Ветерок понимал. Старший товарищ, что красил листву, приносил плоды, был любим. Западный Туман принимал погоду у Южного Жара. После тягучих дней духоты, что сеял Жарок, они с радостью встречали прохладу, что дарил им Туман. Но после сотни дней дождей и темени… Приходил Ветерок вместе с холодом. Без сожалений его прогоняли.

Веял, выл и стонал ветер в спящих деревьях. Ветерок был готов передать свое дело в руки Восточной Капели, но… в этом году он решил ей признаться: рассказать обо всем, о тех длинных морозных зимах, во время которых он думал только о ней.

О листве, о тепле, о лучах нежных солнца и пении птиц. О Капели. Белоснежные руки ее обнимали весь мир. Ветерок вздыхал, а от вздоха его занимались метели; он грустил, а весь город окутывал лютый буран. Он уж не думал о людях, а они его – проклинали.

Однако долгой белесой ночью, в тиши, засыпая на крыше, Ветерку довелось услышать чужую мольбу. Голубые глаза Ветерка прожгли снежный покров – буря стихла, а снежинки посыпались медленно-медленно. В подворотне в сугробе сидела девочка лет четырнадцати. Она умоляла, звала Ветерка и просила, чтобы он пощадил ее.

Впервые за много лет зимний дух спустился на землю. Перед тем, как исчезнуть в весенних лучах и растаять в объятиях Капели, он хотел сделать что-то хорошее, поговорить и увидеть живого теплого человека.

Девочка в легкой курточке мерзла, обняв себя за колени. Ветерок нахмурился, поправил волосы, а затем присел рядом.

– Возвращайся домой. Я тебя заморожу. Холод не щадит живых существ, крадет тепло и обедает им. Ты умрешь, и тело твое укроет снежный саван.

Девочка взглянула на него, а затем сказала, уткнувшись в колени:

– Ну и пусть.

– Как это?! Уходи! Брысь! Сгинь! Кому говорят?!

Ветерок ругался так, как умел, а девчонка вдруг засмеялась. Ее кудрявые каштановые волосы покрылись инеем, как и ресницы. Мышцы лица сводило от холода, но она все равно улыбалась.

– Кто ты такой? – спросила она.

– Ветерок! – рявкнул он, взмахнув длинным рукавом. Но затем мягче спросил: – А ты?

– Саша.

– Почему ты здесь, почему не в доме, в тепле? Почему не уходишь?

– Меня никто не ищет, не ждет и не любит. Зачем же мне возвращаться?

Ветерок испугался. Он по той же причине решил исчезнуть, встретившись с весенним теплом. Как он мог убедить ее отказаться от этой мысли? Как мог упросить вернуться домой?

– Даже если… сейчас тебя не любят, не ждут, это не значит, что так будет всегда.

Девочка вздохнула, но поднялась на ноги, отряхнулась от снега и спросила:

– Ты – дух? Если побудешь со мной сегодня, я вернусь домой.

Ветерок нахмурился. С каких пор какие-то человеческие девчонки ему приказывают! Он ведь великий дух!

– Зачем ты просила о помощи, если она тебе не нужна?! Прогулки и разговоры – это не повод, чтобы взывать к зимнему духу! – воскликнул Ветерок, а голос его стал стужей.

Девочка зажмурилась, снег и ветер ударили ей в лицо. Дрожь пробила ее колени, и она чуть не упала обратно в сугроб.

Ветерку вновь стало жалко ее. Он унял бурю, а затем протянул:

– Хорошо.

Подхватив под локоть человеческое дитя, он взмыл в воздух. Она закричала, но голос ее потонул в завывании ветра. Ветерок провел Сашу по крышам домов, по верхушкам деревьев, позволил взглянуть на заснеженный ночной город.

В какой-то момент она сдавленно выдохнула:

– Так красиво…

Ветерок смутился и покраснел, спустился с ней на крышу, а после – на чердак. Они сидели вдвоем. Смотрели в окно. Ветерок нашел старое покрывало, которое принадлежало ему при жизни, встряхнул, хорошенько отбил и укрыл им Сашу.

Она грелась. Слушала, как звенят стекла, как бьется о стены метель, как свистит и поет Северный Ветер. И сказала:

– Я люблю зиму. Я рада, что ты пришел ко мне.

– Ты? Любишь? Почему? – удивился Ветерок и опустил взгляд, почесывая затылок. Он давно не прислушивался к людям, ведь точно знал, что нелюбим.

– В холода мы часто собирались семьей. Сидели на кухне с включенными конфорками при свечах и рассказывали истории. Только в такие моменты я чувствовала себя дома и в безопасности. Но уже весной все разбегались кто куда.

Ветерок ничего не помнил о человеческих отношениях, но, склонившись, похлопал девочку по плечу. Он хотел подбодрить ее, а потому нарисовал на окнах красивые завитушки, а затем предложил:

– Я тоже могу рассказать историю. О своей возлюбленной, о Восточной Капели.

– Расскажи! – воскликнула Саша и устроилась поудобнее.

Тогда Ветерок начал:

– Мы встречаемся раз в году. Первого марта она спускается с неба, чтобы улыбкой своей осветить этот мир. Протянув ко мне руки, она плачет, улыбается и шепчет: «Дорогой Ветерок, я так рада тебя видеть. Позволь мне растопить твой лед и усеять землю цветами». Мои ледяные ладони сжимают ее теплые пальцы, а затем я… ухожу. Мне так горько. Я знаю ее сотню лет, но видел ее только сто раз. Если я не уйду, то исчезну. Но мне так хочется провести с ней чуть больше времени.

Саша зажмурилась и, как Капель, сжала ладони Ветерка.

– Наши истории так похожи. Мы желаем чаще видеть тех, кого любим, но не можем. Я сбежала из дома, чтобы меня искали. Даже если потом отругают – пускай. Я просто хочу видеть родителей чаще двух раз в неделю.

Они смотрели друг другу в глаза. Голубые глаза встретились с карими. Ветерок неуверенно улыбнулся. Он ведь и сам… ведет себя как человек. Быть может, именно он, Северный Ветер, больше всех духов похож на человека.

Они гуляли по ночной мостовой. Другие люди не видели Ветерка, зато Саша рассматривала его, не отрывая взгляда.

– Что ты так смотришь? – проворчал он и осыпал ее снегом.

Она, превратившись в снеговика, рассмеялась и сказала:

– Я хочу как следует запомнить тебя. Ведь мы больше никогда не увидимся. В этом году ты решил остаться с Капелью, поэтому рассказал мне эту историю?

Ветерок кивнул.

– Так и есть. Я стану водой, травой, щебетом птиц, чем угодно, лишь бы я мог существовать с ней в одном мире.

– Вот бы и меня так кто-нибудь полюбил… – прошептала Саша и отвернулась.

Она разглядывала мерцающий в лунном свете лед замерзшего канала. Останавливалась у забора, чтобы сорвать с него сосульку. Ловила в руки снежинки, катала снежки и кидала их, целясь в дерево.

Ветерок проводил девочку до дома. Он пригрозил ей пальцем и сказал:

– Больше не делай так. Другой дух ни за что не пришел бы. Нам запрещено видеться с людьми.

– Поэтому я люблю зиму. Ведь тебе, Ветерок, не все равно. Ты щетинишься, плачешь, кусаешься. То манишь людей к себе, то выгоняешь. Ты как человек.

Ветерок проследил, чтобы Саша зашла домой. Через окна он видел, как девочку ругали, а затем отправили в комнату. Там она вновь осталась в одиночестве, но в этот вечер ее это не расстроило – она думала о Ветерке и прекрасном дне, который они провели вместе.

Зима подходила к концу. Морозы сходили на нет. Лед на воде трещал по швам, как рубаха, сшитая не по размеру. Солнце чуть чаще, чем раз в неделю, выглядывало из-за тяжелых седых облаков.

Ветерок сидел в парке и наблюдал за интересной картиной.

– Убирайся!

– Нет, ты убирайся!

– Ненавижу тебя!

– Нет, это я ненавижу тебя!

Ветерок нахмурился, потому что ничего не понял. Раз уж это его последняя зима, то почему бы не полюбопытствовать?

Нависнув как страшный призрак или ночной кошмар над людьми, свесив вниз голову, он спросил:

– Дорогие прохожие, что случилось? Я могу вас как-то рассудить?

Естественно женщина заверещала, мужчина попытался врезать Ветерку, однако его рука прошла насквозь.

– Почему людские дети храбрее взрослых особей? Чем я вас обидел?

Однако добиться ответа он так и не смог. Взрослые особи сбежали, а грустный Ветерок устроился на лавочке. Он вздохнул.

Вскоре к нему подсела старушка. Она покачала головой и стала крошить хлеб голубям.

– Они не будут с тобой говорить. У них есть дела поважнее – кричать друг на друга или работать. А я уже стара, так что с радостью составлю тебе компанию.

Ветерок обрадовался. Ему ни разу не приходилось общаться с таким мудрым человеком! На этот раз не он поучал, а, наоборот, захотел получить совет:

– Скажите, вы ведь прожили длинную жизнь. Почему люди не проводят все свободное время с теми, кого любят? Почему не ценят их? Почему тратят все силы на работу или бессмысленные ссоры, как эти двое?

– Ох, голубчик. Ты разве не понимаешь? Люди не ценят то, что находится у них под носом, но мечтают о вещах, которые недостижимы.

Старуха сощурилась и продолжила кормить голубей, которые, курлыча, собрались в круг.

– Получается… если я буду с тем, кого люблю, каждый день, то надоем этому… человеку? – упавшим голосом уточнил Ветерок.

Однако старуха покачала головой и улыбнулась.

– Это не всегда так. Настоящая любовь длится больше ста лет. Люди, созданные друг для друга, не могут расстаться из-за глупых ссор и обид.

Это придало Ветерку уверенности. Он и Капель точно созданы друг для друга!

Они молча смотрели, как голуби клюют хлеб, пока старуха не прервала тишину своим хриплым голосом:

– Лучше скажи, дух, нормально ли то, что ты гуляешь среди людей? Я увидала тебя еще издалека. И сразу поняла, кто ты такой. Я бы не удивилась, если бы духи являлись людям ежедневно, но большинство тех, кто видели их, – безумцы или глупцы. Но ты-то настоящий. Мне кажется, не просто так вы прячетесь. За девяносто лет я впервые узрела такое чудо.

Ветерок рассмеялся. Стал болтать ногами. Отчего-то сегодня он чувствовал себя таким радостным и беззаботным!

– Не переживайте за меня! А вот ваши кости болят от холода. Потерпите еще несколько дней – и морозы прекратятся. Я был рад получить совет от вас.

– Подожди, – спохватилась старуха, а затем стала рыться в сумке. Она выудила оттуда маленькое золотое колечко. – Ты ведь спрашивал о любви. Это значит, что у тебя есть любимый человек?

– Верно!

– Тогда возьми мое кольцо. Подари своей возлюбленной. Наверняка ты прожил дольше меня, но имел и того меньше.

Ветерок принял кольцо. Уложив его на ладони, он долго разглядывал сверкающий кружок металла. За сотню лет… он не обладал ни одной вещью. Если он примет кольцо, то не станет ли человеком?

Однако дух не мог отказать старухе. Он чувствовал, что она одинока, что ей осталось совсем недолго. Прижав к груди кольцо, он склонил голову и сказал:

– Спасибо. Я приму его и подарю возлюбленной.

Ветерок отправился дальше. До самого вечера он гулял, пока вдруг не повстречал того самого мужчину, который хорошенько врезал ему промеж глаз (хоть кулак и прошел насквозь, но это было неприятно!).

Обиженный Ветерок взглянул на ветку над головой мужчины, который как раз прикурил сигарету. Скинув всю снежную шапку с ветвей прямо на голову незнакомца, Ветерок довольно захихикал. Нечего обижать великих духов!

Однако мужчина свесил голову, а затем протер ладонью лицо. Сигарета его потухла, потому он ее выбросил. Безучастно отряхнувшись, он полез в пачку за новой.

Тогда Ветерок подскочил и решил вновь напугать его:

– Эй! Это парк! Нечего тут курить!

Мужчина сначала испугался, а затем отвернулся. Его глаза были красными. Он что, плакал? И такое бывает? Разве мужские человеческие особи не стыдятся своих слез?

Ветерок заинтересовался и сел рядом, а потом заговорил:

– Я не призрак, а дух зимы. Меня зовут Северный Ветер. Ты обидел меня, я тебе отомстил – все честно.

– Свали.

Ветерок нахмурился. Взмахнув длинным рукавом, он вновь осыпал незнакомца снегом. С ним невозможно говорить! Никакого уважения к паранормальным явлениям!

– Эй, если вы с той женщиной устали друг от друга, то почему бы не разойтись? – предложил Ветерок.

– Не все так просто. У нас дети.

– Вы еще и детей мучаете, заставляя все это слушать?! Не понимаю людей! – простонал Ветерок. – Разве у тебя не одна жизнь, которая длится меньше ста лет? Так зачем ты растрачиваешь ее на ругань и жизнь с теми, кого не любишь?

– Я ведь мужчина. На мне ответственность. Я должен содержать семью, воспитывать детей. Что бы понимал какой-то длинноволосый стремный дух? Ты какого пола вообще?

Ветерок обиделся. Взмахнув двумя рукавами сразу, он обдул этого наглеца таким морозным дыханием, что тот затрясся.

– Твоя жизнь, человек! Сам решай, на что ее тратить! Но когда она закончится, не плачь и не жалуйся, что был несчастен и делал несчастными других! Вот и подумай, как глупо смотрится твоя жизнь со стороны, раз над тобой насмехается длинноволосый стремный дух!

Вздернув нос, Ветерок с самым обиженным видом пошел прочь. Среди людей были вот такие – несговорчивые, толстокожие, каменнолобые. Они отказывались понимать очевидные вещи, желали жить так, как привыкли, вне зависимости от того, какие будут последствия. Ветерок надеялся, что если уж похож на человека, то точно не на такого.

Наступил последний день зимы. Ветерок долго ждал его, с самого утра он прихорашивался, натирал длинные волосы снегом, подбирал самые белоснежные одежды, искал коробочку, в которой было бы прилично подарить кольцо.

Ветерок направился в лес. Снег таял. Птицы пели так громко, что в ушах беспрестанно играла их чарующая трель. Деревья стояли голые, но зимний дух уже ощущал возрождающуюся в их ветвях жизнь.

Как и всегда, Восточная Капель стояла посреди поляны. Ее лик дышал жизнью и теплом. Ветерок чувствовал, как тает не только снег, но и его собственное сердце, что стучало в этот миг так громко.

Ветерок мчался на всех парах. Он бежал к Капели, которая застыла к нему спиной, полы ее длинного нежно-зеленого платья трепал холодный ветер.

Потные пальцы нащупали маленькую коробочку в рукаве. Солнечные лучи ослепили Ветерка, он опустил голову и протянул свой подарок, согнувшись в поклоне. Между ним и Капелью было несколько шагов, но он не смел приблизиться, пока не примут его чувства.

– Милый мой Ветерок… – услышал он ее ласковый голос. – Прошел год, но ты изменился. В этом году… я не могу принять твою власть над природой, как и не могу принять твой подарок.

Ветерок задрожал. От стыда на глазах выступили слезы. Коробочка выпала из его рук и шлепнулась в снег.

Капель подошла. Она была намного старше Ветерка, намного красивее и сильнее. Ее руки коснулись дрожащих плеч зимнего духа. Она заговорила уверенно, но тихо:

– Ветерок, ты нарушил все правила. Ты больше не дух. Ты почти стал человеком. Даже то, что ты влюблен в меня, – это проявление твоей человеческой сути. Ты должен исчезнуть. Останься со мной до заката.

Это было именно то, о чем Ветерок мечтал, но… почему-то ему стало горько. То ли оттого, что его отвергли, то ли оттого, что изобличили и пожурили. Он опустился на колени и сел, а Капель устроилась напротив. Их руки соприкоснулись, их пальцы сплелись, как происходило каждый год. Они тихо сидели и ждали заката. Ветерок не смел шевелиться и говорить, он жадно втягивал запах весны, крепко сжимал пальцы Капели, а затем… открыл глаза и посмотрел на ее лицо.

Ветерок вдруг вспомнил слова той девочки: «Я хочу как следует запомнить тебя. Ведь мы больше никогда не увидимся».

И он тоже захотел смотреть на Капель до тех пор, пока… не исчезнет.

Однако оказалось, что и она все это время смотрела на Ветерка.

– Наконец-то ты посмотрел на меня. Впервые за сотню лет ты решился. Подойди ближе, твое время подходит к концу.

Нежные руки Капели коснулись его лица; ее мягкие губы коснулись дрожащих губ Ветерка. Он вздрогнул и начал таять прямо в ее объятиях, но до последнего крепко держался за нее, обнимая в ответ.

Пока он засыпал, превращаясь в ничто, она гладила его по волосам и говорила:

– Теперь ты станешь человеком, Ветерок. Ты сможешь быть со мной по три месяца каждый год. Ты сможешь любить меня, сможешь ругать, сможешь радоваться каждому новому дню вместе со мной.

И Ветерок улыбнулся. Он был счастлив до последнего – до тех пор, пока его тело не рассыпалось на снежинки, а затем не растаяло в руках ласковой Восточной Капели.

Не знал Ветерок, каким человеком суждено ему стать. Будет ли он любить зиму, будет ли он ее проклинать? Он лишь знал, что всегда, в любой жизни будет любить Капель и людей.

Наступила зима. Кто-то иной гнал ветер и заставлял снежные хлопья забываться в танце. Ветерок сидел у окна, наслаждался обществом родных сестры и отца. Прожив в теле человека семнадцать зим, он осознал, что прелесть весны – в самом существовании зимы. Что томительное ожидание за кружкой горячего чая и есть счастье.

Весне, лету и осени легко радоваться в одиночестве, но зима раскрывает свое очарование, когда рядом близкие люди. Ветерок рассмеялся и нарисовал пальцем на запотевшем стекле: «Я люблю зиму».