– Поверь мне, – вскипел Уит. – Это сделала Исадора! Она проследила за нами и спугнула твою мать.

Я фыркнула, глядя на его размашистую походку. Нам так и не удалось найти экипаж, чтобы вернуться в отель. Вряд ли это имело значение: Уит доберется туда в считаные минуты, если продолжит так бежать.

– Ты ведешь себя нелепо, – сказала я, задыхаясь. – Ей пришлось бы нанять другой экипаж, который следовал бы за нами, а затем оплатить его, но чем? Отец никогда не давал ей денег.

– По ее словам, – усмехнулся Уит. – Это ненадежный источник, Оливера.

Я схватила его за локоть. С меня довольно. Я дернула изо всех сил и остановилась, развернув Уита к себе. Он не вспотел и не запыхался, а вот мое лицо наверняка блестело от пота.

– Ты бы заметил, что она следовала за нами, – произнесла я. Уит собирался возразить, но я опередила его: – И не говори мне, что она пошла пешком: Исадора плохо знает город.

– Опять же, по ее словам. – Он многозначительно посмотрел на меня. – Ее мать проводила здесь шесть месяцев в году. Думаешь, Исадора тут не ориентируется?

Я разочарованно выдохнула.

– У женщин нет такой свободы, как у мужчин. Вряд ли у нее была возможность исследовать город.

Уит мягко вытащил руку из моей хватки и продолжил быстро шагать в сторону отеля. Если мне не изменяла память, оставалось пройти всего квартал.

– Так что ты думаешь? Что она с нами, чтобы рассказать все Mamá?

– Да, она может информировать твою мать, – сказал Уит. – Пытаться саботировать наши поиски.

– Но она помогла нам, – возразила я. – Вспомни, что она сделала с мужчиной, который собирался напасть на меня.

Уит промолчал.

Я ткнула его в спину.

– Послушайте, мистер Хейз…

– Перестань так называть меня, – устало вздохнул он. – Это невыносимо.

Я моргнула, глядя на его широкие плечи. Его мрачный тон застал меня врасплох. Мы перешли улицу, и впереди показался наш отель. Гости толпились у входа, вперемешку с лошадьми и повозками, запряженными ослами.

– Я лишь хочу, чтобы ты перестал ссориться с моей сестрой. Ты должен доверять ей настолько, насколько это возможно, потому что иначе я начинаю нервничать.

– Ты согласна со мной по поводу того, что мы только что увидели? Твоей матери дали знак не заходить в банк.

– Да, – тихо ответила я. – Но тебе не кажется…

– А тебе не кажется странным, что о том, что мы будем там, знала только твоя сестра?

– Служащий отеля тоже знал, – заметила я.

Уит бросил на меня недовольный взгляд через плечо.

– Так, значит, твоя мать следит за нашим отелем? Мы приехали сюда пару часов назад. Откуда ей знать?

– Признаю, что это маловероятно, – кивнула я. – Но вдруг есть более правдоподобный вариант? Тот, о котором мы все время забываем?

Уит молчал, по-прежнему не сбавляя шаг. Я старалась не отставать, подметая подолом тротуар.

– Ты говоришь о Финкасле, – наконец произнес Уит.

– Вот именно.

Он что-то пробормотал себе под нос.

– Признай это, – заявила я. – Моя идея более вероятна, в отличие от твоей надуманной.

– Оливера, – сказал Уит. – Мы уже почти у отеля. Если она в номере и разбирает чемоданы, то я, возможно, соглашусь с тобой. Финкасл мог предупредить Лурдес у банка. Но поверь мне, Исадора не в номере. Я готов поклясться своей жизнью, что она мчится сюда, чтобы перехватить нас.

Я никогда так сильно не хотела, чтобы он ошибался.

– Что ж, если это правда, то, полагаю, нам лучше поторопиться.

Мы вместе ворвались в отель, напугав нескольких человек в холле. Уит быстро поднялся по лестнице. Из-за сжимавшего ребра дурацкого корсета мне удалось догнать Уита, только когда он уже стоял перед дверью нашего номера. Он мрачно посмотрел на меня.

– Готова? – прошептал он.

Я кивнула, тяжело дыша. Наверняка я выглядела как уличный оборванец.

Уит распахнул дверь.

Исадора стояла в комнате, склонившись над почти пустым чемоданом. Она вытащила одно из моих платьев и принялась расправлять складки. Ее волосы были идеально уложены, на одежде ни пятнышка. Моя сестра посмотрела на нас и вскинула брови.

– Проклятая чашка снова переполнилась, – заявила она. – Мне пришлось вытереть немного воды, но она намочила вашу сумку, мистер Хейз.

– О нет,– воскликнула я.– Как жаль, что я пропустила его звонок. Снова. Вдруг что-то случилось?

– Я не стала отвечать, так как он все равно не захотел бы со мной разговаривать, – сказала Исадора. – Но мне показалось, он больше в гневе, чем в опасности. Он все звонил и звонил… В итоге единственной опасностью для всех нас стало то, что ковер промокнет насквозь.

Уит уставился на нее.

– Ковер – и моя сумка, которую я оставил на кровати.

Исадора склонила голову набок.

– Вы ошибаетесь. Она лежала на полу, прямо у прикроватной тумбочки. – Она показала на тумбочку, где стояла чашка, теперь пустая. – Боюсь, вода стекала прямо на нее.

Затем Исадора повернулась ко мне и спросила:

– Ну? Как все прошло?

* * *

К чести Уита, когда он рассказывал о нашем приключении в банке, он ни слова не сказал о том, что это она якобы предостерегла нашу мать от посещения банка.

– Что теперь, когда у нас есть адрес? – спросила Исадора.

– Мы сразу же отправимся туда,– сказала я.– Сейчас, если возможно. Поскольку кто-то предупредил Mamá о нашем присутствии, она могла укрыться по этому адресу, думая, что находится в безопасности.

– Значит, мы должны встретиться с ней, – кивнула Исадора. Ее лицо побледнело, вид у сестры был несчастный. – Сегодня.

– Пока она снова не исчезла, – добавил Уит.

Я взяла Исадору за руку, надеясь, что этот жест подбодрит и успокоит ее.

Мы переоделись: Исадора одолжила у меня темное платье, а я выбрала свой траурный наряд. Уит надел серую рубашку, дымчатый цвет которой походил на оттенок моих угольных карандашей. В животе заурчало, и я поняла, что в последний раз ела много часов назад. Когда мы выходили из отеля, я с тоской посмотрела в сторону ресторана. Но времени не было – я чувствовала, что моя мать долго на одном месте не задержится.

Уит нанял экипаж, и мы забрались внутрь. Мы с Исадорой втиснулись с одной стороны, он – с другой. Беспокойство камнем давило на мои плечи, и я попыталась выровнять дыхание. В последний раз, когда я видела мать, она уплывала с Филе на маленькой лодке со всеми артефактами, которые я лично передала ей на хранение.

Эти артефакты пройдут через «Врата» и навсегда исчезнут из Египта, если мы не узнаем, где она их спрятала.

– Мы постучимся в парадную дверь? – внезапно спросила Исадора, нарушив тишину. – Каков наш план?

– Мы проникнем тайком, – хором сказали мы с Уитом.

Он одарил меня улыбкой, которую я проигнорировала, а затем обратился к Исадоре:

– Если мы постучим, то предупредим Лурдес о своем присутствии, и она сможет сбежать.

– Конечно, – ответила Исадора, покраснев. – Я не подумала.

Поерзав на месте, она несколько раз сцепила и расцепила руки. У меня мелькнула мысль, что сестра, вероятно, страшится этого момента, в то время как я с нетерпением ждала его. Она только недавно узнала правду о нашей матери, я же уже смирилась с этим. Теперь же самообладание полностью покинуло Исадору.

– Когда ты видела ее в последний раз? – тихо спросила я.

– Дома, в Лондоне, прямо перед нашим с папой отъездом в Египет. Она проводила нас, – выдохнула Исадора. – Я и не думала, что увижу ее здесь. Она должна была встретить нас на причале, как и обещала.

– Ты сказала, что они никогда не расстаются, – тихо сказал Уит.

Я посмотрела на него нахмурившись. Исадора правда говорила подобное? Я уже собиралась возразить на его резкое замечание, но сестра опередила меня.

– Разумеется, они не проводят все время вместе, – раздраженно произнесла она. – Я лишь говорила о глубине их привязанности.

Уит поджал губы и отвернулся. Оставшуюся часть пути он молчал, поглощенный мыслями. Никто больше не заговорил: я погрузилась в размышления, от волнения сердце едва не выпрыгивало из груди.

Я была так близка к тому, чтобы ее найти.

Оказавшись в ее доме, мы найдем все необходимые доказательства для ареста. Наверняка там будут адреса и телефоны потенциальных покупателей артефактов, а также компрометирующая переписка с подчиненными.

Скоро я узнаю правду о своем отце и о том, что она с ним сделала.

Я не теряла надежды, что он в Египте, живой, держался на волоске от гибели, где-то взаперти.

Если так, я спасу его.

Если он погиб, я похороню его.

В любом случае я узнаю правду.

* * *

Извозчик подъехал к неприметному дому, единственным украшением которого были железные ворота. За ними виднелась узкая дорожка. Ступеньки в конце вели к простой деревянной двери. Не похоже на то, что здесь могла жить моя мать. Где сад? Цветы в горшках? Она любила зелень, а это место напоминало пустыню. Дом был построен из камня рыжевато-коричневого цвета, строгий, но удобный на вид. На двери не оказалось изящного дверного кольца. Не то чтобы мы собирались им воспользоваться, но я все время вспоминала золотого льва на двери нашего дома, который рычал на любого, кто осмеливался войти. Mamá любила роскошь. Даже на Филе она брала с собой ковры и мебель, зеркала, фарфоровые умывальники и постельное белье из тончайшего египетского хлопка.

– Сбоку небольшая терраса, – сказал Уит. – Мы пройдем через нее.

Исадора шагала рядом со мной, пока мы следовала за Уитом к дому. Она больше не выглядела бледной, словно напряжение и беспокойство покинули ее. Подбородок был высоко поднят, плечи расправлены. Заметив мой встревоженный взгляд, Исадора кивнула, и в ее глазах загорелся решительный огонек.

Эта Исадора была мне знакома. Девушка, которая встречала мир с вежливой улыбкой и пистолетом в руке.

Уит продемонстрировал еще один из своих многочисленных талантов, открыв замок черного входа. Даже моя сестра осталась впечатлена.

– Научишь меня? – спросила она.

Уит проигнорировал ее и мрачно уставился на меня. Я кивнула, призывая его пройти внутрь. Мы последовали за ним, и я прищурилась, ожидая, пока глаза привыкнут к внезапной темноте. Я не удивилась, увидев, что Уит взял с собой кое-какие припасы и, порывшись в своей кожаной сумке, вытащил небольшие свечи и спички.

Он протянул по одной мне и Исадоре. Я поспешно зажгла обе, отчаянно желая найти Mamá. Пламени было достаточно, чтобы оглядеться: мы оказались в небольшой гостиной с простыми, но на вид удобными креслами с яркой обивкой. На полу лежали ковры, чистые и аккуратные. Стены были голыми, но в прихожей виднелись изящные деревянные наличники. На низком кофейном столике стояла недопитая чашка чая, и, судя по поднимающимся струйкам пара, он был еще горячим. Я метнула взгляд на Уита – он уже выходил из комнаты с ножом в руке.

– Не рань ее, – прошептала я.

Он молча исчез в соседней комнате.

Исадора последовала за ним, чуть не споткнувшись об одну из подушек, лежавших на полу. Я проверила другие комнаты. Уит тем временем нашел лестницу, ведущую на второй этаж, и поднялся, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Я бросилась за ним, и мы снова осмотрели комнаты.

– Не думаю, что здесь кто-то есть, – прошептал Уит. – Где Исадора?

Я обернулась и, удивившись, нахмурилась.

– Она шла прямо за мной. – Мое лицо прояснилось. – Должно быть, она внизу.

Уит прошмыгнул мимо меня, направляясь на нижний этаж. Я осталась, чтобы осмотреть первую комнату рядом с лестницей. В центре стояла застеленная кровать, а в углу – несколько пальм и папоротников в горшках. Весьма похоже на мою мать: она любила терпеливо возиться в земле и могла вернуть к жизни любой увядающий цветок. В противоположном конце комнаты стоял деревянный комод, прямо посередине которого лежал зеркальный поднос. Я подошла к нему, и в ушах зазвенело. На подносе стоял знакомый флакон. Я подняла стеклянную бутылочку и осторожно принюхалась. Это были духи из Парижа, и они пахли сладкой ванилью. Этот аромат всегда будет напоминать мне о матери.

Я поспешно поставила флакон на место, от мыслей закружилась голова.

Это место стало домом для Mamá.

Меня обожгла обида. Mamá делила эту постель со своим любовником. У них была совместная жизнь, общий ребенок. Новая дочь на замену брошенной. Mamá чудовищно обошлась со мной и отцом, и от этого осознания я, дрожа, рухнула на кровать. Сбоку находился гардероб, двери которого были приоткрыты. Платья, похожие на те, что я видела в Каире, с трудом помещались в тесном пространстве.

Они были яркими и девичьими, с глубоким вырезом и множеством оборок. Моей матери было всего тридцать девять – и казалось, она цеплялась за молодость, за жизнь, которую ей еще предстояло прожить. Именно так она решила проводить свои дни. Долгие годы изменяла Papá, запрещая мне приехать к ней в Египет. Продавала бесценные артефакты тому, кто больше заплатит.

Я с трудом узнавала ее.

– Оливера! – крикнул Уит с нижнего этажа.

У меня дрожали колени и ныло сердце. Моя семья распалась, и я по глупости решила создать новую с мужчиной, которого знала всего несколько месяцев. Я чувствовала себя разбитой и очень, очень злой из-за того, что сделала мать.

И у нее не хватило смелости прийти сюда, чтобы все выяснить.

Я поплелась вниз, на каждом шагу борясь со своими эмоциями. Слезы не помогут. Крики не спасут дядю и Абдуллу от каирской тюрьмы. Звуки перепалки между Уитом и Исадорой пронзили мрачную тишину дома. Их голоса манили, как вой недовольной сирены. Они стояли в библиотеке, комнате с удобными креслами, мягкими коврами и маленькими столиками в форме цилиндра вдоль стен.

Полки, заставленные десятками всевозможных предметов, занимали все четыре стены: тут были книги, аптекарские банки, бутылочки с чернилами, канцелярские принадлежности, статуэтки различных египетских богов, богинь и животных, эскизы и рисунки памятников и храмов в рамках, украшения, ленты, булавки, шарфы, старые журналы и стопки книг с развалившимися переплетами, дамские шляпки и одиночные перчатки. А еще здесь были надколотые чашки, ржавые столовые приборы и несколько чайников. Меня поразило количество хлама, занимавшего почти каждый дюйм.

– Говори, что ты делала в этой комнате до того, как я пришел, – потребовал Уит.

– Искала улики, – огрызнулась Исадора. – Разве не поэтому мы здесь? Меня утомляют твои замечания и подозрения. Инес, не могла бы ты, пожалуйста, поговорить с ним?

Я потерла ноющие виски, чувствуя, как начинают болеть глаза.

– Вы нашли что-нибудь полезное? Или только и делали, что спорили?

У Исадоры хватило ума изобразить смущение, но Уит сохранил каменное выражение лица. Наконец он пробормотал:

– Большинство предметов хранят в себе магию. Но я не знаю, насколько они полезны.

Мое внимание снова переключилось на полки. Сколько я себя помнила, Mamá была страстным коллекционером магических предметов. Из любой поездки она всегда возвращалась не с пустыми руками. Свои любимые вещи она привезла из Парижа. Однажды Mamá сказала мне, что заклинания, связанные с этими предметами, по своей природе шутливы. Ее очень забавляла музыкальная шкатулка, которая пела исключительно непристойные матросские песенки. Но, глядя на сотни предметов, разложенных по полкам, я начала понимать, что сильно недооценивала ее талант к коллекционированию.

– Возможно, эти вещи подскажут, где еще она может быть? И что она делает здесь, в Александрии? – спросила Исадора.

Уит встретился со мной взглядом и слегка выгнул бровь. Мы оба подозревали, что Лурдес искала Хризопею Клеопатры. Если она узнает, как превращать свинец в золото… Я содрогнулась от мысли о том, что бы она сделала с таким богатством.

С такой властью.

– Здесь на креслах еще куча журналов, – заметил Уит. – Почему бы нам не просмотреть их? Оливера, если увидишь что-то важное, уменьши эту вещь.

Моя рука непроизвольно потянулась к платку на шее.

– Мы что, так и останемся здесь на всю ночь? – спросила Исадора. – Что будет, если мама вернется?

– Мы устроим чаепитие, – ответил Уит.

Исадора едва не прожгла его взглядом. Уит опустился на пол и начал листать журналы и старые книги. Исадора читала письма, а я медленно оглядывала полки. Это оказалось непростой задачей. Когда я дотронулась до ручки чайника, из него вырвались языки пламени; различные фигурки громко пели непристойные песенки, точь-в-точь как та самая музыкальная шкатулка; большинство платков, словно хамелеоны, меняли цвет и форму в зависимости от того, к чему они прикасались; бутылочки с чернилами на самом деле оказались лекарствами, и я уменьшила их, вспомнив историю, которую Tío Рикардо рассказал мне на Филе. Mamá постоянно боялась заболеть, но потом она нашла тайник с чернилами, в которых хранились остатки целебных заклинаний. Теперь она могла вылечить все что угодно: переломы, потницу, лихорадку, озноб, боли в животе.

Я без колебаний взяла эти запасы.

Еще там были серьга, которая усиливала звуки в комнате (хотя Уит читал тихо, казалось, что он кричит прямо мне в ухо), браслет, который повышал температуру тела, и несколько угольных карандашей, перевязанных ленточкой. Я не знала, какая магия была в них заложена, но мне они всегда пригодятся.

Я отвернулась от полки, подошла к одному из кресел и сдвинула высокие стопки бумаг, чтобы освободить место. Меня пронзил ледяной ужас. Mamá пряталась в Александрии с сотнями артефактов, готовя их к продаже.

– Где она может быть? – вскипела я.

– Хороший вопрос, – послышался знакомый голос.

Я почувствовала страх, ведь сразу узнала этот сальный, словно каждое слово вымочили в чане с маслом, тон. Я медленно подняла взгляд.

В дверях стоял Бэзил Стерлинг.

В руке он сжимал пистолет, направленный прямо мне в сердце.