Мне сложно было объяснить даже самой себе, что именно я делаю и на что надеюсь. Если даже они, зная о волнах и их устройстве не могут помочь, то что могу сделать я? Просто наблюдать, как он будет умирать у меня на руках?
Но я не могла позволить забрать его, чтобы он остался с этим один на один. Мысль, что ему и так постоянно больно, что он находится в полной темноте и тишине, окутанный этой болью, не давала мне покоя. И если изначально это были лишь предположения, то теперь, когда я без капсулы могла лучше его рассмотреть, понимала, что не ошиблась.
На грубой коже командора то тут, то там проступали глубокие ожоги в форме молний. Они действительно жалят его как меня! Но разница в том, что я могу убрать от него руку. А он не может оставить своего тела, ставшего ему западнёй… Кроме того, без капсулы, которая питала его всем необходимым и сдерживала волны, он и правда не протянет долго. Потому что прошло буквально несколько минут, а из его груди снова начали вырываться те жуткие звуки, как на космолёте.
Он страдал…
По моему лицу бежали ручейки слёз, когда я просто стояла рядом, стараясь не смотреть на свою обожжённую им ладонь. Не чувствовать своей боли, чтобы придумать, как помочь ему.
Ну как так вышло?! Как… Почему мне жаль его?! Почему мне так за него больно? Как я умудрилась полюбить того, кто сам не умеет любить? Того, кто для меня опасен. Он едва не задушил и не сжёг меня на космолёте, а я снова подхожу ближе…
Я считала себя разумной. Думала, что никогда не стану принимать решения сердцем, только головой. Но сейчас разум твердил мне, что нужно отойти подальше, что нужно позволить им унести его, а самой договариваться с императором. Рассказать ему о своих подозрениях на счёт своего положения, надеясь, что это подтвердится, и тогда ко мне будут более снисходительны…
Но он тогда умрёт. А я… Я останусь тут без него. По-прежнему пленницей. Только чужой. Или ничьей даже, пусть. Но зачем нужна такая жизнь?
Сердце же рвалось к нему. Требовало обнимать его, звать его, верить, что это ещё не конец. Но это был конец! Для нас обоих…
Ши-Ран снова то ли застонал, то ли зарычал, и не сдвинулся с места… А я заплакала в голос, закрывая рот ладонью. Это был кошмарный звук. Звук отчаяния и нестерпимой боли. И никто в этом чёртовом, чёрством мире не собирался помогать ему.
Я сразу как-то вспомнила, что ощущала в капсуле очищения. Пытка…
Пытка, которая сводит с ума. Но ты не можешь ничего изменить. Не можешь сдвинуться с места. Не можешь уйти. Даже кричать толком не можешь. Тебе просто страшно и больно… И он без капсулы восстановления чувствует именно это сейчас!
Притом не только его электрические волны выходили из-под контроля сейчас. У меня очень быстро заложило уши, а тело пронзало нечто невидимое… Ощутив что-то мокрое на верхней губе, я как-то машинально стёрла рукой, а глянув на неё, заметила кровь…
Боже мой… Если всё настолько серьёзно в первые несколько минут без капсулы, то что будет через десяток? Он же как бомба замедленного действия… И кажется, не только я это поняла сейчас.
В тот же миг за стеной раздался грохот шагов, а дверь распахнулась.
– На выход! Быстро! – скомандовал один из запыхавшихся медиков, но когда второй попытался сунуться в каюту, его отбросило в противоположную от входа стену наружу. Волны командора бушевали всё больше.
Я уже видела нечто такое однажды, когда меня уводил Рай-Харр. И тогда последнему пришлось несладко.
И кажется, эти тоже понимали, что будет примерно так. Но поверили, что мне это всё не причиняет вреда. А если дошли до императора, тот наверняка сообразил, что я солгала. И зачем-то решил вытащить меня отсюда до того, как станет поздно…
Но вместо того, чтобы бежать к выходу и спасаться, я сделала несколько шагов к нему поближе.
– Закройте дверь, – произнесла спокойно, чем удивила не только их, но и себя.
Внутри рождалась странная уверенность. Когда ты понимаешь, что тебе уже нечего терять. Когда понимаешь, что никто из них даже приблизиться не может. Что его сила, которая уничтожает всё вокруг, для них смертельна, а для меня…
Кажется, настала пора проверить и убедиться…