Добравшись до номера в отеле, мы сразу приступили к работе. Я вернула к прежнему размеру те предметы, которые мы забрали из дома матери, и вместе с сестрой разложила их на кровати.
Из нас вышла отличная команда.
Я засучила рукава и окинула все беглым взглядом. В этой комнате должно быть хоть что-то, что поможет нам найти Лурдес. Нужно лишь внимательно изучить каждый лист.
По крайней мере, я продолжала убеждать себя в этом.
У меня мелькнула мысль, что мы могли бы вернуться в дом Mamá и дождаться ее, но я вспомнила, что ее предупредили, чтобы она держалась подальше от банка. Кто-то следил за нами, возможно любовник или нанятый им бандит. Лучше не возвращаться – разве что у нас не останется других вариантов.
Я опустилась на свободное место на кровати, а Исадора придвинула табурет поближе ко мне. В дверь постучали, и мы удивленно переглянулись.
Исадора вскочила, потянувшись за пистолетом, который она подобрала в ночь аукциона. Она спрятала его под подушкой на своей половине кровати.
– Кто там? – спросила она.
– Это я.
Сестра отперла дверь и распахнула ее. На пороге стоял потрепанный и грязный Уит. В одной руке он держал огромный поднос, уставленный накрытыми тарелками, а в другой – коробку, полную бумаг.
– Это…
– Да.
Он раздобыл некоторые вещи моей матери!
– Как ты…
– Объясню через минуту, – проворчал Уит.
– Полагаю, ты не хочешь, чтобы я его пристрелила? – задумчиво спросила Исадора, отступив в сторону, чтобы пропустить моего мужа.
Я встала, вдохнув аромат хлеба, лимона и свежей зелени. У меня потекли слюнки.
– Не сегодня.
Уит хмуро посмотрел на Исадору, проходя мимо.
– На фалафель не рассчитывай.
Исадора оживилась.
– Где ты нашел фалафель так поздно ночью?
– В отеле прекрасная кухня, – ответил Уит. – Я взял хумус, помидоры и огурцы, хлеб и кувшин лимонада. Я также заглянул на стойку регистрации, проверил, нет ли сообщений, и обнаружил телеграмму для тебя, Оливера.
– Телеграмма! – воскликнула я и протянула руку.
Но он проигнорировал меня, оглядевшись в поисках места, куда можно было поставить поднос. Все свободные поверхности были заняты, и тогда Уит, пожав плечами, опустился на колени и аккуратно разложил еду на ковре. Я шумно плюхнулась на пол, Исадора изящно подобрала юбку и грациозно села рядом, согнув ноги в коленях и скрестив лодыжки. Она придвинула коробку с вещами матери к себе, с любопытством заглянув внутрь.
Наконец Уит порылся в карманах и протянул мне запечатанный конверт. Я торопливо вскрыла его и прочитала первую строчку. Увидев, что письмо адресовано нам троим, я начала читать его вслух.
ИНЕС И ВСЕ – ПОЛУЧИЛИ ВАШЕ ПИСЬМО ТЧК РИКАРДО ПРОСИТ ОТВЕЧАТЬ ЕМУ ЗПТ ПОЖАЛУЙСТА ЗПТ КОГДА ОН ЗВОНИТ ЗПТ ИЛИ ОН ЗАТОПИТ ВАШУ КОМНАТУ ТЧК
Уит прикрыл глаза с раздраженным стоном, и я вздрогнула. Мой взгляд автоматически метнулся к чашке на прикроватной тумбочке. К счастью, она была пуста.
– Читай дальше, – велела Исадора, накладывая еду в свою тарелку.
Я опустила взгляд на телеграмму, прокашлялась и продолжила.
В ТЮРЬМЕ С ДЕДУШКОЙ И РИКАРДО ОБРАЩАЮТСЯ УЖАСНО ТЧК
Мой голос дрогнул, и я мужественно перечитала строчку, будто буквы волшебным образом могли сложиться в нечто такое, что не заставило бы меня вообразить худшее. Что мой дядя и Абдулла все в синяках и царапинах. Что их часто избивают и не кормят. Уже лишь это могло вогнать меня в отчаяние. Меня охватило странное оцепенение, удушающее и тяжелое. Я крепко зажмурилась.
Мягкая ладонь коснулась моей руки.
Я медленно открыла глаза и непонимающе уставилась на Уита.
Он отстранился, стиснув зубы. Его лицо оставалось безучастным, но я чувствовала его смятение, неприкрытое раздражение из-за положения Tío Рикардо и Абдуллы и собственной беспомощности.
– Что еще там написано? – тихо спросила Исадора. – Хочешь, я зачитаю вместо тебя?
Я облизнула губы и покачала головой:
– Я сама.
Пробежав взглядом по строчкам, я не смогла сдержать тихий смешок. Затем прочитала вслух остальную часть сообщения.
АМАРАНТА НАКРИЧАЛА НА МЕСЬЕ МАСПЕРО ЗПТ
Я ДУМАЮ ЗПТ ОН ЕЕ БОИТСЯ ЗПТ ПОТОМУ ЧТО ПЕРЕВЕЛ ИХ В КАМЕРУ ПОБОЛЬШЕ ТЧК КАРИМ В КАИРЕ И НАШЕЛ СПОСОБ ПРОНИКНУТЬ В ТЮРЬМУ ТЧК ОН ТАЙКОМ ПРИНЕС РИКАРДО И ДЕДУШКЕ КОРЗИНЫ С ЕДОЙ И ФЛЯГИ С ВОДОЙ ЗПТ
НЕ СПРАШИВАЙ КАК ТЧК КОДАК МОЛЧИТ ЗПТ
СОБИРАЮСЬ УЗНАТЬ ЗПТ КАК ПРОЯВИТЬ ФОТОГРАФИИ В ШЕПЕРДСЕ ТЧК СЛУЖАЩИЕ ПОМОГАЮТ НАЙТИ
ВСЕ НЕОБХОДИМОЕ ТЧК БЕРЕГИТЕ СЕБЯ ЗПТ ФАРИДА
Я опустила телеграмму и уставилась в одну точку перед собой, испытывая глубокую благодарность к Кариму и Фариде. В глубине души мне хотелось быть с ними, хоть как-то помочь. В Александрии я ничего не могла сделать. Впрочем, я была не совсем права.
У нас есть мамины вещи, ее личные документы, записанные идеи, подсказки о том, где она могла быть или где могла спрятать все артефакты. У нас был ее дневник.
– Давайте посмотрим все вещи, – сказала я. – Еще раз. Возможно, мы что-то упустили.
– Сначала поедим, – строго ответил Уит. Он снял крышки с тарелок, и я застонала, а в животе громко заурчало. Я и не подозревала, насколько проголодалась. Уит принес теплую питу, фарш, приправленный тмином и чесноком, свежие огурцы и помидоры, бобы фава в сливочном соусе и миску хумуса, щедро сбрызнутого оливковым маслом.
– Gracias, – пробормотала я.
– Не за что, – улыбнулся Уит.
Я заставила себя сохранить невозмутимое выражение лица.
Его улыбка угасла, и я деловито взяла шарик фалафеля и обмакнула его в хумус. На вкус он был восхитительным, очень нежным, и у него, даже остывшего, все еще сохранился великолепный травяной аромат. Я чувствовала, что Уит наблюдает за мной, но старалась не смотреть на него. От тона его голоса по моей коже пробежала теплая дрожь, а я не могла позволить себе снова совершить глупость. Я влюбилась в него без малейшего сопротивления, доверчивая идиотка, привлеченная опасностью, которая от него исходила, очарованная его хулиганским характером и героизмом.
В миллионный раз я цеплялась за реальность: Уит не любил меня. Это стало проклятием, высеченным на моем сердце, и каждый раз, когда я думала о нем, мне казалось, что у меня кровоточит открытая рана. Все это притворство. Уит был здесь лишь из-за ложного чувства ответственности и вины. И еще он хотел найти алхимический пергамент раньше, чем это сделает моя мать. Я собиралась повторять эти истины до тех пор, пока не выучу их назубок. Пока они не отпечатаются на моей коже.
– Здесь нет бокалов, – заметила Исадора.
Уит протянул ей кувшин.
– Прошу прощения. Фарфор не поместился на подносе.
Исадора фыркнула, но кувшин взяла. Мы приступили к еде, просматривая стопки бумаг и журналов.
– Ты собираешься рассказать, где ты был? – спросила я Уита.
– Я проследил за Стерлингом до его штаб-квартиры в Турецком городке, – ответил он. – На него работает некий Грейвс, один из тех, кто обыскал меня в доме твоей матери. Неприятный тип. – Уит оторвал кусок хлеба, добавил хумус и ломтики огурца и помидора, и вся конструкция исчезла у него во рту. Когда он закончил жевать, его лицо приняло мрачное выражение. – Я видел, как он хладнокровно убил по приказу Стерлинга какого-то паренька.
Я отставила кувшин с лимонадом, чувствуя, как скрутило желудок. Ну вот, я потеряла аппетит. Совсем недавно мы были на волоске от смерти. Достаточно было одного кивка мистера Стерлинга, чтобы с нами случилось то же самое.
– Почему мистер Стерлинг оставил нас в живых? – спросила Исадора.
– Подозреваю, он все еще нуждается в Инес, – сказал Уит. – Что он сказал тебе, когда отвел в другую комнату?
– Он хочет, чтобы я помогла ему найти Mamá, – рассеянно ответила я, просматривая документы, которые Уит украл у мистера Стерлинга. – Он все время просит меня примкнуть к нему.
– Он направил на тебя пистолет? – спросил Уит зверским голосом.
Я отвлеклась от бумаг.
– Да. Но это не изменило мой ответ.
– Конечно нет, – сказала Исадора.
Я подняла взгляд и машинально взглянула на Уита. Он смотрел на меня сосредоточенно и напряженно, в холодной глубине его глаз плескалось что-то. Возможно, обожание. Возможно, разочарование. С Уитом ничего нельзя было знать наверняка. Он опустил подбородок и отвернулся, снова сосредоточившись на подносе с едой.
Я еще мгновение смотрела на него, прежде чем заставила себя вернуться к страницам. Нам нужно поработать.
– Признаться, я нервничаю из-за того, что мистер Стерлинг просто отпустил нас, – произнесла Исадора. – Может, какая-то вещь на тебе помогла ему выследить тебя?
Уит пробормотал что-то в ответ, но я не расслышала, потому что наткнулась на кое-что интересное. По какой-то причине Mamá собрала множество карт Александрии с названиями старых улиц, восточной гавани и особенно места под названием остров Фарос. Все они были сделаны неким Махмудом эль-Фалаки. Я прищурилась, пытаясь разглядеть странное изображение, нарисованное на западной стороне одной из карт.
– Вероятно, он знает, где мы остановились, – сказал Уит. – У меня такое чувство, что он ждет, когда мы приведем его прямо к Лурдес.
Когда я перевернула лист, мой взгляд зацепился за что-то еще. Это оказалась еще одна старая карта Александрии, и кто-то отметил карандашом место, где находилась Великая Александрийская библиотека, до того как ее уничтожил пожар. Но были и другие любопытные надписи, сделанные, по-видимому, на греческом. Кто-то нарисовал набросок трехглавой собаки на боковой улочке, вдали от центра города. Я нахмурилась, глядя на Цербера, стража подземного мира, в памяти всплыло воспоминание. И тут я вспомнила, где именно в последний раз видела это существо: в мамином дневнике.
Я подошла к своей холщовой сумке и достала набросок, который скопировала из ее дневника, пока ехала в поезде. Карта города и дневник моей матери наверняка были связаны.
– Кто-нибудь знает греческий? – спросила я.
Уит и Исадора покачали головами и продолжили свои поиски. Я пролистала остальные страницы, но больше ничего примечательного не нашла. Тогда я снова взяла карту с изображением трехглавой собаки. Я не знала эту улицу, но она находилась за арабской стеной, в более старой части Александрии, превратившейся в руины.
– Мне кажется, я кое-что нашел, – внезапно нарушил тишину Уит. Он поднял дневник. – Твоя мать несколько раз нарисовала Александрийский маяк, уделив особое внимание его основанию. Может, она верила, что там что-то спрятано?
Мое сердце забилось быстрее.
– Это на острове Фарос?
Уит взглянул на дневник.
– Да, верно, – кивнул он через мгновение.
– Там что-нибудь написано? – спросила Исадора. – Есть зацепки?
Уит нахмурился.
– Да, но надписи на греческом.
Мы с сестрой застонали.
– Сколько в дневнике рисунков маяка?
Уит зашуршал страницами.
– Семь.
Немало.
– Возможно, Mamá и мистер Финкасл нашли что-нибудь ценное и тайно ведут раскопки? – спросила я. В голове мелькнула еще одна идея. – Думаешь, они могли найти…
Уит многозначительно посмотрел на меня, и я замолчала. Он знал, о чем я собираюсь спросить, и явно не хотел, чтобы я упоминала алхимический пергамент в присутствии своей сестры. Но причин скрывать от нее эту информацию не было.
Я открыла рот, но Уит заговорил первым.
– Любые раскопки там бессмысленны, – произнес он. – Несколько землетрясений разрушили маяк до основания. Теперь это просто руины.
Его слова отвлекли меня от мыслей.
– Уверена, его все еще посещают туристы. Пока я плыла через Атлантику, несколько пассажиров говорили, что собирались посетить маяк.
– Разве еще не Геродот сообщал, что все сооружение упало в море? – спросила Исадора.
– Думаю, это был Страбон, – ответил Уит.
– Он не весь исчез, – медленно произнесла я. – Действительно, странное место для раскопок, если только… там не сохранилось спрятанное от глаз людей помещение. – Я подумала о Tío Рикардо и Абдулле, о том, что они чахли в тюрьме, выживая лишь благодаря предприимчивому Кариму, тайком пронесшему им еду. Я сжала кулаки. Нельзя ждать, пока мистер Стерлинг придет к нам, нельзя вечно прятаться в этой комнате из страха преследования. Я должна вызволить дядю и Абдуллу из тюрьмы. – Думаю, нам следует отправиться туда и осмотреть основание маяка.
Уит задумался.
– Природные бедствия ослабили конструкцию. Она может обвалиться в любой момент.
– Возможно, нам это только на пользу, – заявила я. – Ни один турист не рискнет зайти внутрь, а это значит, что их раскопки никто не остановит, надоедливые агенты правительства тоже не помешают им. Мама и Финкасл могут спокойно работать прямо сейчас… приближаясь к открытию…
– Хорошо, – вмешался Уит. – Поедем. Мы отправимся позже, после того как поспим хотя бы несколько часов.
– Я не могу просто сидеть сложа руки, пока дядя и Абдулла гниют в тюремной камере, – решительно заявила я.
Уит подался вперед, пристально глядя на меня.
– Я сказал «хорошо», Оливера. Мы отправимся на маяк, даже если он упадет нам на головы.
– Ох, – сказала я, почувствовав себя загнанной в угол.
– Воодушевляющая речь, – сухо заметила Исадора.
– Ты можешь остаться, – произнес Уит. – Или, еще лучше, вернуться в Каир.
Исадора покачала головой:
– Я не брошу свою сестру.
Я слабо улыбнулась:
– Спасибо.
Уит закатил глаза:
– Боже.
Взгляд, которым он одарил Исадору, мог бы сровнять с землей небольшой городок, здания, деревья. Ничто бы не уцелело. Но это был не просто гнев… не совсем. Если бы я не знала Уита, я бы назвала совсем другую эмоцию.
Это было очень похоже на ревность.
Невозможно. Мысль о том, что Уит ревновал меня к сестре, была нелепой.
Верно?
И снова моя жена разбудила меня посреди ночи. Я протер заспанные глаза и подождал, пока они привыкнут к темноте.
– В чем дело? – прошептал я.
– Я видела еще одно воспоминание, – прошептала она в ответ.
– Инес, – сказал я. – Может, тебе приснилось?
Она стояла на коленях рядом с моей раскладушкой, и наконец черты ее лица прояснились достаточно, чтобы я увидел, что она хмурится.
– Я не могла уснуть, а у меня есть привычка крутить кольцо на пальце. Я подумала о Клеопатре и в следующую секунду оказалась в одном из ее воспоминаний. Рассказать?
Я жестом попросил ее продолжать.
– Она была за своим рабочим столом, – начала Инес. – В необычной одежде. Часто я вижу ее в красивых нарядах из дорогой ткани. На ногах у нее сандалии с драгоценными камнями, а волосы всегда украшены лентами и жемчугом. Но на этот раз на ней было простое темное платье с капюшоном. Простая кожаная обувь. Крепкая, будто она собиралась проделать долгий путь.
– Что она делала за столом?
– Перед ней был пергамент, – тихо ответила Инес.
Я резко взбодрился.
– Она превращала свинец в золото?
Инес покачала головой.
– На столе лежали разные ингредиенты, и она резала коренья и смешивала мерцающие жидкости. И она что-то говорила, пока работала.
– Она колдовала, – догадался я.
– Скорее всего. Думаю, она собиралась наложить защитное заклинание на пергамент.
– Возможно, – согласился я. – Я бы сам сделал это на ее месте. Ее брат мог знать о пергаменте – в конце концов, он тоже был родственником знаменитого алхимика. Возможно, Клеопатра решила действовать, чтобы он не заполучил его. Это все?
Инес снова покачала головой:
– Нет. Закончив, она пролила на лист воду.
– Что?
– Ш-ш-ш! – зашипела Инес. – Ты разбудишь Исадору.
Мой пульс гулко отдавался в ушах. Если лист испорчен, мне конец.
– Объясни.
– Чернила не потекли, бумага даже не промокла, – сказала она. – Клеопатра защитила Хризопею от воды.
Десятки фелук, шхун и бригантин покачивались в гавани, их мачты и паруса вздымались в небо и отражали серебристый лунный свет. Других идиотов, решивших оценить этот вид посреди ночи, здесь не было. Все мы чувствовали себя измученными и взвинченными. Я так точно. У Инес так горели глаза, что это ужасало меня. Было очевидно, что она добьется своей цели, чего бы это ни стоило.
– Ты заплатил извозчику? – холодно спросила Исадора.
Я едва расслышал ее. Инес притопывала ногой, нетерпеливо смотря на воду, словно в надежде призвать свою мать. Морской воздух трепал ее длинные волосы, отбрасывая их на лицо. Она, казалось, ничего не замечала, все ее мысли были сосредоточены на том, как добраться до острова. Турецкий городок мы проехали, дальше тоже можно было двигаться по суше, но мне показалось, что лучше всего проделать остаток пути на лодке: так за нами было труднее проследить. Исадора помогала сориентироваться на крутых поворотах в городе и подсказала более короткую дорогу к побережью.
Я повернулся к ней, и она вопросительно подняла брови.
– Заплатил? – переспросила Исадора.
– Откуда ты знаешь короткий путь через Турецкий городок? – Я старался говорить беспечно, но в голове мелькнули слова Инес, сказанные ранее, когда мы спорили перед банком. Если Исадора знала город так хорошо, как казалось на первый взгляд, она легко могла предупредить Лурдес и вернуться в отель раньше нас.
Исадора уставилась на меня, положив руки на бедра, всем своим видом выражая негодование.
– Я умею разговаривать с людьми.
– И что?
– И я познакомилась с несколькими постояльцами в отеле, – сказала она. – Собирать информацию я умею тоже.
– Если дело только в этом, почему ты злишься?
Она шагнула ко мне и ткнула указательным пальцем мне в грудь.
– Потому что каждый раз, когда ты заговариваешь со мной, каждый раз, когда задаешь вопрос, это всегда похоже на обвинение. – Исадора сделала глубокий вдох, и ее ноздри расширились. – И это раздражает.
– Я не буду извиняться.
– Конечно нет, – произнесла Исадора, закатив глаза. – Но хочешь знать мое мнение?
Я ждал, надеясь, что молчание подстегнет ее. Люди больше говорят, когда расстроены или чувствуют, что их подозревают.
– Думаю, ты видишь во мне качества, которыми обладаешь сам. – Ее голос понизился до резкого шепота. – И тебя это злит. Я готова поспорить на все, что у меня есть, на все свои деньги, что ты терпеть не можешь свой характер. Вечное недоверие, цинизм, ум и вечные просчеты, как использовать людей для собственной выгоды.
– Я не…
– Ты делаешь это, – твердо сказала Исадора. – Это помогает тебе хорошо выполнять свою работу. Мы выжившие. По определению мы делаем все, чтобы избежать боли, остаться в живых, быть на шаг впереди остальных. Мы добиваемся своего любыми возможными способами.
Каждое слово царапало кожу. Потому что Исадора была права.
– И если нам кто-то дорог, мы защищаем этого человека, – продолжила Исадора приглушенным шепотом. – Мы перевернем небо и землю, чтобы помочь ему, и даже спасти его от самого себя. Потому что в мире всего несколько дорогих нам людей, и мы отправим в ад любого, кто посмеет причинить им боль.
Она перевела взгляд на Инес, но я продолжил смотреть на Исадору.
– Я вижу тебя насквозь и знаю так же, как и себя, – сказала она. – Итак. Вернемся к делу. Ты заплатил кучеру?
Я отвернулся, жалея, что внутренне соглашался с Исадорой. Было легче считать ее врагом, чем признать, что мы во многом похожи и это не мешает Инес доверять ей. Потому что тогда мне пришлось бы смириться с тем, что Инес больше не выносила моего вида.
От внезапно нахлынувших эмоций у меня разболелась голова.
Гнев, разочарование. И горе тоже, если бы я позволил себе по-настоящему почувствовать его. Кроме себя, винить мне было некого.
Я потер виски, больше всего на свете мечтая о чашке кофе. Извозчик ждал, широко зевая, лошади тихо фыркали. Даже их возмущала поездка в столь ранний час. Я протянул мужчине пригоршню франков.
– Вы не могли бы подождать нас?
Он, нахмурившись, огляделся.
– Здесь?
– Да, – ответил я, показав на остров Фарос позади себя. – Мы хотим осмотреть маяк.
Он кивнул, хотя все еще был растерян.
– В такое время?
– Не я составляю планы, – пробормотал я, протянув ему еще несколько монет.
– Тебе следовало бы отпустить его, – возразила Исадора. – Невежливо заставлять его ждать.
Я проигнорировал ее и обратился к мужчине:
– Мы скоро вернемся. Не уезжайте.
До восхода солнца оставался час, от силы два. Если мы не уложимся за это время, я, ей-богу, накричу на Исадору, и плевать на последствия. Я смотрел на беспокойное Средиземное море, словно знавшее, что его вот-вот потревожат. К узкому причалу, который выдавался вперед футов на десять-пятнадцать, было пришвартовано множество шатких лодок. Вдалеке виднелись очертания Фароса, обрамленного разбивавшимися о его берега барашками волн. Основание Александрийского маяка даже спустя тысячелетия возвышалось на восточной стороне, и впечатляло, несмотря на разрушенную верхнюю часть, пламя на которой когда-то указывало кораблям путь в ночи.
– Какой высоты он был? – спросила Инес, когда мы отошли от экипажа. Она не сводила глаз с древнего чуда.
– В маминых заметках говорилось, что не меньше сорока этажей. – Исадора восхищенно покачала головой. – Только представьте себе! Пот и тяжкий труд каждого рабочего.
– Все ради того, чтобы землетрясение скинуло бо2льшую часть в море, – сурово сказал я. – Ничто прекрасное не вечно.
– Опять виден твой цинизм, – пробормотала Инес.
– Я и не пытался его скрыть, – пробормотал я в ответ. Затем, повысив голос, добавил: – Ладно, мы увидели маяк. Давайте вернемся в отель, выпьем чаю, кофе и поедим.
В глубине души я не мог поверить в то, что говорил. Если Лурдес действительно думала, что Хризопея Клеопатры спрятана в основании маяка, я должен был исследовать каждый его угол. Внутри все сжалось, и мое тело перешло в состояние повышенной готовности под названием «враг-за-холмом».
Я чувствовал неладное.
Если я чему-то и научился за время военной службы, так это доверять своей интуиции. И в тот момент она советовала увести Инес подальше от этого места. Достать ружье и держать палец на спусковом крючке. Мне очень хотелось достать нож, который всегда был со мной, но мерзкий ублюдок Стерлинг забрал его.
– Мы только что приехали,– возразила Инес.– Я не собираюсь возвращаться. Mamá может быть внутри, а если нет, она могла оставить подсказку. Я думаю, нам следует проверить. Или у тебя есть идеи получше, как ее найти?
Я скрестил руки на груди, стиснув зубы от напряжения.
– Остаток пути безопаснее проделать по воде. Но для этого придется украсть лодку.
– Здесь не так уж и далеко, – сказала Исадора, сморщив носик. – Жаль, мы не захватили с собой сменную одежду. Мы можем промокнуть.
Я не стал утруждать себя ответом на эту чушь.
Инес указала на ряд рыбацких лодок:
– Давайте одолжим одну из них. Воровать не обязательно. Мы вернем ее, как только закончим, а еще я оставлю внутри несколько монет.
Исадора уже шла к причалу быстрыми, решительными шагами: иллюзия, скрывавшая бушующий под этой маской ураган. Она напомнила мне греческую трагедию, где каждый персонаж двигался навстречу гибели, сея хаос и раздор на своем пути, безумную фею, выплескивающую разрушительную энергию на ничего не подозревающих невинных людей.
– Я все еще не доверяю ей, – сказал я, прищурившись и кивнув на Исадору.
– Ты уже не раз дал это понять, – устало произнесла Инес. Глубокие тени под глазами выдавали ее усталость. Когда она в последний раз спала всю ночь? А я? Я не мог вспомнить. – Но она помогла мне, – добавила она. – Ты можешь остаться.
– Черта с два, – воскликнул я. – И не думай, что я не заметил, как ты использовала мои слова против меня.
– Я рассчитывала на это, – мило сказала Инес.
Я последовал за ней, стараясь не обращать внимания на покачивающиеся бедра и локоны, которые развевались на ветру при ходьбе. К тому времени, как мы вышли на причал, Исадора уже отвязала веревку от одной из лодок. Я взялся за дело и с облегчением обнаружил, что из-под скамьи торчат весла. Я помог Инес забраться внутрь. Исадору мне хотелось бы столкнуть в море, но вместо этого я просто проигнорировал ее, когда она изящно поднялась на борт. Она замерла, согнув колени в такт движению воды.
– Ты окажешь нам честь или прикажешь мне взяться за весла? – спросила Исадора подчеркнуто ледяным тоном.
– Я могу помочь, – вмешалась Инес.
Я взял весла и опустил их в воду. Это была плохая идея. Не следовало мне соглашаться. Лучше бы я приехал сюда один.
– Давайте просто покончим с этим, черт возьми.
Инес порылась в своей сумке с припасами и протянула Исадоре свечу, а затем взяла еще несколько для себя. Она зажгла две свечи, и девушки подняли их повыше, прикрывая пламя свободной рукой, чтобы оно не трепетало на ветру. Инес не смогла справиться, и огонь погас, когда пронесся ветер.
Она вздохнула.
– Я скучаю по сандалии.
Я рассмеялся.
Инес удивленно посмотрела на меня, и взгляд ее был теплым и веселым. Казалось, она не смотрела на меня так уже много лет. Она быстро отвела глаза, и я переключил внимание на маяк. На него мне, в конце концов, и полагалось смотреть.
Мы приблизились к острову, и, заметив небольшую бухту, я постарался направить лодку туда. Когда мы подплыли достаточно близко, я спрыгнул в воду, ощутив приятную прохладу, и потащил лодку вдоль берега. Инес перелезла через борт, отказавшись от моей помощи, но поскользнулась и замахала руками, чтобы не упасть в воду. Исадора ловко перепрыгнула через борт, почти без всплеска, и помогла сестре выбраться на берег. Я отложил весла, и мы стали подниматься по крутому склону к основанию маяка.
Острые камни впивались в ботинки, и на последнем отрезке пути мне пришлось помогать обеим девушкам. Впереди показались древние руины, темное небо начало светлеть и стало темно-синим. Это было мое любимое время суток, момент перед рассветом.
– Огромный, – прошептала Инес.
– Самое высокое сооружение древности, – сказал я. – На вершине когда-то находилось большое зеркало, которое отражало свет и было видно за тридцать пять миль.
– На этой стороне до сих пор есть надпись, – произнесла Исадора, показав на гравировку на светлом камне. – Подношение братьям-близнецам, хранителям моря.
– Как их звали? – спросила Инес.
– Кастор и Поллукс, – хором произнесли мы с Исадорой.
Мы уставились друг на друга в ужасе и изумлении. Инес улыбнулась и направилась к главному входу, вскинув подбородок.
– Вот и проход, – сказала она. – Достаточно широкий, чтобы здесь могли проехать два всадника.
Мы вошли внутрь, и нас встретила полуразрушенная лестница и большая квадратная площадка, на которой, должно быть, когда-то размещались колесницы и лошади. Часть потолка обвалилась. Пространство было завалено каменными глыбами, некоторые выше меня. Хотя маяк казался пустым, здесь хватало темных уголков, чтобы спрятаться.
Инес настороженно огляделась, и ее взгляд замер на Исадоре.
– Ты не забыла свой пистолет?
Исадора похлопала себя по карману:
– Нет, но похоже, я забыла запасной, когда мы собирали вещи в отеле.
Я огляделся, и внутри все сжалось. С собой я привез ружье, которое хранилось в разобранном виде в чемодане. Оно мне не нравилось – громоздкое, шумное, тяжело зарядить. Но все же лучше, чем ничего.
Не стоило идти на встречу с врагами безоружными.
– Смотрите, – окликнула нас Инес.
Я подошел к месту, где она стояла, рассматривая почти целую стену. На камне был вырезан огромный барельеф, изображающий греческого бога в развевающихся одеждах. На нем была диадема, а в левой руке он держал скипетр. У его ног лежала трехглавая собака, свирепо скалившая зубы.
– Снова Цербер, – пробормотала Инес.
– Пес Аида, – добавил я. – Любопытный выбор изображения для стены маяка. Он охранял вход в подземный мир и не имел никакого отношения к морю.
Инес не слушала меня. Она подошла ближе, ее палец легонько скользнул по резьбе, изучая надпись у основания барельефа.
– Здесь письмена на латыни. Ты можешь их прочитать?
– Едва ли,– ответил я, но подошел ближе, заглянув ей через плечо. Я старался не обращать внимания на сладкий аромат ее волос, на то, как ее длинное платье касается носков моих ботинок. Я впервые стоял к ней так близко с тех пор, как мы поженились. И это ничего не значило. Я прокашлялся и сосредоточился на переводе.
– Полагаю, этого бога зовут Серапис.
Инес взглянула на меня из-за плеча.
– Я не слышала о нем.
– Абдулла знает, – пробормотал я. – По-моему, это греко-египетский бог.
Мой взгляд упал на еще одну едва заметную строчку.
– Подождите-ка, под его именем написано что-то еще. – Я осторожно отодвинул Инес, чтобы прочитать текст, выгравированный на стене. – Он покровитель Александрии, и в городе есть храм в его честь.
– Где? – резко спросила Инес. – По-моему, я видела…
В этот момент на ее лице появилось мечтательное выражение, будто она перешла в другой мир. Я махнул рукой перед ее глазами. Она рассеянно посмотрела на меня в ответ.
– Инес? Инес.
Я собирался встряхнуть ее за плечи, но замер, вспомнив о ее странной связи с Клеопатрой. Возможно, она погрузилась в одно из ее воспоминаний.
– Что с ней? – резко спросила Исадора позади меня. Я едва расслышал ее слова. Все мое внимание было сосредоточено на жене.
– Инес? – снова позвал я, на этот раз громче.
Она моргнула, тут же придя в себя. Крепко зажмурилась, а затем медленно открыла глаза, спокойно встретив мой взгляд.
– Ты видишь отсюда башню? – спросила Инес.
– Что? – переспросил я.
– По другую сторону бухты, – добавила она. – Там есть башня? По виду она похожа на римскую.
Я обернулся, вглядываясь в завалы. Там был участок, через который просматривались вода и берег, от которого мы отплывали ранее.
– Думаю, да. А что?
– Я видела воспоминание,– выдохнула Инес.– Клеопатра плыла на лодке и была одета в точно такое же платье, что и в прошлый раз. Мне кажется, эти два воспоминания связаны. Теперь с ней был всего один стражник. Он управлялся с веслами, но они плыли не по Нилу и даже не в открытом море. Они были под землей.
– Что ты имеешь в виду? Как под землей?
Инес схватила меня за руку, и на ее лице отразилось волнение. Она вся дрожала.
– Это выглядело так, будто под Александрией есть сеть каналов, и Клеопатра знала о них и о том, куда они ведут. – Инес крепче сжала мою руку. – Я видела, как она добралась до туннеля с изогнутой лестницей и, выйдя из лодки, поднялась по ней на башню. Оттуда открывался вид на гавань. И я увидела его…
– Увидела что?
– Маяк, ее дворец. Все. – Инес нахмурилась. – Но у нее не было с собой пергамента. Я не понимаю… она бы не оставила его в лодке. Он слишком ценный.
Я попытался представить, что увидела Инес. Воспоминания были связаны. Сначала Инес видела лихорадочные поиски пергамента, затем Клеопатру Заклинательницу, которая колдовала, чтобы, вероятно, защитить Хризопею. В тот момент ей хотелось спрятать свое сокровище от коварного брата. Клеопатра нуждалась в помощи, и, как гласила история, в конце концов она обратилась к Юлию Цезарю, который разместился во дворце.
– Она возвращалась к себе домой, – сказал я.
– Вероятно, да, – с улыбкой ответила Инес. – Поскольку ее брат надеялся захватить город, Клеопатре пришлось передвигаться тайно. Что подойдет лучше, чем подземные каналы?
ИнтУитивно я понимал, что она не стала бы дарить римскому полководцу что-то настолько ценное. Нет, она нашла бы способ спрятать этот предмет.
– Верно, – тихо ответил я. – Но прежде чем попасть в башню, Клеопатра сделала остановку по пути и нашла безопасное место, чтобы…
Краем глаза я заметил приближающуюся Исадору.
В руке она держала что-то маленькое.
Пистолет, сверкающий в лунном свете.
Исадора подняла руку, целясь прямо в Инес. Ее палец лег на спусковой крючок. Мое сердце замерло.
БАХ.