Дверь открылась, и вышел врач. Он казался спокойным и собранным. У него были добрые глаза, а коротко подстриженные седеющие волосы напомнили мне о мраморных колоннах. За ним последовали двое помощников, неся окровавленные простыни.

Я старалась не смотреть на грязную ткань.

– Добрый вечер. Или еще день? – спросил врач, потерев усталые глаза. – Я доктор Неруззос Бей.

– Как он? – спросила я, и дыхание перехватило. Я едва могла говорить.

Врач кивнул в сторону нашей комнаты:

– Вы его родственница?

Я покачала головой, вспомнила важную информацию и исправилась:

– Да, я его жена.

– Его состояние стабильно, я сделал все возможное, – развел руками врач. – Время, проведенное в лодке, и тряска в экипаже не пошли ему на пользу. Но мне удалось извлечь пулю, хотя она разлетелась на части. Думаю, я вынул все, но трудно быть уверенным. У него жар, поэтому я рекомендую делать холодные компрессы в течение дня и ночи. Постарайтесь давать ему побольше воды и обеспечьте покой. Я вернусь завтра, чтобы узнать, как у вас дела. – Мужчина поколебался. – Крепитесь. Огнестрельное ранение в брюшную полость – серьезная травма. К счастью, почки и аппендикс не пострадали. Но я не могу сказать того же о кишечнике.

Меня охватил ужас. Все время, пока расхаживала по коридору, я напоминала себе, что Уит сильный, что он пережил сражения и другие ранения. Я убеждала себя, что он будет жить. Мои руки задрожали.

– Shokran, – пробормотала я. В горле пересохло.

Доктор Бей кивнул и быстро ушел. Я уставилась на закрытую дверь. Мои нервы были на пределе, беспокойство терзало изнутри. Я сделала глубокий вдох, готовясь к худшему. Через мгновение мой пульс замедлился, я расправила плечи, открыла дверь и вошла внутрь.

Уит лежал на кровати, повернувшись ко мне лицом. Слабая улыбка тронула его губы. Я сделала три шага и опустилась на колени рядом. Его глаза ввалились, а на щеках появились глубокие впадины.

– Как ты? – Его голос был едва громче шепота, и мне пришлось наклониться, чтобы расслышать слова. Уит покосился на меня, словно знал, что его дни сочтены.

– Доктор – настоящий профессионал. Он объяснил, что нужно делать, чтобы ты выздоровел, – сказала я.

– Прекрасно,– выдохнул Уит.– Но я спросил, как ты.

– Это ты уми… ранен. Я должна задать тебе этот вопрос, – произнесла я онемевшими губами.

Он заметил мою оплошность.

– Умираю? Звучит серьезно.

Я проигнорировала его слова, и на мгновение меня поразила моя натужная беспечность, как вдруг разум завопил от ужаса. Уит побледнел, его кожа стала липкой, на лбу выступили капельки пота.

– Скажи мне правду, – тихо попросил он.

– Я не буду лгать, – прошептала я. – Ты потерял много крови, и началось воспаление. У тебя жар, и тебе может стать еще хуже, прежде чем придет облегчение. Важно пережить эту ночь. Врач навестит нас завтра.

Мне очень хотелось убрать спутанные волосы с его лба. Я изо всех сил боролась с этим порывом. Частичка меня цеплялась за гнев, потому что я боялась испытывать к Уиту другие чувства. Ярость пугала не так сильно, как моя любовь к нему. Но, глядя на Уита сейчас, я поняла, что вот-вот могла потерять его. Ничто другое не имело значения: он должен выжить.

– Врач хотел сделать кровопускание, – сказал Уит. – Я ему не позволил.

Эта давняя тактика позволяла вывести из организма дурную кровь, и меня затошнило от одной мысли об этом. Я хотела возразить, но Уит, скривившись, закрыл глаза. Наверное, ему было чудовищно больно.

– Хочешь пить?

Уит открыл измученные, налитые кровью глаза. Я приняла решение сама и поднесла к его лицу маленькую чашку с теплой водой. Он сделал несколько глотков, прежде чем со стоном уронил голову обратно на подушку. Мгновение спустя Уит заснул. Я придвинула стул к кровати и взяла его за руку. Она была обжигающей на ощупь. В течение следующего часа я то обнимала его, то пыталась сбить лихорадку холодными компрессами. Уит беспокойно ерзал, обливаясь по2том. Простыня обвилась вокруг его талии и ног, и я перестала поправлять ее.

Я с ужасом прислушивалась к напряженному дыханию Уита, каждый вдох давался ему с трудом и звучал как болезненный стон. Я вливала по нескольку глотков воды через потрескавшиеся губы. Кожа на ладонях сморщилась от постоянных отжиманий влажного компресса. Каждый раз, когда я клала ткань Уиту на лоб и грудь, напряжение оставляло его, а жесткие морщинки, расходившиеся веером от уголков его глаз, разглаживались.

Время шло, но я осознавала это лишь потому, что служащие стабильно стучали в дверь, предлагая свежие компрессы, чай и что-нибудь простое из еды для меня. Тело болело от долгого сидения на стуле без еды и сна. Я бы вытерпела гораздо большее, лишь бы никогда не отпускать его руку. Жар не спадал весь остаток дня и всю ночь. Несколько раз Уит шептал мое имя. От нехватки сна кружилась голова, но я каждый раз отвечала, и мой голос охрип от собственных заверений.

А потом, незадолго до рассвета, Уит распахнул глаза. Уставился на меня, прищурившись.

– Я тебя не бросила, – прошептала я.

Уит кивнул, и облегчение смягчило его напряженные губы.

– Ты ведешь себя нелепо, – сказала я. – Немедленно избавься от этой лихорадки и поправляйся.

Пересохшие губы Уита растянулись в улыбке, как я и предполагала.

– Где же твои манеры, Инес? Скажи «пожалуйста».

– Пожалуйста.

Уит повернул ко мне голову.

– У тебя синяки на шее и царапины на щеках.

– Исадора дралась, как кошка, – ответила я.

– Вот почему я их ненавижу. – Уит по-прежнему улыбался слабой, но решительной улыбкой, и мое сердце дрогнуло. – Собаки замечательные, и люди их не заслуживают.

– Прекрати болтать и отдыхай, – строго произнесла я.

– Легко сказать, – прошептал Уит. – Надо было убить этого ублюдка.

– Мистера Стерлинга? – догадалась я.

– Ему обязательно нужно было забрать все пузырьки с чернилами, да?

Я удивленно моргнула. Чернила? Какие че… ой! Мои щеки вспыхнули. Как я могла забыть! Я огляделась в поисках единственного пузырька, который мне удалось уменьшить до прихода Стерлинга. Он стоял на подоконнике.

Уит проследил за моим взглядом.

– Чернила все это время были у тебя?– спросил он, сверкнув глазами.– Пока доктор вытаскивал пулю из моего живота? Пытался сделать кровопускание? Оливера, ты знаешь, что у меня жар? Должно быть, ты действительно ненавидишь меня.

– Нет, это не так, – вырвалось у меня.

Слова прозвенели между нами, и сквозь пелену лихорадки Уит удивленно посмотрел на меня.

– Я совсем забыла о них, – смущенно сказала я, пытаясь преодолеть внезапное неловкое напряжение.

– Мне достаточно всего одной капли, – выдавил Уит, тяжело дыша. – Твоя мать использовала самую малость на любые царапины, порезы или укусы насекомых.

– Это все незначительные раны. – Я встала и пошла за пузырьком. Взяла его в руки, внимательно разглядывая жидкость. На вид это были обычные чернила. – Они сработают?

Уит облизнул губы.

– Стоит попробовать. Можно мне еще воды?

Я тут же взяла чашку и осторожно приподняла его голову. Он сделал два крошечных глотка, а затем покачал головой:

– Хватит.

Я уложила его голову обратно на подушку, мои пальцы коснулись влажного хлопка.

– Мне вылить их на рану? Или ты их выпьешь?

Уит скривил губы в отвращении.

– У них отвратительный вкус. Вылей их на рану.

– Что, если тебе станет только хуже?

– Где твоя вера в магию, Оливера, – сказал Уит, задыхаясь. – Ты вряд ли навредишь мне.

– Откуда мне знать, – сказала я, но осторожно откупорила пузырек. Уит приподнял край рубашки, показав загорелое, подтянутое тело. Рану на правой стороне закрывала повязка. Он убрал ее и поморщился, мышцы живота напряглись.

– Не шевелись, – попросила я. – Может немного щипать.

– Помни, всего одна капля…

Я вылила все содержимое пузырька прямо на воспаленную, раненую кожу. Тяжесть ранения привела меня в ужас, и я сомневалась, что капля чернил справится с задачей.

– Черт возьми! – прошипел Уит.

Я поставила пузырек на тумбочку.

– Хочешь, я отвлеку тебя?

– Я не ребенок, – возразил Уит, тяжело дыша. Но затем его губы скривились. – Да, пожалуйста.

Один вопрос не выходил у меня из головы. Пока я смотрела на Уита всю ночь, одно слово настойчиво мелькало в моей голове.

– Почему?

Осознание отразилось на его бледном лице. Он понял, что я хотела узнать.

– Из всех вопросов, которые ты могла задать, ты выбрала именно этот? – устало спросил Уит. – Я действительно должен отвечать на него?

Я задумалась.

– Да.

Уит уставился на меня. Снова облизал сухие, потрескавшиеся губы и спросил:

– Я уже говорил тебе. Ты поверишь мне, если я повторю это еще раз?

– Говори, – ответила я, боясь надеяться, открыть дверь и впустить его обратно. Уит оставил меня ни с чем. Отнял любые мечты о семье. Я боялась верить ему, но мне отчаянно этого хотелось.

– Инес, – прошептал Уит. – Ты хочешь знать, почему я спас тебе жизнь? Я не могу придумать лучшего способа показать, как сильно я тебя люблю. Без тебя этот мир был бы другим, и я не хочу знать его таким. Если мне придется следовать за тобой через пустыню, я это сделаю. Если мне придется прыгать в Нил снова и снова, я это сделаю. Если мне придется броситься под тысячу пуль, я это сделаю. – Он закрыл глаза, прерывисто дыша. – Я всегда буду любить тебя.

– Ты любишь меня, – повторила я.

На его бледные щеки вернулся румянец. Прилив сил и жизненной энергии. Уит медленно открыл глаза, и его взгляд пронзил меня насквозь, прямо в сердце. Его глаза все еще были налиты кровью и казались усталыми. Но Уит не сводил их с меня.

– Да, – ответил он. – Я твой.

Я с трудом сглотнула, и мной овладел страх. Мне хотелось верить ему, но могла ли я?

– Уже долгое время, – тихо добавил Уит. Очень медленно потянулся через постель, чтобы найти мои пальцы. Он перевернул запястье, раскрыв ладонь. Я уставилась на грубые мозоли. На его руки, способные убивать и спасать, которые, тянули меня через танцевальный зал, держали над водой, утешали в темной гробнице.

Именно тогда я поддалась и сделала то, что хотела сделать с тех пор, как увидела его лежащим в этой постели, охваченного лихорадкой. Я наклонилась и поцеловала Уита в щеку, убрав волосы с его лба. Когда я выпрямилась, его глаза снова были закрыты, на губах играла едва заметная улыбка.