Этой зимой снега почти не было. И на все просьбы моей маленькой сестры Винни поиграть в снежки папа хмуро отвечал:

– Если только из грязи их лепить.

Вместо снежков я предложила Винни поехать на каток. В ее возрасте пора бы научиться. Семь как-никак. Единственной проблемой была дорога. Права я еще не получила, и отвезти нас мог только отец. А упрашивать его придется долго. Чувствую, и к Рождеству мы не подготовимся как следует. Он опять будет пропадать на работе и все дела скидывать на нас. Я привыкла, а вот Винни до сих пор не может смириться с папой-роботом.

– Пап, – я села напротив кресла, где он расположился, – думаю, хорошим подарком на Рождество будет совместная поездка на каток.

– На Рождество? – он махнул рукой. – Сейчас одни пробки, проклятая суматоха в торговых центрах. Пробудем в дороге два часа, чтобы вы попадали там пять минут?

Я почувствовала, как злость стремительно пронеслась по каждому дюйму кожи и застряла комом в горле. Этот ком не давал мне высказать все, что я думаю. Винни поджала губы, готовая расплакаться. Я знала, что рождественское чудо ей было необходимо. Тем более, что этот праздник мы во второй раз отмечали без мамы. За считаные секунды я придумала уговор, на который папа, по моим подсчетам, должен был согласиться.

– Хорошо, тогда отвези нас в парк аттракционов на Орлай-стрит. Он всего в пяти кварталах. Мы пробудем там полдня и потом зайдем в кафе неподалеку. У тебя в кармане свободный день, а у нас веселье. Согласен?

– Нет, Хоуп.

Он невыносим. Винни заплакала и убежала на второй этаж. А я тяжело вздохнула и поняла, что придется действовать другим способом. Отец сам нас вынудил.

– Ну и сиди со своим ноутбуком. Все, что ты делаешь эти два года, так это избегаешь своих дочерей и используешь работу как отговорку. Ты просто боишься принять реальность, папа. Но уже давно пора.

Слова, как стрелы, впивались в сердце отца. Я знала, что сейчас он испытает весь спектр болезненных ощущений. Но без боли часто не приходит осознание. Как в его случае. Да, мамы больше нет с нами, но она продолжает жить в наших сердцах. И чтобы эти сердца бились, нужно бороться с мрачной тучей, нависшей над нами. Мы в силах прогнать грозу.

Отец захлопнул ноутбук и пошел в гардеробную.

– Я уезжаю в офис. Буду поздно.

Как и всегда. Ну ничего! Раз он не хочет работать над собой и устроить дочерям праздник, его устрою я. Мы с Винни сами поедем в парк. И я придумаю, как это сделать.

* * *

Уже через несколько часов мы с сестрой, одетые, стояли в коридоре, посматривая в окно. Мы были готовы идти пешком, но все сложилось еще удачнее. Кейси договорилась со своим отцом. И благодаря подруге нас обещали подкинуть до парка. Тем более что она направлялась в школу искусств, которая находилась неподалеку.

– Ты тепло оделась? – я оглядела Винни. Проверила, надела ли она свитер. А затем натянула на нее шапку и замотала шарфом.

– А ты почему без шапки? – спросила она, на что я лукаво улыбнулась и сказала, что возьму ее перед выходом. Ненавидела, когда шапка приминала волосы и превращала их в сопли.

– О, кажется, Кейси с отцом уже здесь, – услышав рев мотора, сказала я. Винни радостно запрыгала на месте. Я взяла сестру за руку, и мы отправились отмечать Рождество вдвоем.

В машине пахло ванилью. Парфюм Кейси заполонил ее от и до. Отец подруги приветливо нас встретил и сказал усаживаться поудобнее.

– Спасибо, Кейси, и вам, сэр, – бросив взгляд в зеркало заднего вида, поблагодарила я, – вы нас очень выручили.

– Так бы мы шли пешком, – пробормотала Винни с леденцом во рту.

– А ваш папа все так же занят на работе? – Кейси обернулась на нас с переднего сидения. Ком в горле появился внезапно. Раньше я отвечала спокойно и не подавала виду о проблемах нашей семьи. Но сейчас под пристальным взглядом Кейси и в присутствии мистера Оллинсона замялась.

– Да, – я сглотнула, стараясь выглядеть спокойной, – перед Рождеством весь в делах.

– Он всегда в делах, – обиженно добавила сестра, – у него никогда нет на нас времени.

Я промолчала. Кейси, видимо не зная, что ответить, тоже затихла. А вот мистер Оллинсон понял, как разрядить обстановку.

– Кстати, мы собираемся устроить праздничный ужин на выходных. Почему бы вам не присоединиться к нам? Мы были бы очень рады гостям.

– А у вас будет пудинг? – воскликнула Винни, а ее глаза загорелись как два огонька.

– Будет. И моя жена отменно готовит индейку.

– Да, приходите! – весело отозвалась Кейси.

Винни взяла мою ладонь и с надеждой взглянула. Я кивнула ей. Раз наш собственный отец не может организовать праздник, мы пойдем к тем, кто может.

– Мы с радостью. Спасибо!

– Ну вот и отлично, – ответил папа Кейси.

– До воскресенья! – прокричала Винни, когда мы выходили из машины. Еще раз поблагодарив всех, я закрыла дверь. Автомобиль уехал, а мы с сестрой вдохнули полной грудью и посмотрели на гигантскую горящую вывеску «Парк развлечений».

Повсюду гремела музыка. Винни бросилась к аппарату со сладкой ватой, и я едва успевала за ней. Нам повезло, что парк вообще работал. В зимний период парки обычно закрывали. Но так как снега было мало и температура сильно не опускалась, парк был открыт. Я сразу же присмотрелась, на какие аттракционы мы можем пойти. Карусель, тир с банками, баскетбольные кольца.

– Колесо обозрения! – воскликнула Винни, оглушая меня и мужчину, стоящего за прилавком с ватой. – Я хочу туда! Покататься!

– Оно, скорее всего, не работает, – проговорила я из-за нежелания на нем кататься. Страха высоты у меня не было, но какая-то тревога в глубине души просеивалась сквозь сумрак.

– Оно работает! Я вижу, как оно крутится!

Винни буквально потащила меня к нему. Мы неслись с ватой в руках.

– Спокойнее, Винни! Не надо так бежать!

Кабинки не были полностью застеклены. И по спине прошел холодок.

– Добрый день! – произнесла девушка, одетая в ярко-фиолетовую куртку. Такие носили работники парка. – Чтобы прокатиться, вам нужно купить билет в кассе, вон там, слева.

– Ты уверена, что хочешь сюда? Может, пойдем на карусель? – я наклонилась к Винни.

– Ты шутишь? Карусель для малышей! А мне уже семь!

Я тяжело вздохнула и пошла за билетами.

– Как долго оно совершает оборот? – поинтересовалась я у кассира.

– Около десяти минут.

Не так плохо.

– Два билета, пожалуйста.

Когда я вернулась к сестре, она уже доела вату и теперь облизывала пальцы.

– Эй, некрасиво так делать, – я покосилась на нее, – пойдем.

– Ура!

– Добро пожаловать! – ободряюще сказала девушка, встречая нас с билетами.

Я выдавила улыбку.

Пока мы рассаживались, я внимательно изучала бортики и ремни.

– Я бы тоже хотел прокатиться, – чей-то бархатистый голос раздался за спиной девушки, пристегивавшей нас.

Наконец закончив, девушка отошла, и я увидела высокого парня с густыми каштановыми волосами, который стоял прямо напротив кабинки. Он держал в руках билет и явно намеревался отправиться в поездку с нами.

– Да, конечно! Давайте билет. Сядете к этим милым дамам?

Он пожал плечами, будто был не против. А я тут же смутилась. Как он влезет в кабинку при его росте и телосложении? Судя по широким плечам, которые выделялись даже в куртке, он занимался спортом регулярно.

– Ого! Он похож на твоих одногруппников. Как думаешь, сколько ему лет, Хоуп?

– Не знаю, – я не стала развивать тему, чтобы он не услышал наших обсуждений.

– Садитесь.

Когда он подошел к нам, я почувствовала аромат мяты и шоколада. Мы на мгновение столкнулись взглядами. Темные глаза и невероятно харизматичная улыбка. Острые скулы и четко очерченная челюсть добавляли ему плюс сто к привлекательности. Он выглядел дьявольски хорошо.

– Привет, – тихо отозвался он, глядя на Винни.

Она протянула ему руку, и он осторожно пожал ее, явно не ожидая такого жеста.

– Привет, мальчик.

От слова «мальчик» мне захотелось расхохотаться, но я лишь сдержанно хихикнула, все еще не поднимая взгляда на него. Хотя увидеть его реакцию было очень любопытно.

– Меня давно не называли мальчиком, – признался он.

– Я не знаю твоего имени, – совершенно непринужденно Винни захлопала глазками.

Он усмехнулся, но очень по-доброму.

– Редд.

– О, тебя назвали в честь цвета?

Неловкость осела в груди. И я отвлекла внимание сестры.

– Винни, – я проверила ремень у нее на поясе, – помнишь, что надо вести себя спокойно?

– Да. Ты повторила мне это сто раз по пути сюда.

Сестра цокнула и зашевелила ногами. А Редд, чье имя звучало звонко и твердо, вновь усмехнулся. И я почувствовала на себе пристальный изучающий взгляд.

– Запускаю, – крикнула девушка в фиолетовом.

Я вздрогнула, когда кабинка тронулась с места.

– Ты не пристегнут, – я указала на его ремень.

– Я не боюсь высоты.

Зато я бы не хотела, чтобы ты выскользнул вниз из этой кабинки.

– Не зря же придумали ремни безопасности, – прошептала я.

Винни вовсю наслаждалась. Смотрела, как нас поднимают все выше и выше, и напевала что-то себе под нос. Я попыталась расслабиться, но не удавалось. А Редду, кажется, очень понравилось меня изучать.

– Ты нервничаешь? – спросил он у меня. От его голоса мурашки побежали по коже. И я даже разозлилась. Что за черт? Почему он вызывает у меня такую реакцию?

– Нет.

– Тогда почему вжалась в стенку?

– Я не вжалась, – как можно увереннее ответила я, а потом хотела сгореть от стыда. Моя ладонь покраснела от того, как сильно я сжала ее в кулак. Он был прав.

– Как тебя зовут?

– Хоуп.

– Так и знал, – он закусил губу и с улыбкой продолжил: – думал, будет что-то по типу ангела, любви или… как в твоем случае, надежда.

– И как тебе удалось отгадать?

– По глазам.

– Глаза – зеркало души?

Он кивнул. А вот его, темные, с узорами у зрачка, совсем не давали его разгадать.

– Мы уже так высоко! – Винни громко выдохнула от восторга. А я напряглась. Мне стало не по себе. Я старалась не смотреть вниз. Раньше страха высоты не было. Что со мной происходит в этот раз…

– Здесь не так высоко, – вдруг произнес Редд, – 183 фута[8].

– Ага.

Мы почти добрались до середины и остановились. Громкой скрипучий звук заставил поморщиться.

– Что это? – спросила Винни. – Оно делает остановку прямо наверху?

Редд прищурился и осмотрелся. И когда он сжал челюсти, я поняла, что так быть не должно. Пара возгласов раздалась из соседних кабинок.

– Да, – сомнительно произнес он, – сделали остановку для нас. Вероятно, хотят, чтобы мы испугались.

– Круто, – Винни подняла большой палец вверх, – мне нестрашно. Наоборот, весело. А тебе, Хоуп?

– Очень, – саркастично ответила я.

Прошло две минуты с тех пор, как колесо перестало двигаться. И мной овладело беспокойство.

– Редд, м-м, это нормально?

Он убедился, что Винни смотрит в окно, и тихо сказал:

– Похоже, что нет.

– И что нам делать?

– Не паниковать.

Но я уже. Мы зависли на высоте. Под Рождество. Неизвестно, что будет дальше. И как нас достанут отсюда.

Я ощутила легкое головокружение и опустила голову в пол, прикрыв глаза. Дышала так часто, как могла. Издалека слышала голос Винни. Она спрашивала что-то у Редда. А я пыталась не отключиться.

– Эй, ангел, – бархатный голос нового знакомого раздавался сквозь шум в ушах, – вернись к нам. Не зарывайся в мыслях.

Мысли поймали в свою паутину.

– Какой у твоей сестры любимый десерт?

– Брауни с ванильным мороженым.

– Давай-ка, как спустимся, отведем ее в кафе и накормим им.

– А меня? Я тоже люблю брауни.

– И тебя, конечно. Только помоги мне с одним делом.

А дальше я перестала слышать их разговор. К горлу подступила тошнота. Проклятье. Я задрожала.

– Хоуп, ты замерзла? – Винни дотронулась до моих ушей, и я вздрогнула.

– Нет, – солгала я.

– Она врет. И еще не взяла шапку. Редд, помоги мне согреть ее.

Винни взяла мои ладони в свои и начала их тереть. Но ее маленькие ручки давали мало тепла. Редд коснулся следующим. И его прикосновение обожгло меня. Клянусь, электрический импульс пронесся по всему телу. Я начала приходить в себя.

– Какой твой любимый цвет, Хоуп? – спросил он, хотя сейчас это было совершенно неважно.

– Зеленый. А твой?

– Тоже. Чем ты увлекаешься?

Кажется, с каждым последующим вопросом меня стало отпускать. Паника медленно испарялась.

– Волейболом.

– Она капитан команды в университете! – добавила Винни.

– Впечатляюще, Хоуп.

– А чем ты занимаешься?

– Рисую.

Я испытала разочарование, когда Редд отпустил мои руки. Но потом сердце вновь затрепетало. Сняв шарф со своей шеи, он протянул его мне. И не знаю, от чего удивление было сильнее: от этого жеста или огромной черно-синей татуировки в виде молнии, красовавшейся на коже.

– Ого! Это твой эскиз?

Он кивнул и стал обматывать мою голову и шею шарфом. Ткань пахла шоколадом.

– Красиво. Что еще ты любишь рисовать?

– Голоса в голове сами говорят, что мне нарисовать.

Я хотела было сказать, как это потрясающе, но громкоговоритель перебил меня:

– Эй! Механизм сломался, но мы скоро все починим. Я уже вызвала бригаду. Они будут в течение двух-трех часов.

Та самая девушка в фиолетовом размахивала руками, «подбадривая» новостями.

– Два-три часа…

– Торопитесь куда-то? – Редд выглядел чрезвычайно спокойным для ситуации, в которой мы оказались.

– Отец ждет нас дома.

– Вы когда-нибудь смотрели на город с высоты вечером?

– Кажется, нет.

– Тогда это отличная возможность.

Сначала я не поняла, о чем он говорит. Но когда начало темнеть, город преобразился, и стало очевидно: неоновые вывески парка, фонари, освещающие улицы, фары проезжающих машин. Все это создавало волшебный вид. Правда, Винни его не дождалась, засопев где-то полчаса назад.

– Выглядит… магически.

Редд приблизился ко мне и шепнул на ухо:

– Ты когда-нибудь была на крышах?

Он опалил шею горячим дыханием. И я изо всех сил пыталась держать лицо, чтобы он не видел, как воздействует на меня.

– Нет.

– Я мог бы показать тебе очень красивые виды.

Я закусила губу от предвкушения.

– Если мы когда-нибудь спустимся отсюда, было бы здорово.

Он засмеялся. И я впервые услышала его смех. Такой чистый и настоящий.

– Если за нами не приедут, я найду способ, как спустить нас отсюда.

Это звучало так… так по-мужски, что я поверила.

– Расскажешь, что значит твоя татуировка?

– Многое.

Он задумался. Его челюсть напряглась. Редд, согнувшись, приблизился.

– Я выжил после удара молнии. Теперь она символ жизни для меня. И удачи. Вселенная была благосклонна ко мне.

– Удар молнии? Боже… Как ты это пережил?

– Сам не знаю. Помню только момент перед ударом, а потом больницу.

– Ты счастливчик.

Он грустно улыбнулся.

– Согласен с тобой. Но точно узнаем после Рождества.

– Почему после него?

– Хочу загадать одно желание.

– О, так вот оно что. Не расскажешь ведь?

Он качнул головой. Его таинственные глаза засияли. Секреты Редда затанцевали танго.

– А у тебя есть заветное желание?

– Да. – Оно, конечно же, было связано с отцом. – Хочу, чтобы наш папа стал прежним. Уделял нам с Винни время и заботился.

Ладонь Редда вновь нащупала мою, и он переплел наши пальцы.

– Пусть оно сбудется.

– И твое, Редд.

Когда что-то мокрое упало мне на щеку, я удивленно нахмурилась. Мы с Реддом одновременно подняли голову.

– Снег, – сказал он, посмеиваясь.

– Снег? Но его же не обещали. Откуда он?

Редд продолжал смеяться. Он смеялся до тех пор, пока слезы не выступили на глазах.

– Ты не поверишь, Хоуп.

– Что?

– Только что сбылось мое желание.

– Ты загадал снег?

– Ага, – он казался невероятно счастливым.

– Зачем?

– Когда я увидел тебя сегодня, то захотел нарисовать картину. Тебя зимой. И для полного погружения не хватало только снега.

Я ошарашенно заморгала. Смущение накрыло с головой. Щеки, по ощущениям, стали алыми.

– Все ровно так, как я и хотел изобразить.

– Мне неловко, – призналась я.

– Прости. Обычно я не рассказываю о портретах тем, кого рисую.

Редд смотрел на меня так, словно запоминал каждую деталь. На моем лице. Вокруг. Все, что могло бы помочь ему.

– Я бы хотела увидеть эту картину, когда ты закончишь ее. Это возможно?

Он замялся, и теперь я заметила смущение на его лице.

– Если ты этого хочешь.

Телефон завибрировал в кармане. Я потянулась за ним, надеясь, что звук не разбудит Винни.

«Папа» – загорелось на дисплее.

Что ж, пусть знает, где мы, раз так занят на работе. Пусть знает, что его дела лишили нас катка и мы пришли в парк без его помощи.

– Да, – ответила я.

– Хоуп, где вы?

– В парке.

– В каком парке? Что вы там забыли?

Он начал кричать в трубку. И я подождала, пока папа успокоится.

– Мы застряли на колесе обозрения. На самом верху. И ждем помощь. Нас должны снять отсюда где-то через час. И, кстати, если бы ты уделил нам пару часов своего времени на катке, мы бы здесь сейчас не находились.

– Как застряли? Хоуп?

Обида вдруг слишком сдавила горло. Я сбросила папу и закусила внутреннюю часть щеки, чтобы заглушить неприязнь.

– Хоуп, – отозвался Редд, – ты же знаешь, что все будет хорошо?

– Надеюсь.

Винни проснулась. И следующий час в ожидании помощи она с Реддом играла во всевозможные игры. А я лишь думала о том, что чувствует папа. Сожалеет ли он? Волнуется ли? Винит себя?

За этими размышлениями я не заметила, как приехала бригада спасателей. Колесо починили быстрее, чем мы предполагали. Редд будто бы даже немного расстроился из-за того, что нас спасли.

– Ну что, кажется, мы скоро окажемся на земле, – я обняла Винни, – неплохое вышло приключение.

– Хочу еще раз! – Винни заулыбалась. – Но только если мы поедем с Реддом.

Он благодарно подмигнул ей, и Винни кокетливо засмущалась.

– Только если с Реддом, – согласилась я.

Нас выпустили из кабинки, много раз извинялись и даже снимали на телефон, как будто мы пережили кораблекрушение. Мы прошли сквозь людей, собравшихся посмотреть на наше спасение, и выдохнули с облегчением.

Редд встал напротив и не спускал с меня взгляда. А я, признаться, пыталась запомнить его.

– Счастливого Рождества, Редд! И спасибо, что не дал сойти с ума наверху.

– Счастливого Рождества, Хоуп. У вас все будет хорошо, веришь?

– Надеюсь.

– Неправильный ответ, – он прищурился, ожидая других слов.

– Верю.

Теперь он кивнул. Мне резко захотелось обнять его, но я подумала, что это может быть слишком.

– Пока?

– Пока.

Мы обменялись улыбками. И по пути к выходу из парка я ощущала легкие спазмы в области сердца. Я все еще чувствовала аромат Редда. На мне был его шарф! Шарф! Надо срочно вернуть его.

– Дочки! Хоуп! Винни!

Но я осталась прикована к земле. Папа стоял у выхода, бледный и напуганный. Он кинулся к нам. Сначала поднял в воздух Винни и закружил. А потом крепко сжал меня в объятиях.

– Простите! Простите меня! Я вел себя как трус. Господи. Вы в порядке? Сколько времени вы провели там?

Я ничего не отвечала, потому что потеряла дар речи. Папа стоял перед нами, живой, наполненный чувствами. Не робот, говорящий только о работе.

– Простите меня. Я изменюсь. Я все сделаю.

Винни кинулась обнимать нас с папой. На этот раз мы поверили ему.

– Не закрывайся в мыслях, пап, – я вспомнила слова Редда. – Все будет хорошо.

В глазах папы блеснули слезы. Желание, загаданное на колесе, сбывалось.

– Поехали домой. Вас нужно согреть и накормить!

– Да! Хочу пиццу. Папа, закажем пиццу? – Винни прыгала вокруг нас.

– Конечно! А ты чего хочешь, Хоуп?

– Можно пиццу.

– Тогда скорее в машину!

Он подхватил сестру на руки. Они сделали шаг, но я все еще стояла, чувствуя спазмы в груди.

– Вы идите, а я вас догоню, хорошо?

– Ты что-то забыла?

– Ага. Пять минут. Ждите в машине.

Я забыла, что иногда надо действовать и не отпускать хороших людей из жизни. Все еще вдыхая аромат парфюма Редда, я сжимала шарф на пути к нему в надежде, что он не ушел далеко.

Так и вышло. Он не сдвинулся ни с места. А стоял там же, где мы разошлись.

– Решила вернуть шарф?

– Нет.

– Хотел предложить оставить его себе.

– Он слишком вкусно пахнет, чтобы его отдавать, – я хихикнула.

– Тогда почему ты вернулась?

– Потому что не могу просто так уйти. – Я подошла к нему вплотную, и он слегка наклонился, чтобы мне было удобно. – Я хочу узнать тебя. Кто ты такой, Редд?

– Художник, который только что нашел свою музу.