Смеркалось.
Я шла по сухому тротуару и глазела по сторонам.
В груди щемило от тоски. Хотела бы сказать, что ее причина мне не ясна, но, к сожалению, это не так. Мне было одиноко. Одиноко среди этих разноцветных сияний гирлянд; санта-клаусов, которые автоматически напевали небезызвестную рождественскую мелодию, и искусственного снега.
Сколько себя помню, я не любила зиму за ее кусачий ветер, за скользкие дороги. Темнело рано, светало поздно. Перманентная меланхолия. Она душила, сводила с ума и злила. Злила настолько, что иногда хотелось рыдать навзрыд. Каждый поход куда-либо заканчивался истерикой, когда я, с замерзшими ладонями и лицом, утирала рукавом куртки сопли и слезы. Временами болело колено – подвернула его, когда как-то выбежала из дома до магазина. В нашем районе лед был толщиной сантиметров пять, не меньше.
Новый год всегда был очень странным праздником в моей жизни. В какой-то степени неправильным.
Несколько лет подряд я ложилась спать, не дожидаясь боя курантов. Тогда я ненавидела этот праздник. Мне не нравилось, что с первого января жизнь будто бы «обнулялась», ведь это ложь. Проблемы тогда топили меня с головой, и я не верила, что жизнь станет лучше.
Самым запоминающимся праздник был в школе. В девятом классе, если быть точнее. Я переехала в новый город, завела там друзей и знакомых, а родители отпустили меня на всю ночь. Компания у нас собралась разношерстная, нескладная, но все мы учились в одном классе. Среди моих «союзников» была моя лучшая подруга Аня, которая, к сожалению, к нашей встрече уже изрядно выпила. Бывший с новой подружкой; «сладкая парочка» Валя и Дима – не отлипали друг от друга весь вечер; какой-то друг Димы и моего бывшего, самый неадекватный человек в группе, и еще один наш одноклассник.
Но даже такая компания, которая не была мне особо по душе, приносила удовольствие. Сам факт, что я ушла с ними на какую-то заброшку, приводил в восторг. Тогда и черный лес не пугал, и холода практически не чувствовалось. Ноги не уставали, следить за пьяной Аней было весело: не дать ей прыгнуть через костер, не дать скатиться в овраг вслед за другом Димы и бывшего.
В тот день я впервые по-настоящему напилась. Виски с колой смешали прямо в бутылке. Взрывали салюты на территории недостроенного лагеря, жгли бенгальские огни – Аня случайно чуть не сожгла свой рюкзак, но всем было весело. Еще мне пришло в голову поиграть с ней в прятки. Я заныкалась за какой-то разрушенной стеной и ждала, но Аня так и не пришла за мной. Она заболталась с новой девушкой моего бывшего, которую сама же ненавидела, – в пятнадцать это был настоящий удар в спину.
– Она хорошая, – бормотала Аня, когда мы уже шли домой. – Она мне шарфик завязала.
Я села на бордюр и достала телефон. Открыла галерею и пролистала до самых первых фотографий. Мысленно перенеслась на несколько лет назад, когда мы с Аней часто встречались и тусовались у меня дома – все-таки жили в соседних домах. Конечно, мы и по сей день общались, но теперь лишь переписывались несколько раз в неделю. Это давало совершенно другое восприятие человека, нежели живые встречи.
Вот мы, как истинные любители «снепчата», фотографировались с различными масками и снимали смешные видео, тут танцевали на аниме-пати в выпускном классе; на этой праздновали день рождения моего кота – вставили свечки в кошачий корм, и я, держа пушистика на руках, помогала ему «задуть» их. Вместе мы пережили много всего, но тот Новый год стал для нас первым.
Через год все повторилось. Тогда нас было всего трое: я, Аня и Коля, на тот момент мой парень.
Коля опаздывал (хотя тоже жил в соседнем доме), Аня опять напилась раньше меня, и я под грохот из салютов побежала к ней. Там ее брат дал мне рюмку водки, и больше в тот вечер я не пила. Никаких заброшенных лагерей или чего-то такого – просто гуляли по городу, ловили Аню, которой все хотелось убежать от нас по сугробам.
– Не лови ее, – говорил мне Коля, хватая за руку. – Она сейчас пару метров пробежит и упадет.
Так и было.
Потом помню, как мы с Аней в обнимку лежали в снегу. Коля настраивал фейерверк и не слышал нас. Разговор наш я не запомнила, но было очень уютно и тепло. Не физически, разумеется, штаны у меня промокли, я вся продрогла, пальцы онемели, но я не жаловалась – просто наслаждалась вечером с друзьями.
Кажется, это был второй и последний «активный» Новый Год в моей жизни.
Следующий мы праздновали с Аней у меня дома, но ограничились небольшим количеством алкоголя, сырными шариками и игрой в «Майнкрафт». Построили дом рядом с каким-то крутым чуваком, взрастили свой огород и поочередно отправлялись на приключения.
Прикусила ноготь большого пальца, в глазах предательски защипало.
Практически всю свою сознательную жизнь я хотела сбежать. Уехать так далеко, насколько вообще возможно. Мне всегда казалось, что я достаточно сильная, свободолюбивая и холодная, чтобы бросить все, что у меня было, и свалить на другой конец земного шара, не чувствуя ни капли сожаления и тоски. Что меня ничего не держит.
Сейчас же, когда я сидела в окружении однотипных домов где-то в пригороде Лос-Анджелеса, ощущала пустоту и одиночество каждой клеточкой тела. А еще скучала. Не только по людям, нет. Скучала по сугробам и холоду, по отблескам солнца на белоснежном снегу. По льдинкам, застывшим на тонких ветвях деревьев. По свежести морозного утра и снегопаду, когда ресницы склеиваются от снежинок.
Несмотря на то, что на улице сейчас довольно тепло и можно было бы ограничиться толстовкой или пиджаком, я не могла отказаться от легкого пальто и шарфа. Мне было не по себе, что в прошлый Новый год (как и во все, что были раньше) мне было холодно в толстой шубе, а теперь нет.
Я повернула голову, глядя на светящегося снеговика. Это очень странно, когда мечты вроде как сбываются, но на душе от этого не легче. А ведь я была не одна. Со мной был человек, которого я безмерно люблю, а он – меня, но даже так…
Мы через полмира от семьи. Мы в новой стране. Мы совсем-совсем одни и умудрились поругаться.
Усталость еще больше накатывала на меня, давила на плечи, словно хотела прижать к земле.
Тяжело вздохнув, я шлепнула себя по щеке. Еще раз, и еще. Тряхнула головой, убирая выбившуюся прядь волос, и поднялась на ноги, пропуская какого-то мальчугана на велосипеде. Торопливо зашагала в обратную сторону, думая лишь о магазинчике, который видела совсем недавно.
Купила ветчину, пару картофелин, зеленый горошек, морковку и баночку майонеза. Еще прихватила бутылочку шампанского и шапку Санты.
Дома меня встретила Гата – наша кошка, которую мы привезли из родной деревни Миши, моего молодого человека. Тогда она была маленькой, больной и замерзшей, а я – невыносимо упрямой, поэтому в тот же день заявила, что нам нужно вернуться домой. Разумеется, с котенком. Теперь чудесный белоснежный котенок стал взрослой кошечкой, но довольной, заспанной и сытой – она сама уже напоминала снеговика или круглый снежный шар.
Она по привычке упала на бок и перевернулась на спину, поджимая лапки у груди. Не успев разуться, я склонилась к ней и почесала ее мягкое брюшко – ответом мне было довольное урчание.
Вскоре из-за угла коридора выглянул и сам Миша. Выглядел он виновато и несколько печально. Он мялся с ноги на ногу, не зная, что сделать или сказать – хоть поругались и из-за ерунды, но неприятный осадок грыз нас обоих.
Я улыбнулась ему и протянула пакет с покупками.
– Что это? – спросил он, заглядывая в него. Гата успела перевернуться и потереться о его ноги, чтобы привлечь внимание. – Опа-опа…
Оттащил все на кухню. Повесив пальто и скинув обувь, я пошла за ними, замыкая небольшую вереницу. К удивлению, в духовке что-то запекалось.
Тусклый желтоватый свет лампочек над столом, приглушенный звук телевизора и аромат курицы, обильно приправленной специями. Я закусила губу, помогая Мише разобрать пакет. Гата от нас не отставала – пришлось дать ей немного сырных подушечек.
– Это что, для оливье? – он удивленно вскинул брови. – И шампанское…
– Ага, – я почесала затылок, убирая пакет в другой пакет, висящий на краешке стула. – Новый год же…
Я не любила этот салат. Да и любые другие салаты, кроме цезаря, но сегодня он просто обязан был быть. Хотела любыми способами представить, что я дома, с родителями, семьей, пускай мы и не праздновали Новый год в привычном понимании этого слова.
В прошлый год мы отмечали его с родителями Миши – я впервые, если не считать моменты из детства, была на веселом застолье, где было много еды, алкоголя, шуток и разговоров. Конечно, я чувствовала себя чужой. Приехала какая-то москвичка в деревню под Ульяновском, но все равно было по-особенному волшебно. Музыка, пьяные танцы старшего поколения, прямо как когда-то мои бабушка и дедушка веселились на даче со своими друзьями. Смотреть на салют я не пошла – осталась с Гатой. А потом еще и подарки разбирали прямо под елкой.
Сейчас елки у нас не было. Решили, что не очень разумно тратить на нее деньги, потому что мы пока так и не поняли, как жить в новой стране. В целом, это и была причина нашей ссоры – елки стоили дешево, а чувство праздника, особенно сейчас, бесценно, но Миша был непреклонен. Я расстроилась и ушла в поисках этого самого ускользающего духа Нового года, но здесь, в Штатах, он другой.
Чужой и инородный.
И так далеко ото всех…
Мы достали салатник, доску и нож. Я принялась нарезать ветчину небольшими кубиками, Миша сливал из горошка воду. В мирном молчании, нарушаемом лишь небольшими шутками, готовили салат.
Наложили себе по несколько ложек, прямо к курице с картошкой. Немного мяса перепало Гате, но ей этого было мало. Взяли фужеры, шампанское и уютно уместились на диване напротив телевизора. Я вальяжно закинула на Мишу ноги, и он не был против. Включили «Гарри Поттера», которого уже несколько лет не могли досмотреть (я пересмотреть, а вот Миша…) и принялись ужинать.
За минуту до полуночи у меня прозвенел будильник. Я несколько растерялась, но, наполнив бокалы шампанским, протянула один Мише.
– С Новым годом, любимый.
– С Новым годом.
Мы сделали по глотку и улыбнулись друг другу. Чуть наклонившись ко мне, он прижался своими губами к моим. Я ответила на поцелуй, немного хихикая, когда наши очки сталкивались.
– Вот они, четырехглазые, – пробормотала я.
Тоска по дому естественна, но пока мы есть друг у друга, нужно научиться находить утешение в этих мягких поцелуях и крепких объятиях. Помнить, что впереди нас ждет увлекательная жизнь, наполненная яркими событиями. В следующем Новом году у нас обязательно будет все то, о чем мы мечтаем.