Эта девушка часто заходила в кофейню и всегда просилаэкспрессо с сахаром, чем страшно раздражала Кира.

Казалось бы: какая разница, как называть шот крепкого кофе? Всем ведь понятно, что экспрессо – это эспрессо. Даже логично, если вдуматься. Экспресс-кофе: выпил одним махом и побежал по делам. А они придумали какое-то эспрессо и путают нормальных людей. Еще и ворчат себе под нос: «Какое-то – это кофе на вокзале, а у нас он мужского рода». Но ворчат тихо: эту битву кофеманы уже проиграли.

Ничего, кроме «экспрессо», посетительница не брала, а сидела до самого закрытия, присосавшись смартфоном к розетке.

В обычные дни Киру было плевать, он вообще не отличался ни излишней раздражительностью, ни длинным носом, который было бы удобно совать в чужие дела. Но в предновогодней запарке достали даже его. Снегопадом накрыло всю область. Их маленький провинциальный городок почти скрылся под сугробами. Общественный транспорт трещал по швам, машины застревали во дворах, доставки опаздывали, посетители мерзли и требовали кофе, еду, зарядки для телефонов и справедливость. Один раз Киру даже пришлось отбиваться от предприимчивой женщины, пытавшейся купить у него пакет молока, – до ближайшего супермаркета не успели расчистить тропинку.

Поэтому, в очередной раз услышав: «Здравствуйте, а можно мне заказать экспрессо с сахаром?», он в сердцах буркнул:

– Лучше бы вы заказали словарь и узнали, что кофе называется «эспрессо».

Он тут же пожалел о грубости, поднял глаза и увидел, как вздрогнула девушка. И как огромные серые глаза устало потухли. Это, конечно, была лишь игра света – именно в этот момент погасла гирлянда на елке, – но Кир никогда не видел таких глаз. Серых, с карими крапинками. Они были похожи на галактику с фотографий космических просторов.

– Извините, – вздохнул он. – Тяжелый день, сорвался. Присаживайтесь, пожалуйста, кофе за наш счет.

– Спасибо, – все так же тихо ответила незнакомка.

Краем глаза, пока делал кофе, Кир заметил, как она села за самый дальний крошечный столик. Странно, что не ушла. Он бы не удивился. Гости хлопали дверьми и за меньшее: перепутанные заказы, неправильно посчитанную сдачу, слишком горячий стаканчик…

Ему стало еще тоскливее. Не из-за девушки и не из-за отзыва, который, возможно, она уже написала и выложила в сеть. К Новому году Кира всегда накрывало тоской, хотя сам праздник он искренне любил. Просто для многих – и Кир не исключение – Новый год ассоциировался с некой чертой, за которой непременно должна начаться новая жизнь.

А она все никак не начиналась.

Его одноклассники давно разъехались. Поступили в институты, съехали от родителей, нашли работу. Вступили во взрослую жизнь, оставив позади школу, старых друзей, крошечный городок с маленькой уютной кофейней на центральной улице. И его.

Он до сих пор не мог решить для себя вопрос о будущем. Поступать никуда не хотелось: душа не лежала ни к одной из профессий, а учиться «для галочки» не тянуло. В армию не взяли, старая спортивная травма навсегда перечеркнула не только перспективы профессионального спортсмена, но и карьеру военного, что страшно расстроило деда, мечтавшего о продолжении традиции. Два раза в неделю Кир тренировал младшую группу в бассейне, а в остальное время работал в «Магии кофе» – кофейне, принадлежащей его другу. Андрюха с девушкой уехали в Москву, а за кофейней попросили присмотреть друга. Всего лишь присмотреть, не работать, но Кир неожиданно втянулся, научился варить неплохой кофе и подумал, что деньги не лишние.

Их, кстати, накопилось достаточно, чтобы позволить себе сделать небольшой презент невинно пострадавшей от кофейной агрессии девушке. Поэтому прежде, чем отнести ей кофе, он прихватил с витрины эклер из зимней коллекции: с марципановой начинкой и декором из сахарной клюквы.

– Ваш заказ. Приятного аппетита.

– Но я это не заказывала…

– Небольшой презент от заведения. В качестве извинения за грубость. С наступающим вас.

От неожиданности она даже не смогла ничего ответить, просто в ступоре сидела перед пирожным и – и ему вдруг показалось – собралась заплакать. Вернувшись за стойку, Кир то и дело поглядывал на незнакомку.

Вскоре тротуар немного расчистили, и в кофейню повалил народ. Отогревались после работы, на пути к дому, заскакивали во время прогулки, сметали пирожные – всем хотелось побаловать себя в непогоду чем-то вкусненьким.

А она все сидела. Так медленно ела эклер, что Кир даже начал опасаться, не накосячил ли с десертом? Может, испортился?

Лишь за полчаса до закрытия, уже собираясь мыть кофемашину, он решился снова подойти к незнакомке.

– Извините, я сейчас уйду! – поспешно отозвалась она. – Через пару минут.

– Не торопитесь, мы работаем до последнего клиента.

Он сам не понял, зачем это ляпнул. Просто почему-то не хотелось, чтобы она ушла раньше, чем он закончит. За окном темень, сугробы и гололед.

– Дождетесь закрытия смены? – спросил он. – Я провожу.

– Не нужно. Я дойду сама.

– Что-то не так с десертом?

– Растягиваю удовольствие. Очень вкусный.

– Можно бестактный вопрос?

Она улыбнулась и кивнула на стул напротив.

– Бестактные вопросы лучше задавать сидя.

– Я вас часто вижу. Вы всегда приходите в обед и берете эспрессо.

– Экспрессо, – фыркнула девушка.

Кир, к собственному удивлению, слегка покраснел. Надо же быть таким болваном! Не мог оставить свои грамматические домогательства при себе?

– И сидите здесь одна, допоздна. У вас все в порядке?

У нее снова потухли глаза. На этот раз елка была ни при чем. Девушка как будто стеснялась ответить, и Кир уже готов был от нее отстать.

– Это длинная история, – наконец грустно произнесла она.

– Что ж… я совершенно свободен. Но попрошу подождать пару минут!

На этот раз он сварил для нее капучино. Эспрессо под вечер не слишком полезно для здоровья. А вот капучино из новогодней коллекции, с сиропом, взбитыми сливками, орешками и вафельными трубочками – то что надо. За весь день она съела один эклер, и, подумав, Кир положил на поднос два сэндвича с ветчиной.

– А тебе… то есть вам… – Она жутко покраснела, когда он принес кофе.

– А я кофе не люблю. Это традиция такая: управляющий кофейней не должен любить кофе. Тогда бизнес будет процветать. И ко мне можно на «ты». Я Кирилл, но друзья зовут меня Кир.

– А я Лера. Друзей у меня нет, так что можешь звать как хочешь.

Она с наслаждением откусила кусочек горячего сэндвича и зажмурилась. Голодная. Стало еще интереснее.

– Готов слушать захватывающую историю.

– Никакого блокбастера, на самом деле. Просто мне некуда идти. Поэтому я экономлю на обедах в школе и прихожу сюда. Беру самый дешевый кофе, чтобы не выгнали, и читаю. Вот и все.

– Звучит хреново.

– Как есть.

– Ты сирота?

– Не совсем. Живу у мачехи. Они с папой развелись, но папа крутой инженер, работает за границей, зарабатывает на квартиру и попросил ее за мной присмотреть. Отношения у нас так себе. Она меня ненавидит, считает, что я разрушила ее брак. Поэтому я вру, что готовлюсь к ЕГЭ, а сама сижу здесь. После Нового года вернется папа, я поеду к нему в Москву. Он уже купил мне билеты. Осталось совсем немного.

– Мачеха тебя бьет?

– Нет, – отмахнулась Лера. – Просто… с ней очень тяжело. Она говорит много обидных вещей. Постоянно кричит. Что бы я ни сделала, ей не нравится. Помыла посуду – плохо помыла, криворукая, помыла полы – имбецилка, сначала вытирают пыль. Вытерла пыль – рукожопая, переставила ее статуэтки и награды. Ну и так далее. Всем проще, когда меня нет дома.

– Я не знал. Извини, что нахамил сегодня.

– Ничего. Ты же был прав.

– Нет. Не прав. Тот, кого раздражают чужие ошибки настолько, что он грубит, не может быть прав. Я просто выместил на тебе злость от усталости. Клянусь, что больше не буду. Приходи, когда захочется.

Кир не мог не заметить, с каким наслаждением Лера пила капучино. Сэндвич, конечно, пришелся кстати, но именно новогодний праздничный тыквенно-пряный капучино с арахисом сделал ее счастливой. И в этот момент, глядя, как она смешно вытирает салфеткой с носа сливки, Кир понял: завтра Лера придет, и он снова угостит ее этим капучино, сэндвичем и десертом. А потом снова и снова, пока она не уедет от токсичной мачехи к отцу.

– Раньше я все время проводила в ТЦ. Бродила там, сидела на фудкорте с чаем. А как-то раз шла мимо витрины и увидела, как у вас красиво. Елка, гирлянды, все эти еловые веточки на столах, открытки в подарок к кофе… волшебство! Знаешь, тетя Марина ненавидит Новый год. Никогда его не празднует. Я и не помню, когда в последний раз мы ставили елку. А в вашу я влюблена.

Порой, чтобы начать любить свою жизнь, нужно взглянуть на чужую. Как бы ни мучился из-за своего неопределенного будущего Кир, он не мог представить себе полное отсутствие праздника. Дома они всегда ставили елку, готовили салаты, в новогоднюю ночь обменивались подарками, а однажды родные даже запустили для него, маленького Кирюши, настоящий салют. А это, надо сказать, две большие разницы: смотреть на чужой салют и на свой собственный.

– А приходи сюда, – вдруг вырвалось у него.

Лера подняла на него удивленные глаза.

– В каком смысле?

– В прямом. Приходи тридцать первого сюда. Прямо к открытию. Мы работаем до двух, а потом кофейня твоя. Сможешь сидеть под елкой, есть бутерброды и смотреть какую-нибудь киношку, у нас вон и телевизор есть.

– Прямо всю ночь?

– Ну да. Ты же ничего не натворишь? Не сломаешь и не украдешь. Я же вижу, что ты порядочный человек.

– Ты ужасно рискуешь! – рассмеялась она. – А если вся эта душещипательная история была придумана, чтобы обвести тебя вокруг пальца?

– Лучше сделать добро и оказаться обманутым, чем не сделать и оставить другого в беде. Так что? Хочешь провести новогоднюю ночь в «Магии кофе»?

– Спрашиваешь! Конечно хочу!

И в серых глазах вновь зажегся огонек.

* * *

Лера пришла к двенадцати. Кир даже заволновался: а вдруг не придет? Он потратил половину заработанного за месяц, чтобы подготовиться, а еще едва сумел объяснить родным, почему на этот раз проведет Новый год не дома. И про девушку не расскажешь, они с Лерой виделись лишь один раз, а скоро она и вовсе уедет в Москву.

Но наконец звякнул колокольчик, и в кофейню вошла Лера, стряхивая с шапки снег.

– Извини, опоздала. Тетя Марина велела помочь ей с уборкой. Нельзя отлынивать от домашних обязанностей, когда живешь в чужом доме. Но, по-моему, она вздохнула с облегчением, когда узнала, что я буду праздновать не дома.

– Проходи! – обрадовался Кир. – Раздевайся. Я принес тебе тапочки. Весь день в сапогах устанешь.

При виде забавных новогодних пушистых тапок Лера засияла ярче, чем елка.

– Зачем ты снял все украшения?

– Позже объясню. Сейчас сварю кофе, перекусим. Народу сегодня мало.

– У тебя не будет проблем? Я ведь не могу заплатить за кофе…

– Расслабься. Никаких проблем. Все согласовано с владельцем. Но оставить хороший отзыв придется.

Она рассмеялась и с наслаждением принялась за капучино и эклер, сегодня мандариновый. А Кир тем временем убедился, что ничего не напутал, откашлялся и объявил:

– Валерия, рад пригласить вас на наш «Новогодний экспрессо»!

– Это что значит? Меня будут бить словарем в новогодней обложке?

– Это значит, что в ближайшие двенадцать часов вы познакомитесь с двенадцатью милыми новогодними традициями. Поскольку обстоятельства лишали вас новогодних праздников много лет, администрация Деда Мороза приняла решение компенсировать недостачу в виде экспресс-программы. Вы готовы?

– Шутишь? Конечно!

– Тогда вперед! И первая традиция: имбирное печенье. Сегодня каждому, кто придет за кофе, будем дарить печенье ручной работы! Увы, духовки у нас нет, так что я испек его заранее. Но расписывать глазурью будем сейчас!

Он помахал двумя кондитерскими мешками с белоснежной глазурью, а на столешницу выставил контейнер с печеньем и всевозможными посыпками, сладкими бусинами, шоколадными каплями и прочим декором.

Они расписывали ароматные звездочки и снежинки белыми узорами, украшали пряничные колокольчики кокосовой стружкой, наряжали съедобные елки сахарными блестящими шарами.

Дарили печенье за покупку чашки кофе и за хороший отзыв для кофейни, предлагали гостям присоединиться к росписи и ели неполучившиеся экземпляры до тех пор, пока не поняли, что больше смотреть не могут на печенье.

– Перейдем ко второй традиции?

– Она тоже съедобная? – застонала Лера.

– Она декоративная. В детстве я начинал канючить елку где-то в октябре. Мама держалась, не сдавалась, чтобы ощущение праздника не растворилось в осенних буднях. Но вечерами мы с ней вырезали снежинки из бумаги и клеили на окна. Приманивали зиму.

– Думаешь, нам тоже надо приманить? – Лера с сомнением кивнула на окно, за которым сугробы уже едва ли не превышали человеческий рост.

Но Кир невозмутимо продолжил:

– Чем больше снежинок – тем ближе Новый год. Когда на окнах не оставалось места, можно было доставать с антресолей елку.

– Как мило.

– Мама умела вырезать роскошные снежинки по шаблонам. Но я, увы, талант не унаследовал, так что скачал в интернете.

Ему нравилось за ней наблюдать. Как, высунув кончик языка от усердия, Лера орудует ножницами, филигранно превращая лист бумаги в произведение искусства. У него даже по шаблонам из сети снежинки получались изрядно потрепанные. Кир старался клеить их с боков, чтобы не бросались в глаза. А самые красивые, Лерины, с гордостью крепил по центру.

– А дальше что? Наряжать елку?

И они действительно наряжали елку. Без референсов, цветовых схем и стиля, сражаясь за особенно красивые шарики из большой коробки новогоднего декора. Наряжали как придется, шли с двух сторон, как будто ели одну на двоих сосиску. А когда встретились посередине, рассмеялись: Лерина половина елки могла бы конкурировать с елками из «Пинтереста», настолько гармоничным получился декор из игрушек и бантов, а в часть Кира словно врезалась газель с шарами. Несуразная, хаотичная, но гордо сверкающая гирляндой елка понравилась им обоим.

– Но в соцсети выкладывать, пожалуй, не будем, – задумчиво произнесла Лера.

И Кир с ней согласился.

Потом они закрыли кофейню. Задернули шторы, чтобы не вводить в заблуждение клиентов, и расположились с удобством: расставили столы вдоль стен и подвинули елку к центру зала. Просто потому что так показалось праздничнее.

– Традиция номер четыре: резать оливье!

– Ты и продукты для оливье купил? – ахнула Лера.

– Должен же у нас быть праздничный стол. Я и мандарины купил. И не только. Давай, командуй, мои познания о салатах заканчиваются на этапе покупок ингредиентов для них. А я пока включу сразу пятую традицию. Смотрела когда-нибудь «Один дома»?

– Давно, в детстве. Не помню уже.

– Вот и отлично.

– Это тоже традиция твоей семьи?

– Нет, это традиция моей подруги. В прошлом году она была здесь управляющей. А я ей немного помогал. Она рассказывала, что этот фильм – ее любимая новогодняя комедия. Они с бабушкой всегда смотрят его днем тридцать первого, предвкушая праздничное угощение.

Оливье пришлось делать самому. Лера, как ребенок, увлеклась незатейливой историей мальчишки, волею судьбы оставшегося в одиночестве на Рождество. Открыв рот, она напряженно следила за приключениями Кевина, приходя в совершенно искренний восторг от всего, начиная с невезучих бандитов, заканчивая роскошными праздничными декорациями.

А Кир смотрел на нее. И, кажется, у него получился первый в мире греческий оливье – при виде такой крупной нарезки мама упала бы в обморок.

– Зато с душой, – прокомментировал он, наблюдая, как Лера с трудом перемешивает заправленный салат.

– И с майонезом! – хихикнула она.

Когда оливье был торжественно отправлен в холодильник пропитываться (Кир понятия не имел, что это значит и нужно ли это оливье, но мама никогда не разрешала есть салаты до Нового года, утверждая, что им нужно время пропитаться, и он решил не нарушать технологию – вдруг оливье пропитывается не майонезом, а духом праздника, и от него зависит все веселье?), он поднялся и протянул руку.

– Традиция номер шесть. Хоровод вокруг елки!

– Так нас же двое. Мы елку не обхватим!

– И что? Для хоровода не нужен круг, для него нужно настроение. Давай, вставай, я музыку приготовил.

И не только музыку, но о седьмой традиции Кир решил пока не говорить.

Явно стесняясь и чувствуя себя глупо, Лера взяла его за руку и встала возле елки. Кир и сам слегка чувствовал себя по-дурацки, прыгая вокруг неказисто наряженного дерева, но ощущение теплой девичьей руки в его ладони будто окрыляло.

Вскоре их так развеселила эта дурацкая суета вокруг елки, что от смеха стало не хватать воздуха.

Исхитрившись, пока Лера не видит, Кир нажал на выключатель, и кофейня погрузилась во мрак.

– Ой… – испугалась Лера. – А что случилось?

Кажется, она испугалась сильнее, чем он рассчитывал.

Пришлось поспешить. Кир вытащил из рюкзака коробку и вернул в «Магию кофе» свет. Несколько секунд Лера растерянно смотрела на цветастую коробку, внезапно появившуюся перед ней.

– Традиция номер семь. Сладкий подарок.

– Это что, мне?

– Ну… я рассчитывал, что ты со мной поделишься хотя бы самыми невкусными конфетами, но вообще да. В детстве мне не разрешали есть сладкое. Так, пару конфет в неделю, не больше. А в школе выдавали сладкие подарки. Я до сих пор обожаю рассматривать и пробовать конфеты из них.

– А мне только пару раз дарили, – призналась Лера. – Тетя Марина никогда не сдавала деньги на эту «фигню, от которой потом вылезают счета у стоматолога».

Вместе они придумали целую систему поедания сладких подарков. Сначала съели свои любимые: Лера – с помадкой и желейные, Кир – с орехами и вафельные. Потом в вазочку сложили оставшиеся, а карамельки убрали подальше – на случай острой конфетной недостаточности, когда все вкусное уже съедено, а сладкого все еще хочется.

– Я так объелась конфетами, что теперь хочу колбасы. Там у нас огурчиков от оливье не осталось?

– Оливье неприкосновенен! Но есть кое-что другое, – ответил Кир.

– Традиция номер восемь?

– Ага! – ответил он, вынимая из холодильника багет, пачку масла и банку красной икры.

Лера ахнула и округлила глаза, как будто он достал не икру, а запеченного рождественского оленя.

– Ты с ума сошел?! Сколько денег ты потратил?!

– Конкретно на икру нисколько. Мама всучила, сказала, что каждый порядочный гость должен принести что-то к столу. Она не теряет надежды вырастить из меня хорошего мальчика. Хотя в школе я был сущим кошмаром.

– Я, выходит, непорядочный гость, – вздохнула изрядно поникшая Лера. – Я ничего не принесла.

Кир мысленно обругал себя последними словами. Вот кто его просил нести эту чушь? Мог бы оставить при себе семейную мудрость.

– Ты же не знала, что я пригласил тебя к столу. Это другое. Сюрпризы на то и сюрпризы.

– Мне все равно неловко. Я тебе даже подарок не приготовила. Думала, ты уйдешь после закрытия!

– Ну что ж, время уже позднее, все магазины закрыты, и все, что тебе остается, – смириться и получать удовольствие. Верно?

После долгой паузы Лера была вынуждена согласиться.

– И вообще, у меня все друзья уехали, меня ждал скучный Новый год дома с сериалами и работой. А благодаря тебе я на крутой вечеринке. Что ты так смотришь? Скажешь, не крутая?

– Мне нравится.

– Тогда режь багет!

– А традиция номер девять – тоже кино, я угадала?

– «Ирония судьбы»!

– Это же несовременно! Я думала, ты такое не смотришь.

– Не смотрю. Но люблю это чувство: ты заходишь в комнату, где твоя семья смотрит этот фильм, берешь из вазочки пару мандаринов и останавливаешься на несколько минут, чтобы досмотреть сцену. Тебе вообще непонятен сюжет и странные любовные метания взрослых людей во времена, которые ты даже не помнишь, но ты чувствуешь в воздухе атмосферу. Никаких проблем, никаких забот, все вокруг счастливы и наслаждаются моментом. «Ирония судьбы» ценна не сюжетом. А способностью наполнять дом уютом, понимаешь?

– Пока нет. Но если включишь, возможно, пойму.

До Нового года оставалось несколько часов. Чем быстрее стрелка часов подходила к полуночи, тем больше хотелось, чтобы время остановилось. Еще один дополнительный часик, когда можно сидеть за барной стойкой, смотреть старый фильм, пробовать икру прямо из банки и морщиться, а потом с наслаждением лопать бутерброды, потому что с багетом и маслом – совсем другое дело. Искоса поглядывать на Леру и гадать: чувствует она то же самое, что и он? Ощущение уюта, праздника и… что-то еще, пока непонятное.

– Знаешь, чем ближе полночь, тем грустнее, – вдруг сказала Лера. – Как будто после двенадцати сказка закончится и придется вернуться в реальную жизнь.

– Не закончится! – уверенно произнес Кир. – После полуночи мы сварим глинтвейн, нальем его в термос и пойдем гулять. Будем смотреть на салюты, кататься с горки. Потом вернемся, доедим оливье и ляжем спать.

– В каком смысле спать? Здесь?!

– Ты не представляешь, какое чудо можно сотворить, сдвинув парочку диванов. Почти СВ-вагон! Завтра кофейня не работает, так что будет время привести все в порядок.

– Спасибо, – тихо произнесла Лера. – Даже не знаю, чем я заслужила такой праздник.

– Просто извиняюсь за хамство.

– Очень клиентоориентированно.

– Не забудь написать это в отзыве!

За час до полуночи они организовали стол. Оливье, мандарины, остатки бутербродов с икрой, сэндвичи, припрятанные с последней поставки, и куриный рулет, заблаговременно купленный в кулинарии напротив.

Пока Лера расставляла посуду, Кир заварил имбирный чай. Новогодние фильмы сменились каким-то концертом, который никто уже не слушал.

– Я так понимаю, десятая традиция – это новогодний стол. А дальше? – с любопытством спросила Лера.

До Нового года оставалось всего несколько минут.

– А дальше очень рискованная традиция. И ты можешь в ней не участвовать. Я ее, если честно, сам придумал на замену сожженной бумажке с желанием. Нам нельзя приносить сюда шампанское, у нас нет лицензии. Даже для своих нужд нельзя, узнают, что наливали несовершеннолетней, – Андрюха приедет из Москвы и будет гонять меня клюшкой по всему городу. Поэтому я придумал новую.

– Я заинтригована.

С первым ударом курантов Кир наконец решился.

– Поцелуй.

– Что? – на лице Леры отразилось удивление.

– Не хочешь – не страшно. Просто подумал, что это довольно мило. Поцелуй в полночь. На удачу.

– На удачу? – эхом откликнулась девушка.

– Все нормально. Есть еще одна традиция, будет одиннадцать.

– Нет, я не против!

– Правда?

– Конечно. Просто я никогда еще не целовалась… и не уверена, что получится.

С души словно упал камень. Кир успел проклясть себя примерно тысячу раз, испугавшись, что все испортил.

– Не получилось – это про мой оливье. А поцелуй – это просто милая традиция.

– Быстрее! Три удара!

– Не забудь загадать желание! – шепнул он.

У Леры были теплые губы с имбирным вкусом. И роскошные мягкие волосы. До сих пор ни одна девушка не вызывала у него настолько противоречивые желания: Леру хотелось одновременно целовать и быть от нее на расстоянии, чтобы не спугнуть, чтобы любоваться ее искренним счастьем от простых, казалось бы, вещей.

А еще Кирилл тоже загадал желание.

«Хочу найти свою цель», – подумал он одновременно с последним ударом часов.

Поцелуй закончился. С явным сожалением они отстранились друг от друга.

– Пойдем гулять? – предложил Кир.

– А двенадцатая традиция?

– Утром. Она самая главная.

Новогодняя ночь особенная. Только в эту ночь снежинки особенно красиво блестят в свете фонарей, кататься с горок особенно захватывающе, а глинтвейн особенно вкусный.

Только в эту ночь можно гулять по улицам празднующего городка и верить в чудо. А потом помогать заплаканной девушке найти испугавшегося салютов пса и угощать горячим чаем забуксовавшего в сугробе водителя автобуса. Держать друг друга за руку в одной варежке, потому что так теплее, улыбаться гирляндам в чужих окнах.

Отогреваться тыквенно-пряным капучино, сдвигать диваны, превращая их в некое подобие спальных мест, и до утра переговариваться, не видя друг друга из-за высоких спинок.

А утром, по самой главной новогодней традиции, бежать под елку и распаковывать подарки.

Кир едва дождался, когда Лера уснет, чтобы упаковать подарок для нее. Термокружка с логотипом кофейни нашлась случайно, когда он разбирал новогодние украшения. В прошлом году бывшая управляющая кофейни, Альбина, заказала несколько десятков, для розыгрышей и подарков персоналу. Кир собирался купить для Леры книгу в дорогу, какой-нибудь сборник новогодних рассказов или что-то такое, но, увидев кружку, сразу понял: она ждала ее. Девчонку, пропустившую слишком много новогодних чудес.

А еще, к собственному удивлению, Кир нашел подарок и для себя. Маленький листочек, вырванный из какого-то блокнота, укрытый вырезанными Лериной рукой снежинками из бумаги.

На листочке аккуратным почерком были выведены всего две строчки:

Тринадцатая традиция

И ссылка. Кропотливо списанная с адресной строки.

– Это билеты, – услышал он заспанный голос Леры.

Она села на диванчике и потянулась. Сонная и взъерошенная девушка показалась ему очаровательной.

– На новогодние каникулы в Москву.

– Не понял…

– Вчера я звонила папе, поздравляла его с Новым годом. Мы долго разговаривали. Про тетю Марину и все остальное. Он просил прощения, что оставил меня одну так надолго. Сказал, что возвращается в Россию окончательно, уже присмотрел квартиру и школу для меня. Папа спросил, что подарить мне на Новый год, и я попросила билеты на каникулы для друга. Нашла в соцсетях Альбину, твою подругу. Она отказалась дать мне паспортные данные, но согласилась купить билеты на твое имя. Папа снял на первое время квартиру, там хватит места, чтобы пожить несколько дней и посмотреть город. Не злись, пожалуйста, мне просто хотелось сделать что-то хорошее и для тебя!

Лера закусила губу, наблюдая за его реакцией, и поспешно добавила:

– Если не хочешь, можешь не ехать, я не обижусь! Просто… в детстве у меня тоже была традиция. Папа всегда брал смены на тридцать первое декабря, за них хорошо платили. Но потом мы обязательно ездили куда-то на новогодние каникулы.

Внутри боролись здравый смысл и эмоции. Здравый смысл говорил, что оставлять кофейню на все праздники неразумно. Что не стоит тратить кучу денег на развлечения в Москве, ведь каждая копейка – вклад в будущую машину. Что нельзя жить у девушки, которую знаешь всего сутки.

А эмоции тихонько подкидывали воспоминания об ощущении холодной ладошки в его варежке и поцелуе со вкусом имбирного чая. И о желании, загаданном в самый заветный миг Нового года.

Быть может, оно уже начинает сбываться?

– «Новогодний экспрессо» продолжает свой путь? – улыбнулся Кир.

Осмотрелся и хмыкнул:

– Только теперь нам весь день придется здесь убираться, чтобы второй бариста смог открыться. Как тебе такая новогодняя традиция?

Лера счастливо рассмеялась:

– А салаты доедать будем?

Кажется, вскоре для новогодних традиций им придется завести отдельный блокнот.