Утренний свет проник в комнату, и я сонно заморгала. Зевнула, вытянув ноги, и увидела, что Уит уже проснулся. Он лежал, свернувшись калачиком на боку, его рука служила импровизированной подушкой для моей головы. Он играл с моими волосами, заправляя пряди мне за ухо.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я.

– Смотри. – Уит приподнял край рубашки. Рана затянулась, зловеще выступающие вены исчезли. От нее останется шрам, зато Уит выжил. Я недоверчиво рассмеялась, а затем тут же разрыдалась.

– Ты, наверное, такой голодный, – сказала я, вытирая глаза.

– Вот бы в этой комнате внезапно появился банкетный стол, – ответил Уит. – Где-то в милю длиной. Я хочу…

– Понятно, – снова рассмеялась я. Тут же поднялась и вышла из номера, изо всех сил стараясь сдержать свои эмоции. Один из служащих отеля шел по коридору с чайным подносом, и я робко улыбнулась ему.

– Ему намного лучше, – объяснила я, увидев внезапную тревогу на его лице. Должно быть, служащий решил, что мои опухшие глаза означают иное. Возможно, так и случилось бы, если бы не чернила. – Можно нам горячей воды и чистое постельное белье? И он хотел бы позавтракать. Вареные яйца, пита, это восхитительное блюдо с тушеными бобами – фава. Может быть, немного риса? О, и еще он любит жареные баклажаны с медом. Да, принесите, пожалуйста, миску с медом. И кофе!

Мужчина кивнул и зашагал обратно по коридору.

– Еду скоро принесут, – сказала я, вернувшись в номер и закрыв за собой дверь.

– Позволь мне спросить тебя кое о чем, – сказал Уит. – Кто в Египте может знать о подземных водных каналах под Александрией?

Я моргнула, удивленная резкой сменой темы. Я все еще не могла выбросить из головы, что Уит едва не погиб.

– Я вышла из комнаты ровно на минуту.

– У меня нет карманных часов, так что поверю тебе на слово.

– Уит.

– Инес.

– Тебе нужно отдыхать.

– У нас нет времени, – возразил Уит. – Абдулла и Рикардо угасают в тюрьме, в то время как мистер Стерлинг постоянно следит за нами. Лурдес на шаг впереди, возможно, вот так близка, – он свел вместе большой и указательный пальцы, так что они почти соприкоснулись, – к тому, чтобы найти Хризопею, и, если твой отец жив, его, вероятно, держат где-нибудь в сырой лачуге.

– Подожди,– сказала я, покачав головой. На маяке у меня возникло сильнейшее чувство, что отца больше нет.– По-твоему, Papá может быть жив?

– Я не знаю, – тихо ответил Уит. – Но если он жив, то он не связался с тобой только потому, что физически не может этого сделать. Возможно, его держат взаперти…

– Я тоже так думала, – выдохнула я, едва осмеливаясь надеяться.

– Я знаю, – кивнул Уит. – Но я также хочу, чтобы ты по крайней мере допускала возможность его кончины, Инес.

– Ты уже говорил об этом, – рассеянно произнесла я. Мои мысли были заняты тем, что он сказал ранее. Уит любил меня, но, очевидно, все еще хотел заполучить Хризопею, хотя я и не понимала почему. – Расскажи мне об алхимическом пергаменте, Уит.

Он моргнул.

– Сейчас?

– Сейчас. Пожалуйста.

Уит пошевелился, медленно сев. Его взгляд опустился на ладони, крепко сжимающие колени.

– У меня никогда не было выбора, на ком жениться. Ей полагалось быть богатой, с большим наследством, той, кто вытащит мою семью из ямы, которую вырыли для себя мои родители.

Я присела рядом с ним.

– Продолжай.

– После того как меня уволили из армии, я часто уходил из дома по ночам. – Уит покраснел. – Я не горжусь тем периодом своей жизни, но именно так до меня случайно дошел удивительный слух. Слух о пергаменте с инструкцией, как превращать свинец в золото, написанный много веков назад не кем иным, как Клеопатрой-алхимиком. – Уит разжал руки. Его пальцы смяли простыню, и я потянулась, чтобы взять его ладонь. – И меня захватила мысль найти его.

– Почему?

Уит медленно поднял голову, и его глаза встретились с моими.

– Инес, сначала я хотел найти пергамент, чтобы избежать брака. Теперь больше всего на свете я хочу найти Хризопею, чтобы спасти брак, которым я дорожу.

– Деньги больше не имеют для меня значения, – сказала я. – Дело было не в них…

Уит выгнул бровь.

– Не только в них, – исправилась я. – Мне стало больно оттого, что ты солгал, предал меня. Я хотела создать с тобой семью, жить вместе, а ты разрушил все прежде, чем мы успели по-настоящему начать.

– Прости. – Уит взял мою ладонь и поцеловал ее. – Я больше никогда не подведу нас. Мы вместе, дорогая. Навсегда.

– Я верю тебе, – прошептала я, внезапно смутившись.

Уит подался вперед и прижался к моей щеке, нежно коснувшись губами кожи. Затем он откинулся назад и спросил:

– Еще вопросы?

Я покачала головой.

– Ты что-то заподозрил раньше.

– Что? – Уит запустил руку в свои волосы, а затем щелкнул пальцами. – Ах да. Маяк. Когда мы были там, ты как раз пришла в себя после очередного воспоминания Клеопатры, – начал он. – И рассказала о нем. В этот момент Исадора сорвалась. Она услышала то, что заставило ее выйти из роли и выстрелить в тебя. Я думаю, мы были на грани открытия.

Я потерла виски, пытаясь вспомнить, что именно видела.

– Дай-ка подумать, – пробормотала я. – Клеопатра плыла в лодке в сопровождении одного стражника. Он греб, а она сидела позади него, одетая в темное платье с капюшоном. Ее руки лежали на бортиках… Нет, подожди. Не так. Она что-то держала. Это был… это был пергамент!

– Хризопея, – сказал Уит. – Она была при ней, что вполне логично. Ее брат пытался заполучить трон и метил на Александрию. Кто знает? Возможно, он искал пергамент. Ведь тоже был потомком знаменитого алхимика.

В голове всплыла другая часть воспоминания.

– Уит, к тому времени, когда Клеопатра прибыла в римскую башню, у нее уже не было свитка. Клеопатра свернула с пути, прежде чем добралась до дворца, где попросила Юлия Цезаря помочь расправиться со своим братом. Сразу после этого Исадора выстрелила в нас.

– Так и есть, – сказал Уит. – Что возвращает нас к моему первоначальному вопросу. Кто может помочь нам с подземными каналами в Александрии? – На его лице мелькнуло волнение в тот самый момент, когда мне в голову пришло одно имя.

Мы произнесли его хором:

– Абдулла.

В дверь постучали, и в желудке заурчало.

– Вот и наша еда. Уит, почему бы тебе не наполнить чайную чашку…

Он уже направлялся к умывальнику, хотя и очень медленно. Я подошла к двери, впустив двух официантов, которые внесли поднос с накрытыми тарелками, маленький круглый столик и дополнительный деревянный стул. Они поставили стол перед кроватью, а стул задвинули под нее с противоположной стороны. Вместе мы расставили блюда, сняв крышки, и от аппетитного аромата у меня потекли слюнки. Уит дал служащим чаевые, и они оставили нас наслаждаться трапезой.

– Как скоро они ответят? – спросила я, глядя на волшебную чашку.

Уит положил еду в тарелку и протянул ее мне, а затем наложил на вторую поистине впечатляющее количество еды.

– Думаю, что скоро. Вот, видишь? – Уит указал вилкой на чашку. – Магия уже работает.

И действительно, вода в чашке отливала серебром, и, когда я поднесла ее ближе, на поверхности, искаженной рябью, появилось лицо Tío Рикардо.

– Наконец-то, – прорычал дядя. – Прошло уже несколько дней, Инес! И не думай, что я не знаю, где ты. Лорена мне все рассказала. Какого черта ты делаешь в Александрии?

– Ты дважды залил ковер, – сухо заметила я. – Нам пришлось ходить по комнате в обуви, чтобы не промочить чулки.

– Достойное наказание за то, что заставила меня волноваться,– парировал дядя.– Я застрял в этой камере, а ты за сотни миль отсюда и наверняка угодила во всевозможные неприятности. И ни одной весточки. Ты хоть представляешь, как я себя чувствую?

Я поежилась. Мне стало ужасно стыдно.

– Мы были заняты, – ответил Уит, продолжая жевать. Он уже успел опустошить половину тарелки.

– Это Уитфорд? – спросил Tío Рикардо. – Скажи этому негодяю, что ему следовало думать головой… В чем дело, Абдулла? – Мой дядя отвернулся, и я услышала приглушенный голос. Tío Рикардо, закатив глаза, снова повернулся ко мне. – Абдулла считает, что я слишком строг к вам обоим. И он передает привет и поздравления, и я не знаю, что еще. Здоровья на веки вечные или что-то в этом духе.

Я рассмеялась.

– Мы можем поговорить с ним, por favor[30]?

– Разве я не заслуживаю еще нескольких минут? – вздохнул Tío Рикардо.

Уит перестал жевать и присел рядом со мной на кровать. Прижался своим виском к моему и заглянул в чашку.

– Это важно, Рикардо.

– Гм, – хмыкнул он и исчез. Мгновение спустя в чашке появился Абдулла, усталый, с осунувшимся лицом, с отросшей бородой.

– Как вы себя чувствуете? – встревоженно спросила я.

– Теперь, когда я вижу вас двоих, мне намного лучше, – ответил Абдулла. – Я так рад за вас. Вы отличная пара. Если бы я только мог познакомить с кем-нибудь Фариду. Мне бы хотелось, чтобы она встретила хорошего человека…

– Абдулла, – перебил его Уит. – Нам нужно кое о чем с тобой поговорить.

– Да?

Мы быстро пересказали каждое из увиденных мною воспоминаний, пропустив события на маяке. Моему дяде не нужно знать об Исадоре или о ранении Уита. У него возникнут вопросы, а у нас нет времени успокаивать его.

Да и любые заверения о безопасности в нашем случае были бы ложью.

Я не знала, удастся ли кому-нибудь из нас выбраться живым из этой переделки, – от правды у меня все сжималось внутри. Я отмахнулась от беспокойства, сосредоточившись на словах Абдуллы.

– Подземные каналы? – спросил он. – Наверное, вы имеете в виду древние цистерны Александрии.

– Цистерны? – переспросил Уит.

– Времен Александра Македонского, когда он основал город, назвав его в честь себя, разумеется. Он принимал активное участие в строительстве и позаботился о том, чтобы у жителей был доступ к воде. Здесь находятся сотни цистерн, которые обеспечивали александрийцев водой и были соединены рядом каналов с Нилом. Но каналы использовались не только для водоснабжения – полагаю, именно Юлий Цезарь отправил своих солдат под землю, чтобы сохранить все передвижения в тайне, когда подавил восстание брата Клеопатры Птолемея XIII.

Мы с Уитом переглянулись, и я почувствовала, что мы подумали об одном и том же. Именно Клеопатра рассказала Цезарю о подземных каналах.

– Значит, они проходят по всему городу, – заметил Уит.

– Да, – кивнул Абдулла. – Кстати, все это мне известно благодаря колоссальной работе Махмуда эль-Фалаки, человека с массой талантов: он был придворным астрономом, землекопом, физиком и картографом. Ему было поручено создать карту древней Александрии, и он смог расположить древние здания там, где они находились в древности. Конечно, никто в англоязычном мире не верит ему и не отдает должного его заслугам, – печально добавил Абдулла, покачав головой. Его лицо расплылось от движения, вода покрылась резкой рябью.

Эта информация давала надежду, но она не помогла точно определить, где Клеопатра могла спрятать Хризопею по пути во дворец, чтобы попросить аудиенции у Юлия Цезаря.

– Не думаю, что там укрыто что-то еще, – сказала я.

– Раз вы заговорили об этом, – медленно продолжил Абдулла, – среди археологов ходит одна легенда. Но это лишь слухи, и они не основаны на доказательствах – только на нескольких записях.

Я подалась вперед, чувствуя, как в горле запульсировало от волнения.

– Какие слухи?

– Великая Александрийская библиотека была одной из самых знаменитых библиотек древности. Ее построили в честь девяти муз искусств, и служила она образовательным центром. В ней хранились тысячи свитков не только об истории Египта, но и об истории десятков стран. К сожалению, Юлий Цезарь поджег египетские корабли в гавани, надеясь помешать флоту Птолемея, и огонь перекинулся на склад, соединенный с библиотекой, – ответил Абдулла. – По оценкам некоторых историков, сгорело около сорока тысяч свитков.

– Это ужасно! – воскликнула я, подумав о Клеопатре и о том, что она почувствовала, видя, как горит ее город.

– Что ж, благодаря этому еще больше бесценных документов попало в дочернюю библиотеку Серапеума, древнего храма, посвященного Серапису, – продолжил Абдулла. – Многие свитки из Великой библиотеки были перевезены туда на хранение, но вот что интересно. Ходят слухи о тайной библиотеке, где были спрятаны некоторые из самых ценных папирусов.

– Тайной библиотеке? – переспросил Уит.

Абдулла улыбнулся.

– Говорят, она связана с Серапеумом.

– Серапис и его верный спутник Цербер, – пробормотала я, опустив взгляд на коробку с вещами матери. Я знала, что найду внутри карту древней Александрии, где на маленькой боковой улочке кто-то нарисовал фигуру трехглавой собаки.

– Да, их часто изображают вместе, – сказал Абдулла. – На маяке должно быть изображение Цербера. Интересно, что гостям Александрии сначала приходилось платить пошлину за вход в гавань. Любые свитки или папирусы, которые они привозили с собой, приходилось отправлять в библиотеку для копирования. Так Великая библиотека и стала великой.

– И некоторые из этих свитков увезли в тайную библиотеку, – произнес Уит. – Может ли она находиться под землей?

Абдулла наклонил голову и пожал плечами.

– Как знать?

* * *

Уит хотел немедленно отправиться в Серапеум, но прибыл врач, полный решимости осмотреть своего пациента. Наверное, он ожидал увидеть его на пороге смерти и был весьма удивлен, наблюдая за тем, как я кричу на Уита, который попытался обуться.

Врач выгнал меня из номера, решив, что я нервирую пациента.

Я стояла в коридоре, и звуки оживленного спора доносились даже из-за закрытой двери. Я знала, что должна вернуться в комнату, но что-то сдержало меня. Вместо этого я медленно вышла в холл. Уит будет жить, и теперь я не имела ни малейшего представления о том, что делать дальше. Ночью, когда он вцепился в мою руку мертвой хваткой, я простила его за то, что он сделал. Казалось, Уит всегда пойдет на крайность, чтобы помочь людям. Украдет целое состояние, чтобы спасти свою сестру. Бросится под пулю, чтобы спасти меня. Сразится с крокодилами.

В холле было тихо: слишком рано для прогулок и осмотра достопримечательностей, постояльцы еще спали. Потрясенная, я рухнула в одно из низких кресел и огляделась. Один из служащих сжалился надо мной и принес чай, который я пила маленькими глотками, лихорадочно размышляя.

Исадора умерла, и однажды Mamá и ее любовник узнают об этом. Несомненно, они захотят отомстить. Я не знала, что сделает моя мать, и снова подумала о мистере Финкасле и его серьезной коллекции оружия.

Эльвиру убили. Исадора оказалась на лестнице из-за меня. Отчаяние при мысли о том, что Уит умирает от раны в животе, не давало мне уснуть прошлой ночью.

Смерть следовала за мной по пятам.

Меня охватил такой ужас, что я задрожала. В глубине души я знала, что, если продолжу в том же духе, умрет кто-то еще.

Я не поставлю под угрозу жизнь Уита. Он выжил и шел на поправку, а еще был единственным, кто упрямо оставался рядом со мной. Даже если это его убивало.

В этот момент все внутри меня взбунтовалось против желания преследовать мать. Вот только тогда дядя и Абдулла будут гнить в тюрьме до конца своих дней.

Но почему это должна делать я?

Был еще один человек, который мог сделать это за меня. Я медленно вытащила визитку мистера Стерлинга и посмотрела на нее, обдумывая варианты. Уит не хотел, чтобы я с ним связывалась. Но если я дам мистеру Стерлингу возможность найти Лурдес, у нас с Уитом появится реальный шанс выбраться живыми из этой ужасной, запутанной ситуации. Я бы сделала все что угодно, лишь бы никогда не думать о том, доживет ли Уит до завтрашнего дня.

Но мысль о том, чтобы обратиться за помощью к мистеру Стерлингу, вызывала отвращение.

Всю свою жизнь я старалась заслужить любовь и одобрение родителей. Старалась быть такой, какой они хотели меня видеть, в полной уверенности, что если они увидят меня настоящую, то попытаются изменить. Это было утомительно – постоянно притворяться, постоянно держать язык за зубами, скрывать свое мнение. Приехав в Египет, я сама принимала решения, и иногда они приводили к катастрофическим последствиям, но это были мои ошибки.

Теперь я я снова следовала знакомому сценарию. Я винила себя за то, что мать сделала с артефактами. Не испытывая милосердия, пощады, понимания. Я больше не буду стремиться к совершенству, не буду пытаться стать той, кем я не являлась. Я должна научиться доверять своей интуиции. И даже свернув не туда, я была достаточно умна, чтобы найти лучший путь.

Что возвращало меня на это ненавистное распутье. Я по-прежнему не знала, как спасти всех, кого я любила.

– Извините, – сказал один из служащих отеля. – Вас зовет муж.

Я посмотрела на вход в отель, сжимая визитную карточку. А потом решительно разорвала ее пополам.

Резко вдохнув, я встала и протянула служащему разорванные половинки.

– Вы не могли бы выбросить их?

– Конечно, – ответил он.

Затем я вернулась к Уиту.

* * *

Уит сидел на чистых простынях и пил кофе, его волосы были влажными после быстро принятой ванны. Когда я закрыла за собой дверь, его пальцы почти незаметно сжали ручку чашки. Казалось, он нервничал. Когда Уит похлопал по месту на постели рядом с собой, у меня в глазах заблестели слезы. Я подошла к кровати, села и прислонилась к его плечу. Уит вытер мне лицо рукавом, бормоча нежные слова, и притянул меня ближе, так что я оказалась у него на коленях. Он убрал волосы с моего лица и наклонился, чтобы прикоснуться своими губами к моим.

Между нами вспыхнуло желание.

– Иди сюда, – сказал он хриплым от страсти голосом.

Я опустила голову. Мои ноги лежали на его бедрах.

– Разве можно быть еще ближе?

Уит смерил меня требовательным, нетерпеливым взглядом.

Этот взгляд пронзил огненными искрами каждый уголок моего тела. Казалось, прошло так много времени с тех пор, как мы впервые провели ночь вместе. Тогда он снял куртку и ботинки, положил пистолет на прикроватную тумбочку и достал спрятанный нож. У него был приличный арсенал. На этот раз на нем оказались только брюки и рубашка, почти полностью расстегнутая. Между нами не было оружия.

Пока я так злилась на Уита, я скучала по каждому мгновению, проведенному с ним, больше, чем мне хотелось признавать.

Я подняла руку и обхватила его шею, а он ловко приподнял меня и поудобнее усадил на колени лицом к нему. Его губы прижались к моим, поцелуй был глубоким и жадным, словно Уит хотел показать мне, что с ним действительно все в порядке и что он избежал смерти. Я запустила пальцы в его волосы, в то время как его руки скользнули по моей спине, пока не обхватили ягодицы и не притянули еще ближе. Он осыпал горячими поцелуями мою шею, и я задрожала.

– Я люблю тебя, – прошептал Уит, не отрывая губ от моей кожи.

Я откинулась назад, достаточно далеко, чтобы посмотреть ему в глаза, но при этом достаточно близко, чтобы оставаться в кольце его рук. Его ладонь скользнула к моему бедру, и он задрал юбку. Я медленно расстегнула крошечные пуговицы на своей рубашке. Уит не сводил глаз с каждого сантиметра, который я обнажала. Он подался вперед и покрыл мою кожу нежными поцелуями, его пальцы скользили все выше и выше. У меня перехватило дыхание, когда я уткнулась лбом ему в плечо. Я потянулась к его брюкам, и он помог мне сдвинуть одежду в сторону, прежде чем посадить меня именно так, как хотел.

Уит поднял голову, в его голубых глазах застыл безмолвный вопрос, и я, не дыша, кивнула. Казалось, с нашей брачной ночи прошла целая вечность: тогда я нервничала, пытаясь перехитрить дядю. Но сегодняшний вечер был посвящен мне и Уиту, и всей нашей жизни, сколько бы нам ни оставалось. Я была в безопасности и к тому же любима. Уит обхватил мое лицо и притянул к себе, нежно целуя. Я опустилась на него, и он коснулся губами моего уха, прошептав: «Хорошая девочка». Мы начали двигаться, и то расстояние, что было между нами, исчезло навсегда.

Уит был моим мужем, моим лучшим другом.

Он шептал нежные слова мне в волосы, его руки снова скользнули мне за спину, медленно покачивая меня. «Инес», – говорил он, и мое имя звучало в его устах, будто едва слышная молитва. Он целовал меня страстно, отчаянно.

Я прощала его снова и снова.

Уит крепко сжал руками мою поясницу, и все мысли рассеялись. Я знала только то, с какой нежностью он смотрел на меня, как прижимал к себе, и неизбежное чувство потери контроля в конце. Я полностью поддалась ему.

Ничто не имело значения, кроме этого момента.

Я хотела, чтобы он повторился еще миллион раз, и сделала бы все ради этого.

* * *

Мы подарили друг другу один день.

Один день, чтобы Уит полностью восстановился, чтобы его рана зажила настолько, насколько это возможно, чтобы я смирилась со смертью Исадоры и с тем, что она означала. Бо2льшую часть дня мы провели в постели, спали, а иногда и нет, а в промежутках строили планы на будущее.

На следующее утро меня разбудил яркий солнечный свет. Я моргнула, прижавшись щекой к обнаженной груди Уита, которая мерно вздымалась и опускалась. Он все еще спал. Я осторожно отодвинулась от него, чтобы осмотреть его рану. На ней появились морщинки, кожа выглядела менее раздраженной, не такой красной. Магия и целый день покоя сработали. Тихий храп Уита отвлек мое внимание от его груди, и я перевела взгляд на его лицо. Рыжевато-каштановые ресницы дрожали над высокими скулами. Его губы были расслаблены, волнистые волосы падали на лоб.

Уит проснется голодным и захочет полноценный завтрак и черный кофе. Я легко могла это устроить, и чем скорее, тем лучше, учитывая, что у меня самой урчало в животе. Я осторожно встала с кровати, не желая его будить. Натянула первую попавшуюся рубашку и длинную льняную юбку оливково-зеленого оттенка, который мне особенно нравился. Затем надела чулки и ботинки, но волосы оставила распущенными и взъерошенными.

Я тихонько взяла свой кошелек с мелочью для чаевых, а затем приоткрыла дверь и выскользнула из номера. В коридорах было пусто и тихо, но в холле собралось несколько гостей. Некоторые стояли с чемоданами, другие держали в руках путеводители по достопримечательностям.

Когда все закончится, я попрошу Уита отвезти меня в каждую страну, в которой я мечтала побывать еще с юных лет. Так много городов и руин, которые я хотела бы исследовать, так много разных блюд, которые мне хотелось попробовать.

Оставалось лишь пережить то, что ждало нас вскоре.

Я окликнула работника отеля, немца, который записал мой заказ на листке.

– Яичница-болтунья, две – нет, три порции. Пита, мед, масло, – перечислила я. – Черный кофе, пожалуйста, и я бы хотела любые сезонные фрукты, которые у вас есть.

– Прекрасный выбор, мисс.

– Миссис, – с улыбкой сказала я.

– Это все?

– Комната двести шесть, – ответила я. – Спасибо.

Служащий кивнул и направился на кухню. Я повернулась к парадной лестнице, но тихий голос, прозвучавший над ухом, заставил меня замереть. Что-то уперлось мне в поясницу.

– Здравствуй, Инес, – прошептал мужчина. – Мой пистолет у твоей спины. Позовешь на помощь, и я застрелю тебя. Встретишься с кем-нибудь взглядом, и тебе конец.

Я попыталась повернуться, но он еще сильнее вдавил в меня оружие, и я ахнула.

– Ни звука больше, – сказал мужчина. – Мы собираемся бесшумно выйти из отеля. Поняла? – Он снова ткнул в меня стволом пистолета. – Или я поднимусь в двести шестой номер и застрелю твоего мужа. – Он наклонился ближе, и его дыхание скользнуло по моей коже, вызвав мурашки. – Это ведь ваш номер, не так ли?

Я с трудом сглотнула, не в силах выбросить из головы образ Уита, истекающего кровью, красные пятна на его лице, резкие вздохи, бледную и холодную кожу.

– Ты согласна сотрудничать, Инес?

Я кивнула.

– Тогда пойдем, – произнес незнакомец. Он встал рядом со мной, приобняв свободной рукой. Пистолет был спрятан под курткой, но все еще крепко прижат к моему боку. Я узнала этого человека – он один из помощников мистера Стерлинга. Лишь тогда я поняла, в какую беду попала.

– Сперва одна нога, потом вторая – шагай.

Со вспотевшими ладонями, на трясущихся ногах я выполнила его приказ, думая лишь о том, как спасти единственного человека, которым дорожила больше всего на свете.

Уит. Уит. Уит.