– Я все никак понять не могу, почему ты просто к нему не подойдешь?

Я скосила взгляд на подругу.

– А если он надо мной посмеется? Это же Горелов! Как я потом ему в глаза буду смотреть?!

Я снова посмотрела на лед, где в полном одиночестве катался Кирилл Горелов. Самая яркая звезда мужского одиночного катания на коньках в России. В свои двадцать он уже имел титул трехкратного чемпиона России и двухкратного – Европы. Совсем скоро он и на Олимпиаду поедет, где будет, несомненно, претендовать на золото, а я…

Я тяжело вздохнула.

Кто я такая? На прошедшем чемпионате России заняла пятнадцатое место. Смех да и только. Почти что первая. С конца.

Надька, тоже мне, придумала. Подойди да расскажи о своих чувствах! Ха!

На наших с подругой глазах Кир зашел на четверной лутц и, с легкостью скрутив его, выехал с грацией пантеры.

Надька захлопала в ладоши.

– Горелов! Так держать! – закричала она, привлекая внимание Кира.

Кирилл остановился, посмотрел в нашу сторону. Задержался на мне взглядом, и я тут же превратилась в вареного рака.

– Кир, мы тебя любим! Ты лучший! – не унималась Надька.

– Ну хватит уже! – Я пихнула подругу локтем в бок и встала. Накинула валяющуюся на соседнем кресле куртку и пошла вдоль ряда к выходу. Надя схватила меня за рукав.

– Лесь, ну что ты, в конце концов!

Я остановилась и гневно посмотрела на Надю.

– Перестань так делать, Надь!

– Как так?

– Вот так! – повысив голос, махнула на каток.

И тут же моя ладонь обо что-то стукнулась.

Я медленно повернулась и встретилась с синими глазами Горелова. Мама дорогая! Вот по его груди-то я и вмазала. Почему он не пошел в раздевалку? Что забыл на трибуне?!

– Кирилл, – выдавила я и через силу улыбнулась. Сердце учащенно забилось, а ладошки вспотели. – Я…

– Привет, Лесь, – сказал Кирилл просто, как будто это было что-то само собой разумеющееся. Он улыбался уголками губ, и от этой улыбки у меня сбивалось дыхание.

Я готова была сквозь землю провалиться. Стояла как идиотка и молчала, не в силах выговорить ни слова.

Зато Надька не стушевалась. Обошла меня внаглую, будто я столб какой-то, и широко улыбнулась Горелову.

– Кирилл, слушай, а ты где Новый год отмечать будешь? – взяла его под руку без стеснения и повела прочь. – Тут у нас тусовка намечается, будут все из нашей группы. Может, заедешь к нам хоть на часок? Я…

Что говорила Надька дальше, я уже не слышала – они с Киром скрылись в подтрибунном помещении.

Я же продолжала стоять и смотреть на опустевший коридор. Какой еще Новый год?! Что задумала Надя?! И зачем она его под руку взяла? А он… он не оттолкнул…

Подругу я нашла в раздевалке. Надя была уже практически одета, только куртка лежала рядом на скамейке.

– Что это значит?! – подлетела к ней, развернула к себе. – Зачем ты Кира пригласила?!

– Он, кстати, согласился, – ответила подруга как ни в чем не бывало. И подруга ли? Что она задумала? – А ты, Михайлова, что, думаешь, Кирилл сто лет будет ждать твоего признания? А я? Думаешь, я буду ждать, пока ты разродишься? Сколько можно? Я тут подумала… – Надя усмехнулась и высвободилась из моих рук. Взяла сумку. – Мне он тоже нравится. И я, в отличие от тебя, ждать у моря погоды не стану. Кирилл нормальный парень, без звездной болезни и всякого такого. Нравится тебе сидеть и вздыхать – сиди и вздыхай. Только потом себя вини, а не кого-то там. Вечером, если хочешь, приходи ко мне. А если нет – забудь о Кире.

– Как ты можешь? – Я ушам своим не верила. – Мы же подруги, я же… Я же тебе все рассказывала!

– Ну рассказывала. Да мне надоело, что ты вечно как амеба, Михайлова! И слова связать не можешь, да и вообще… – осмотрела меня придирчиво и снова вскинула голову. Взгляд пристальный, жесткий, прямо в глаза. – Не пара ты ему. Кто ты и кто он.

– А ты, значит, пара, – выдавила я.

– Сегодня и проверим. С наступающим, Леся!

Я проводила Надю взглядом и, едва за ней захлопнулась дверь, обессиленно рухнула на скамейку. Слезы потекли сами. У Надьки наверняка все получится. Она же не я – бойкая, жизнерадостная. И язык у нее на месте, и не краснеет она как дура.

– С наступающим, – обреченно вытирая слезы рукавом кофты, прошептала я.

Новый год – время исполнения желаний, волшебства и чудес. Только вот мое желание вряд ли исполнится.

Ну почему я такая?! Почему не могу, как Надька, просто взять и подойти?! Наверное, поэтому у меня и в фигурном катании ничего не получается. Ну какая мы пара? Звезда и неудачница.

* * *

Жила я одна. Снимала однушку в сталинке и делила ее с Васькой – кошкой, которую еще котенком подобрала на улице.

– Ну, как я выгляжу? – покрутилась я перед своей питомицей.

Та молча спрыгнула с тумбы и свалила на кухню.

– Исчерпывающе, – вздохнула я. – Все же, надеюсь, Кирилл оценит. Не зря же я достала свое лучшее платье: совсем новое, которое ни разу не надевала.

Спустя пять минут я уже шла по заснеженной дорожке в сторону дома Нади. Так уж вышло, что жила она в паре домов от меня. На часах была половина десятого, в руках я сжимала подарок для Кирилла. Выбирать начала еще месяца за полтора до Нового года, но так ничего и не нашла. Все было либо бестолковое, либо слишком обязывающее. Ну не подарю же я ему какую-нибудь умную колонку! Тогда он точно у виска покрутит. А тут несколько дней тому назад случайно услышала, что он любит марципановые конфеты, и вот… Глупо, конечно.

Я почти дошла, однако перед самым подъездом свернула во двор, на детскую площадку.

Смахнула с лавочки снег и села. Приду я и что? Надька там хвостом будет вилять, а я… Я так не умею. Что, если она нравится Киру? Не просто же так он согласился прийти – наверняка у него было полно вариантов, где встретить Новый год.

Руки начинали замерзать, а идея вернуться домой все крепла. Надо было только заставить себя встать. Дома Васька и бутылка шампанского. И… посмотрела на подарок. Еще конфеты.

В последний раз бросила взгляд на Надин подъезд и вдруг увидела, как оттуда вышел Кирилл. Он был чем-то недоволен. Взгляд колючий, руки засунуты в карманы куртки.

Я сама не поняла, как оказалась на ногах. Кир посмотрел в мою сторону и остановился, а потом свернул к лавочке.

– Привет, – сконфуженно сказала я. – А ты что не у Нади?

– Да так. А ты что не у Нади? – спросил он с поддевкой.

– Да так… – я смущенно улыбнулась. – Передумала идти.

– А я только из-за тебя пришел, – сказал он очень серьезно, пристально глядя на меня.

– Из-за меня?

Кирилл кивнул. Я еще больше стушевалась. Не знала, как расценивать его слова. Боялась ошибиться и просто смотрела исподлобья, думая, что надо бы поправить съехавшую на глаза шапку. Вдалеке раздались залпы салютов и громкие выкрики, а мы молчали. Из множества вертящихся на языке слов я не могла выбрать нужные – все они казались какими-то глупыми.

– Так что, не пойдешь к Надьке? – наконец спросил Кирилл.

Я отрицательно мотнула головой.

– Тогда у меня предложение.

– Какое?

– Пойдем отсюда, – он взглядом показал в сторону. – Как я понимаю, планов на остаток вечера у тебя нет?

– Нет, – подтвердила я и, осмелев, добавила: – Можешь считать, что я целиком и полностью в твоем распоряжении.

До маленького, утопающего в снегу парка мы дошли, почти не разговаривая. Перебрасывались ничего не значащими фразами и все. Коробка с конфетами мешалась, надо было убрать ее в рюкзак, но я не решалась остановиться.

У самого входа в парк Кир неожиданно взял меня за руку. Я так и вспыхнула, когда он посмотрел на меня.

– Тут каток есть, – сказал он. – Коньками надо разжиться. Думаю, это не проблема.

В парке никого не было. Только хмурый мужчина с пакетами прошел мимо, пока я ждала Кирилла. Табличка на двери проката гласила, что тридцать первого декабря коньки можно взять до девяти вечера, свет внутри не горел, и я стала сомневаться, что у нас что-то получится. Но Кир вернулся буквально через пару минут с двумя парами коньков.

– Сторож тут мировой мужик, – сказал он, протягивая мне одну пару. – У тебя же тридцать седьмой?

Я кивнула, донельзя удивленная. Откуда он знает?!

Переобувшись, мы вышли на лед и сделали круг по совершенно пустому катку. И тут, как по волшебству, из ниоткуда пошел снег. Белый, легкий, он мелькал в желтом свете фонарей и опускался на голубоватый лед. Самое настоящее новогоднее чудо. Я остановилась, завороженно наблюдая за снежинками. Кир встал сзади и опять взял меня за руку. Потянул на себя.

– Ты что делаешь? – спросила, когда он снял свою варежку и стал надевать на мою руку.

– Разве не заметно? Грею тебя. Пальцы совсем холодные. Твои перчатки никуда не годятся.

– Я же не думала, что мы пойдем на каток.

Он ничего не ответил. Заправил край варежки мне под куртку и надел вторую. Потом снял шарф и обмотал вокруг моей шеи. Я ткнулась в него носом и уловила запах сандала с легкими кофейными нотками. Вдохнула поглубже, наслаждаясь окутавшим меня теплом.

– Это самый теплый шарф за всю мою жизнь, – призналась я с улыбкой.

Кир провел ладонью по шарфу и коснулся моего лица.

– Пусть он будет моим новогодним подарком, – сказал тихо, глядя мне в глаза.

От его нежного прикосновения я онемела. Он смотрел на меня, а снежинки падали на его куртку, на темные волосы.

– Ты веришь в новогоднее чудо? – вдруг спросил он.

– Не знаю… А ты?

– До сегодняшнего вечера не верил. А теперь, похоже, верю.

Он скользнул ко мне, и пространства между нами не осталось. Ладонь его легла мне на затылок, а взгляд проник в самую душу. В парке раздались залпы фейерверков, полночь еще не наступила, но люди уже поздравляли друг друга с Новым годом. Я смотрела на Кира, и он больше не казался недосягаемым. Хотела сказать что-нибудь, но с губ сорвался только выдох и облачком пара повис в воздухе.

Кир склонился ко мне и мягко, почти невесомо, коснулся губ.

– Прости, – сказал, отстранившись. – Но я так долго хотел поцеловать тебя. Новый год, чудо… – На его щеке появилась ямочка.

Я приобняла его и дотянулась до губ. Поцеловала точно так же легко.

– Прости, – шепнула смущенно. – Но я тоже так долго хотела, чтобы ты меня поцеловал. А тут Новый год…

Кирилл уверенно обхватил мою руку, и мы синхронно заскользили по льду. Издали фоном звучала старая новогодняя песня знаменитой шведской группы, снег пошел сильнее. Когда-то я мечтала стать парницей, и сейчас, скользя рядом с Кириллом, на секунду представила, что так оно и есть.

Он вдруг развернул меня к себе лицом и взял за вторую руку. Потянул назад. Я выпрямила ногу, вытянула носок и поехала за ним, глядя в смеющиеся синие глаза напротив.

– Happy New year, happy New year, – прошептала я, подпевая песне.

– Знаешь, один из самых счастливых, – Кир почти отпустил меня, теперь соприкасались мы только пальцами. Доехали до бортика и опять остановились.

– Эй, молодежь, – окрикнули нас двое пожилых мужчин. – С Новым годом! С новым счастьем!

– С Новым! – громко откликнулся Кир и поднял сжатую в кулак руку.

На одном мужчине была шапка Деда Мороза, у второго через шею перекинута мишура. Мне вдруг стало смешно и до того легко на душе, что я, крикнув: «Догоняй!», ускорилась и помчалась вперед. Со смехом уезжала от Кира, а он кружил по катку, догоняя. В какой-то момент счастье переполнило меня, и я сделала несколько оборотов вокруг своей оси, глядя в бесконечное темное небо. И опять помчалась от Кира. На очередном повороте он поймал меня и прижал к бортику. Дыхание его стало жарким и шумным, моя грудь тоже вздымалась.

Касание губ, снег…

– Шампанского не хватает, – сказал Кир мне в губы. – И ведь не продают уже. Хотя… Мы же можем обойтись детским, как думаешь? А то Новый год без шампанского…

– У меня есть идея получше, – оставила на его губах мимолетный поцелуй и потянула за собой.

Через двадцать минут мы зашли в мой подъезд. Кирилл посмотрел на часы.

– Еще десять минут.

– Отлично. Как раз успею тебя кое с кем познакомить.

Он вопросительно приподнял брови, а я хитро улыбнулась и достала ключи.

Только открыла дверь и включила свет, навстречу из комнаты вышла Васька. Увидела Кира и, округлив и без того огромные глаза, распушила хвост.

И эта туда же: хвостом вертит перед Гореловым.

– Знакомься, – показала Киру на кошку. – Это Васька.

– Отличный кошак, – оценил он.

– Вообще-то, кошка. Василиса. Но для своих Васька.

Только что Кир шутил и смеялся, а тут стал серьезный, как будто на несколько лет повзрослел за секунду.

– А я свой?

– Это тебе решать, – ответила я так же серьезно. – Знаешь… Говорят, с кем Новый год встретишь, с тем и проведешь.

– Тогда хорошо, что мы к Надьке не пошли.

Кир стянул с меня шапку и кинул на тумбочку. Пропустил сквозь пальцы волосы и мягко улыбнулся, а потом отпустил меня.

Пока я доставала из холодильника все припасенное к празднику, Кирилл включил телевизор и выдвинул на середину комнаты стол. Я водрузила в центр шампанское, рядом поставила оливье, радуясь, что накануне не поленилась и подготовилась. Васька сразу же запрыгнула на стол и сунулась в салатник.

– Уверена, что это кошка? – поддел Кирилл. – По-моему, самый настоящий наглый кот.

Кир взял бутылку. Новогодний концерт прервался, и из динамика зазвучал голос президента.

Я молча смотрела на Кира. Кирилл Горелов в моей крохотной однушке, в моей комнате. Рядом – моя Васька, на губах у меня вкус самого желанного поцелуя, а впереди… Что впереди, это только время покажет.

– Ты должна в этом году оказаться на пьедестале чемпионата России, – сказал вдруг Кир. – Ты этого достойна. Каждый раз смотрю, как ты катаешься, и… – он качнул головой. – Смотрел бы и смотрел.

– А если не окажусь? Не все могут так, как ты. Я же… Да таких, как я, тысячи.

– Для меня нет, – сказал он твердо под бой курантов.

Засмотревшись, я начисто забыла про обратный отсчет и чуть не подпрыгнула, когда с последним ударом пробка вылетела из бутылки с громким хлопком. Подставила фужеры, и Кирилл наполнил их. Я встала рядом с ним, он приобнял меня, прижал к себе и стал громко петь гимн, совершенно не стесняясь, что временами путает слова и не попадает в такт. Я задрала голову и посмотрела снизу вверх, а Кир посмотрел на меня.

– За новые победы, – сказал он, ударив свой бокал о мой. – С Новым годом!

– И еще за новогоднее чудо, – тоже дотронулась до его бокала.

Только мы сделали по глотку, мой телефон звякнул. Это было сообщение от Нади. Сперва я даже открывать не хотела, но все-таки прочитала.

«С Новым годом, Леся. Тебе нужен был пинок. Прости, что вышло коряво».

Я нахмурилась, быстро сложив в голове два плюс два. Надька, зараза! А я ведь и правда решила, что она… Стала набирать ответ, но тут пришло еще одно сообщение.

«Вы потрясающе смотритесь вместе. Даже из окна».

Из коридора раздался шум, и я бросилась проверить, в чем дело. Васька сидела на моем свалившемся на пол рюкзаке и упорно принюхивалась к кармашку. Точно, совсем забыла! Достала купленную ей в подарок игрушку и наткнулась на конфеты. Только взяла их, Кир вышел в коридор.

– Вот, – протянула ему. – Подарок…

– Подарок? – переспросил он, взяв коробку. – Марципановые с шоколадной начинкой. М-м…

Его глаза лукаво блеснули, и я почему-то смутилась в десятый раз.

– Спасибо, – сказал Кир. – Знаешь, мне вечно дарят кучу всего, и никому в голову не придет подарить конфеты. – Он усмехнулся. – Ты первая.

– Это хорошо или плохо?

– А ты как считаешь?

– Ну… Учитывая, что мы спортсмены… Ты любишь быть первым?

– Однозначно.

– Я тоже. Пусть пока с соревнованиями не очень выходит, но хотя бы в чем-то. Так что… Да, это хорошо.

По его взгляду поняла, что ответ правильный. Так вот, а я искала, гадала… Дура! Он ведь нормальный, без звездной болезни. Самый лучший.

Мы вернулись в комнату, к столу. Кирилл убавил звук телевизора, и с улицы послышались радостные крики. То и дело хлопали петарды, гремели салюты. Кирилл опять наполнил наши бокалы. Открыл конфеты и, достав две, положил на раскрытую ладонь.

Ничего не говоря, я взяла одну. Мы молчали, глядя друг на друга, и это молчание было таким уютным, что я не понимала, почему так боялась подойти к нему.

– С Новым годом, – наконец сказал он просто. – Знаешь… Пожалуй, следующий Новый год я хочу встретить с тобой. И тот, что будет за ним. И потом…

– С кем встретишь, с тем и проведешь, не забывай.

– На то и расчет.