Лестница была шаткой и скрипела под нашим весом, пока мы поднимались на верхний этаж. Должно быть, она предназначалась для персонала, так как была тесной и узкой и выходила в небольшой коридор, вдоль которого тянулись закрытые двери. Когда мы на цыпочках приблизились к комнате, до нас донесся шум: люди рассаживались в зале.

Уит тихо выглянул из-за угла.

– Оставайтесь здесь.

– Куда ты? – прошептала я.

– Хочу поставить эти стулья в последний ряд, – прошептал он в ответ.

Уит пополз вперед и уже через мгновение вернулся, стиснув зубы. Я обошла его, чтобы взглянуть самой, и чуть не ахнула. Аукцион проходил в большом зале прямоугольной формы с отстающими обоями и пыльной люстрой со свечами, которая опасно раскачивалась над рядами стульев. Все до единого, за исключением двух, которые только что добавил Уит, были заняты. Я запрокинула голову и заметила, что третий этаж выходит на второй, словно на открытый внутренний двор. Снаружи здание не казалось таким уж большим, но теперь я поняла, что оно тянулось в сторону от улицы.

Как мы собирались исследовать каждый уголок? На это уйдут часы.

Хотя нам не обязательно проводить полноценный осмотр прямо сейчас. Ведь Фарида могла сфотографировать стены комнат. И мы легко осмотрели бы их позже… но затем я вспомнила ее слова о том, что она все еще ждет, когда компания проявит и отправит по почте ее фотографии. Придется за время аукциона осмотреть как можно больше пространства.

– Вот что мы должны сделать, – тихо начал Уит.

– Нет, – уверенно и тихо возразила я. – План таков.

Он выжидательно вскинул бровь.

– Кто-то из нас должен присутствовать на аукционе, чтобы проверить, действительно ли здесь выставят предметы из тайника Клеопатры, – сказала я. – Мы с Исадорой останемся, потому что знаем, что искать. Фарида, вам с Уитом следует поискать предметы, которые будут выставлены на торги. Сделайте как можно больше снимков.

– Что потом? – спросила Исадора.

Уит с легкой улыбкой показал на меня.

– У моей жены есть план.

Я проигнорировала его обращение ко мне.

– Встретимся на улице, когда все закончится, – сказала я. – Если не получится, тогда в холле отеля.

– Подожди-ка. Она твоя жена? – спросила Фарида, и ее темно-карие глаза расширились. – С каких пор? И почему вы не пригласили меня на свадьбу?

Уит поджал губы.

– Мы бы обязательно пригласили, – поспешно ответила я. – Но все произошло слишком быстро. Кроме того, это всего лишь сделка.

– Вот оно что, – неуверенно произнесла Фарида, посмотрев на нас. Я почувствовала на себе быстрый взгляд Уита: от него исходило легкое возмущение и недоверие, но я не стала смотреть в его сторону.

– Ш-ш-ш, – прошипела Исадора. – Хочешь, чтобы нас услышали?

Фарида потерла виски.

– Я пытаюсь осмыслить то, что узнала. Мне нужно обработать новую информацию.

– Позже, – сказала Исадора. – Тебе нужно сделать фотографии. – Затем она прошла в зал, словно ее там ждали, и села на стул, который поставил Уит. Фарида посмотрела в дальний конец коридора, откуда мы только что пришли, а затем сняла с шеи платок моей матери. Достала из кармана юбки фотоаппарат и положила его на ладонь. Я взяла платок и накинула ей на руку. Секунду спустя ее камера приняла прежнюю форму.

– Магия прекрасна, – прошептала я. – Жаль, что она исчезает.

– Все когда-нибудь заканчивается, – сказал Уит, выделив первое слово.

Я знала, что это относится к моему решению о разводе. Я старалась не обращать внимания на его тон и на то, как мрачно прозвучали слова. Или, возможно, мне хотелось, чтобы они звучали именно так. Было трудно заставить свое сердце подчиняться разуму.

Глупая, неразумная девчонка.

– Я собираюсь сфотографировать комнаты на этом этаже, – произнесла Фарида. – Уит, я уверена, что над нами есть и другие.

Он кивнул.

– Надо поспешить, чтобы обойти все. Начинай, я скоро пойду за тобой.

Я окинула взглядом комнату, изучая планировку на случай, если нам понадобится быстро уйти. В противоположном конце, рядом с парадной лестницей, был еще один выход.

– Ты справишься одна? – спросил Уит Фариду.

Девушка кивнула, уже приготовив фотоаппарат, и пошла обратно тем же путем. Она подергала ручку первой двери и обнаружила, что та заперта, но все же остановилась перед ней и сделала снимок. Затем отошла на несколько шагов вправо, развернувшись в другом направлении, и сделала еще один снимок, на этот раз стены. Выражение ее лица было решительным и задумчивым. Оставалось надеяться, что в этой комнате достаточно улик, чтобы обрушить весь черный рынок. Фарида подергала ручку следующей двери, обнаружила, что она не заперта и, по-видимому, пуста, затем победоносно улыбнулась и скрылась внутри.

Мы остались одни, и напряжение между нами возросло.

– Исадора ждет, – сказала я, отвернувшись.

Уит потянулся ко мне, но затем, казалось, передумал. Его рука опустилась.

– Будь осторожна.

Я разозлилась. После того, что Уит сделал со мной, я с трудом верила, что его хоть как-то заботила моя безопасность.

– Не притворяйся, что тебе не все равно.

– Но это так, – тихо ответил Уит. – Если тебя поймают, остальным будет труднее выбраться из здания.

Вполне логично: организаторы аукциона перевернут все здание вверх дном в поисках моих сообщников. Я проигнорировала внезапное чувство разочарования из-за того, что Уит не беспокоился обо мне лично.

– Я буду осторожна, – пробормотала я.

Прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, я прошла к свободному месту рядом с Исадорой. Она не сводила глаз с передней части затемненного зала, где возвышалась деревянная сцена. Пожилой джентльмен с седеющими волосами стоял за скрипучим подиумом. Потом небрежно облокотился на него, согнув руку в локте, и обвел взглядом зал. Справа от мужчины была стойка, освещенная десятками маленьких свечей, которые парили в воздухе, словно на ниточках.

Сначала я поразилась этой магии. Затем мое внимание переключилось на предмет, лежавший на платформе. Я прищурилась, пытаясь понять, что это. Он напоминал золотой амулет в форме скарабея на длинной цепочке, и, осторожно взяв его в руки, аукционист показал собравшимся его нижнюю часть.

– Небольшой анонс перед тем, как мы начнем, – с улыбкой сказал мужчина. Его морщинистые щеки напоминали смятый лист бумаги. – Я очень взволнован этим лотом.

Только в этом зале находилось, вероятно, около пятидесяти человек. Большинство, как джентльмены, так и леди, были европейцами, цвет их волос варьировался от светло-русого и седого до черного. Некоторые были одеты в модную, хорошо сшитую одежду, которая выделялась на фоне унылого интерьера. На всех людях были черные атласные маски, простые и строгие, закрывающие бо2льшую часть лица. Все сидели на одинаковых деревянных стульях, и большинство держало в руках аукционные таблички.

– У нас нет таких, – сказала я, толкнув Исадору локтем в бок.

Она встревоженно посмотрела на меня.

– Ты собиралась что-то купить?

– Конечно нет, – фыркнула я. – Но мы бы привлекли меньше внимания, если бы у нас тоже были такие.

– Никто на нас и не смотрит, – сказала Исадора, изящно пожав плечами.

– Дамы и господа, добро пожаловать в «Торговые врата», – внезапно произнес пожилой джентльмен. – Меня зовут Филлип Барнс, и я буду вашим ведущим сегодня вечером. Я хотел бы поблагодарить нашего основателя, – сказал он, показав на мужчину, сидевшего в первом ряду, – который, по понятным причинам, останется инкогнито.

Основатель встал и повернулся, склонив голову. Вот кто нес ответственность за столько разрушений по реке Нил. Его бессердечное отношение к Египту, его народу и истории причиняло боль.

В глубине души мне хотелось вскочить на ноги и накричать на него, чтобы мой гнев заполнил всю комнату, чтобы он почувствовал его всем своим существом. Но я вцепилась в край стула, чтобы не сорваться, и вместо этого сосредоточилась на внешности мужчины. Ее описание могло пригодиться месье Масперо, и я постаралась запомнить как можно больше деталей: у основателя был большой живот, и, хотя его голову закрывала шляпа, а лицо – маска, я разглядела темные волосы. Одет он был неприметно: черные брюки, светлая накрахмаленная рубашка и обычный жилет под темным пиджаком. Основатель хотел занять свое место, но вдруг повернулся в нашу сторону и замер, так и не сев. Выпрямился, а затем сделал знак кому-то, стоявшему в стороне.

Мужчина кивнул, глядя в нашу сторону.

Исадора резко выдохнула.

– Что нам делать?

У меня на затылке выступил холодный пот. Я заставила себя не дергаться, не броситься прочь из комнаты.

– Не паникуй и не двигайся, – прошептала я. – Возможно, это ничего не значит.

– Я никогда не паникую, – ответила Исадора, нахмурившись. – Это пустая трата времени. Они могли заметить, что на нас нет масок, – сказала она. – Нам нужно уходить сейчас, пока…

Но было слишком поздно. Мужчина уже направлялся к нам, и у меня скрутило желудок. Я поджала ноги, готовясь к прыжку. Если понадобится, я позову Уита. Он прибежит. Чувство вины было мощным мотиватором.

– Не стреляй в него, – сказала я уголком рта.

– Мне это не нравится, – прошептала Исадора и слегка подалась вперед. Хотя ее жакет прикрывал пистолет, который она подобрала внизу, я мельком видела его каждый раз, когда она вздрагивала.

Я заметила, что несколько посетителей повернулись на своих местах и с нескрываемым любопытством наблюдали за происходящим.

Мужчина подошел к нам. Я едва могла дышать. Он что, собирался вывести нас из комнаты? Застрелить? Позвать кого-нибудь, чтобы допросить нас?

– Наш основатель заметил, что у вас нет табличек, – сказал он, сунув руку во внутренний карман своего пиджака. Он протянул нам пластинки толщиной с крекер. Затем порылся в карманах и достал две черные маски. – Мы также просим всех гостей надеть маску.

Исадора взяла их и молча протянула мне одну.

– Gracias, – сказала я. – То есть спасибо.

– Да, спасибо, – добавила сестра.

Мужчина со светлыми глазами окинул нас взглядом.

– Должно быть, мы разминулись с вами, когда «Врата» открылись.

– Возможно, – сказала я.

– Все должны зарегистрироваться, прежде чем пройти на аукцион.

– Простите. Мы торопились занять места, – быстро ответила я.

Мужчина опустил подбородок.

– Надеюсь, этого не повторится, дамы, если вы хотите посетить следующий.

Затем он молча ушел. Я взглянула на первый ряд, но основатель уже забыл о нас и снова смотрел на сцену.

Филлип прокашлялся.

– Теперь, когда мы все устроились поудобнее, пришло время обсудить основные детали. Как всегда, наши правила таковы: во-первых, вы никогда не должны раскрывать местонахождение «Врат». Во-вторых, все платежи необходимо произвести в течение двадцати четырех часов. Исключений нет. Если вы этого не сделаете, товар перейдет к тому, кто предложил вторую по величине цену. Мы, конечно же, сообщим адрес, по которому вы сможете отправить средства. В-третьих, любой, кто будет признан виновным в раскрытии личности любого участника аукциона, будет жестоко наказан. – Тонкие губы Филлипа растянулись в улыбке. – Вас предупредили.

Я вздрогнула, завязав свою маску, а затем помогла сестре.

– Давайте начнем аукцион, – продолжил Филлип. – Я представлю нашу традиционную коллекцию артефактов, найденных в Египте. Но у нас есть два уникальных предмета, обнаруженные совсем недавно, которые я вам сейчас покажу. – Он положил амулет обратно на стенд. – Первый предмет – необычный амулет-скарабей. Его размер составляет чуть более двух дюймов в длину, – сказал он. – Как я уже показывал, снизу есть ряд иероглифов, и наши ученые полагают, что это защитное заклинание для недавно умершего. Начальная ставка – тысяча фунтов.

В тот же миг в воздух взметнулось несколько табличек.

– Не припоминаю его, а ты? – прошептала Исадора.

Я покачала головой.

– Нет. Вряд ли эта вещь принадлежала Клеопатре, – прошептала я в ответ, пока аукционист принимал заявки, число которых становилось все больше и больше. – Жаль, я не догадалась попросить Фариду сфотографировать зал и всех, кто в нем находится.

Исадора дотронулась до моей руки, а затем указала подбородком за нашу спину. Я вытянула шею и увидела Фариду, которая тихо фотографировала из коридора. Она встретилась со мной взглядом и мрачно улыбнулась, прежде чем снова исчезнуть.

– Продано! – прокричал аукционист. – За шестнадцать тысяч фунтов даме с табличкой номер сорок три.

– Что, если Mamá решила не продавать вещи через «Врата»? – спросила Исадора. – Вдруг она посчитала это слишком рискованным?

Я задумалась над ее вопросом. Mamá перешла все границы, предав людей, на которых работала, но ей все равно нужно было избавиться от артефактов. Я не знала, почему она так поступила, но лично мне казалось более рискованным хранить предметы, которые разыскивала Служба древностей, чем пытаться продать их на известном черном рынке.

– Она должна быть здесь.

Взгляд голубых глаз Исадоры скользнул по посетителям.

– Ты видишь кого-нибудь похожего на нее?

Я внимательно оглядела зал и с замиранием сердца поняла, что отличить одну даму от другой было слишком сложно. У одной или двух был такой же цвет волос и худощавое телосложение, как у Mamá, но я не могла утверждать с уверенностью. Возможно, ее самой здесь и не было.

Но как она тогда собиралась продать украденное?

Возможно, она прислала представителя. Идея показалась мне логичной, и я придвинулась к Исадоре, чтобы поделиться ей, но тут на сцене появился человек в перчатках, державший что-то голубое в руках. Форма показалась мне знакомой, и у меня перехватило дыхание. Я лишь мельком взглянула на реликвию, но этого было достаточно, чтобы кровь закипела в жилах. Я не обратила внимания на человека, который держал в руках бесценный артефакт: меня интересовал только знакомый предмет. Мужчина положил его на подставку, прежде чем уйти со сцены, и я вздохнула с облегчением, наконец-то получив возможность рассмотреть его получше.

Мгновение спустя я вообще не могла дышать.

Это была статуэтка аспида из египетского фаянса. Сердце бешено заколотилось о ребра, и на меня нахлынуло острое, болезненное воспоминание. Забытая гробница под храмом. Остров Филе, окруженный со всех сторон скалистыми утесами, и Нил, проносящийся мимо размытым сине-зеленым пятном. Горячий песок, который обжигал через ботинки, и мои пальцы, испачканные углем. Уит крутился неподалеку, составляя каталог артефактов, Абдулла и Рикардо шумно спорили о чем-то.

– Исадора, – прошептала я. – Это вещь из гробницы Клеопатры.

Она наморщила лоб.

– Ты уверена? Я не узнаю ее.

– Уверена. – Я сжала табличку в руке. – Потому что я ее нарисовала.

Исадора откинулась на спинку стула, на этот раз почти ссутулясь.

– Но если мамы здесь нет, какой от этого толк?

Я лихорадочно соображала, и ответ всплыл на поверхность. К тому времени, как аукционист описал предмет и начальную цену, и я уже точно знала, что делать.

– Торги начинаются с двух тысяч фунтов, – сказал он.

Я подняла табличку.

– Пять тысяч.

Исадора громко закашлялась, ее нежное личико раскраснелось. Свободной рукой я похлопала ее по спине.

– С ней все в порядке, хотя в этой комнате чудовищно пыльно, – заявила я.

Основатель повернулся на стуле и посмотрел на меня. Я могла поклясться, что увидела улыбку на его лице, прежде чем он снова отвернулся. Через мгновение он встал и вышел из комнаты.

Филлип изобразил на лице удивление, хотя и не смог скрыть волнения в голосе.

– Пять тысяч от энергичной юной леди в конце зала. Я слышу – пять тысяч двести фунтов?

Кто-то в среднем ряду поднял табличку.

– Пять тысяч двести, – сказал Филлип. – Джентльмен в зеленом пальто. Я слышал…

– Десять тысяч фунтов, – сказала я.

Исадора едва не ахнула.

– Ты забыла, что у тебя нет денег? Твой негодяй-муж потратил все меньше чем за день.

Я проигнорировала ее, ожидая, что сделает аукционист. Несколько посетителей в ряду перед нами обернулись и уставились на меня. Некоторые перешептывались, без сомнения, задаваясь вопросом, что же такого особенного в статуэтке аспида.

– Дамы и господа,– сказал Филлип.– Полагаю, я должен упомянуть, где была найдена эта маленькая статуэтка. Она провела две тысячи лет в усыпальнице одного из самых известных правителей Древнего Египта.– Несколько посетителей аукциона подались вперед, не в силах скрыть свой интерес.– Поиски гробницы этой правительницы захватили воображение всего мира, были сродни поискам Ноева ковчега и Святого Грааля. Вы готовы узнать ответ?– Филлип самодовольно улыбнулся, как человек, который знает, что держит аудиторию в своих руках.– Этот аспид был обнаружен рядом с женщиной легендарной и известной.– Кто-то громко ахнул, а по толпе, казалось, пробежала рябь, будто все спали, но теперь очнулись и насторожились.– Эта женщина, которую долгое время считали талантливой Заклинательницей, была потомком знаменитого алхимика, сделавшего удивительное открытие – как превращать свинец в золото. Ходят слухи, что она записала инструкции на пергаменте.– Филлип переступил с ноги на ногу, повернувшись к другому концу зала.– Никто не нашел его… пока. Но возможно, место последнего упокоения этого аспида даст нам ключ к разгадке.

– Как? – крикнул кто-то.

Филлип снова повернулся, чтобы найти глазами человека, который выкрикнул этот вопрос.

– Хризопея может находиться где угодно, так почему бы ей не быть в гробнице потомка алхимика? Скоро эта новость появится во всех газетах, но пока вы имеете удовольствие услышать ее первыми на аукционе «Врат»: гробница Клеопатры найдена, а внутри оказалось невероятное количество ценных сокровищ!

Филлип улыбнулся и выдержал эффектную паузу, когда толпа взорвалась безудержным восторгом.

– Ну что, продолжим торги?

– Десять тысяч пятьсот фунтов, – сказал кто-то, размахивая табличкой.

Я уставилась на этого человека, уже подняв собственную высоко над головой.

– Пятьдесят тысяч фунтов.

В зале воцарилась тишина. Исадора еще глубже вжалась в стул, тихо застонав.

– Пятьдесят тысяч фунтов, – еле слышно повторил аукционист. Он прокашлялся и покачал головой, словно не веря собственным словам. Окрепшим голосом он спросил: – Я слышу пятьдесят одну тысячу фунтов?

Никто не пошевелился.

– Нет? – спросил Филлип. – Весьма справедливо. Продано! Юной леди, заядлой поклоннице Клеопатры.

Тот же молодой человек в перчатках поднялся на сцену и осторожно взял статуэтку. Хотя его лицо скрывала маска, рыжевато-каштановые волосы мерцали в свете свечей. На нем была другая рубашка, не та, в которой я видела его раньше, и, хотя он ни разу не взглянул в мою сторону, я почувствовала его гнев.

Мой негодяй-муж.

– Это Уит, – изумленно произнесла Исадора. – Я права? Но разве он пришел не в синей рубашке?

– Это Уит, – мрачно подтвердила я. – И он был в синей рубашке. Должно быть, умертвил кого-то или нашел лишнюю, чтобы замаскироваться.

– Что, черт возьми, он делает?

Я помассировала виски, в которых нарастала боль, и почувствовала зияющую бездну глубоко в животе. Когда же я научусь получше следить за своим мужем-вором? Этот аукцион представлял множество соблазнов для такого охотника за деньгами, как он.

– Вероятно, крадет аспида.

– Что?

Уит исчез в другой комнате, пока посетители переговаривались, некоторые продолжали открыто таращиться на меня. Что ж, полагаю, винить их было не в чем. Я вызвала настоящий переполох. Я вскочила на ноги, намереваясь последовать за Уитом, но кто-то кашлянул у меня за спиной.

Я удивленно обернулась. Это был тот же человек, который дал нам маски и таблички.

– Извините, – сказал он. – Но основатель хотел бы поговорить с вами. – Его внимание переключилось на мою сестру, которая тоже встала, но мужчина покачал головой: – Нет, не с вами. Только с ней.

Уит

Планы моей жены погубят меня.

Я наблюдал, как она чинно сидит рядом с Исадорой, и в ее голове, вероятно, проносится одна безрассудная, смертельно опасная идея за другой. Нахмурившись, я заставил себя отвернуться и последовал за Фаридой, которая фотографировала закрытые двери и различные части стен. Иногда она слегка постукивала по определенным местам, и, услышав особый звук, улыбалась, прежде чем нажать кнопку на боковой панели своей ручной камеры.

– Я собираюсь осмотреть помещение наверху, – прошептал я, проходя мимо нее.

– Я скоро присоединюсь, – ответила Фарида, – только сделаю достаточно снимков здесь.

Я кивнул через плечо и преодолел остаток пути. Третий этаж выглядел еще хуже, чем два предыдущих. Деревянные полы покрывал слой пыли и грязи, ковры лежали в стороне. В воздухе пахло сыростью, и я поморщился, когда в нос ударила сильная вонь. Я двигался бесшумно, проверяя открытые комнаты, которые были в таком же полуразрушенном состоянии, как и все остальное здание. Одна комната оказалась заперта, и я поднял ногу, собираясь выбить дверь, но потом покачал головой.

Слишком много шума. Фарида и ее магическая камера вполне справятся с этой задачей.

Тишину нарушил голос аукциониста, и я подкрался поближе к открытому пространству, откуда было видно, что происходит на втором этаже. Обошел комнату по периметру, стараясь держаться в тени. Под определенным углом я мог видеть Инес. Игрока в покер из этой женщины не выйдет: у нее все на лице написано.

Выбросив ее из своих мыслей, я сосредоточился на поисках остальных реликвий и как раз собирался покинуть балкон, когда к Инес подошел мужчина. Она держалась уверенно, но даже с моего места было заметно, как она испугалась. Нож, спрятанный в ботинке, в считаные секунды оказался у меня в руке, рукоять впилась в ладонь. Я подошел к перилам, готовясь метнуть его в мужчину, если он хотя бы посмотрит на нее не так.

Подняв нож, я медленно выдохнул. И уже расставил ноги в нужном положении, чтобы с достаточной силой метнуть его в шею мужчины. Секунды шли.

Он понятия не имел, насколько близко был к могиле.

Но потом мужчина дал Инес табличку и маску, и я немного расслабился. Лишь когда он ушел, я убрал оружие в ботинок. Мое внимание привлекла сцена, где на платформе лежал предмет торгов. Он был похож на дорогое ювелирное украшение на длинной золотой цепочке, драгоценные камни мерцали в мягком свете свечей.

Меня больше заинтересовал сотрудник, который вынес товар на сцену.

Когда я отошел от перил, в голове появилась идея. Я нашел еще одну лестницу и быстро спустился вниз. В этом крыле здания было больше шума – пока я двигался по длинному коридору, до меня доносились отдельные слова и шаги прохожих. Как и в другом крыле, в коридор выходило множество комнат, некоторые двери были открыты. Дойдя до конца, я выглянул из-за угла. Двое мужчин стояли, отвернувшись от меня, и тихо разговаривали. Я подкрался поближе.

Было слышно, что происходит в комнате, где шли торги. Когда шум голосов стал особенно громким, я поднял руки и столкнул их головами. Сильно. Мужчины рухнули на пол, и я оттащил их бесчувственные тела в одну из пустых комнат.

– Что ты делаешь? – спросил кто-то сзади меня.

Я напрягся, но вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. В одном из дверных проемов чуть дальше стоял невысокий мужчина и с любопытством смотрел на меня.

– Разве ты не должен охранять эту комнату? – спросил он, дернув подбородком. Я различил в его речи английский акцент.

Было трудно сдержать улыбку, но я справился.

– Мне показалось, я что-то услышал. – Коротышка сделал шаг в мою сторону, но я поднял руку. – Всего лишь крысы. Я о них позаботился.

Он настороженно посмотрел на меня, после чего пожал плечами и вернулся в комнату, очевидно потеряв ко мне интерес. Я последовал за ним внутрь и остановился как вкопанный. Деревянные ящики, большинство из которых были заколочены гвоздями, занимали почти каждый фут пола. Повсюду валялись пустые бутылки из-под вина и стопки старых газет. Последние, вероятно, использовались в качестве дополнительной упаковки для антиквариата.

Коротышка все еще с подозрением смотрел на меня. Он заерзал и с трудом сглотнул, нервно посмотрев на дверь.

– Я не видел тебя раньше.

В комнате повисло напряжение, и у меня сложилось отчетливое впечатление, что он пытается застать меня врасплох. Любые резкие движения с моей стороны встревожат его, а мы находились слишком близко к аукционному залу. Я не мог допустить, чтобы он позвал на помощь. Мое внимание снова переключилось на газеты. Я небрежно взял верхнюю в стопке и притворился, что читаю первую полосу.

– Меня только что приняли на работу, – как ни в чем не бывало сказал я, листая страницы «Египетской газеты». Я знал это издание. Все статьи были написаны на английском и рассказывали об интересах многих европейских стран, которые инвестировали в археологические исследования своих соотечественников или в производство египетского хлопка.

Но мне было плевать. Я не собирался читать ее.

– Мы должны работать, ты же знаешь, – раздраженно сказал мужчина.

– Тогда скажи, что делать, – ответил я, туго сворачивая газету по диагонали, пока у нее не появился узкий острый край.

Коротышка указал на один из ящиков, поставленный поверх другого:

– Этот следующий.

Он сорвал крышку ломиком, и я подошел ближе, сжимая в кулаке свернутую газету и чувствуя, как сильно бьется сердце. Я заглянул в ящик, зная, что с другой стороны, тяжело дыша, стоит встревоженный мужчина. В ящике лежала голубая статуэтка аспида. На мгновение я снова оказался под землей, в гробнице Клеопатры. Инес стояла на коленях перед рядом статуэток, сжимая в одной руке угольный карандаш, а в другой – альбом. Я видел эту статуэтку в сокровищнице, сомнений не было – как и в том, что Инес зарисовала ее.

Я поднял голову и встретился с пристальным взглядом моего спутника и кинжалом в его правой руке.

– Ты уже видел ее раньше, – осуждающе заявил он. – Где двое других?

– Я же сказал, – спокойно ответил я. – Крыс больше нет.

Мужчина выскочил из-за ящика, размахивая кинжалом. Я преградил ему путь, но острие скользнуло по моей руке, разорвав рубашку. Я раздраженно посмотрел на длинную царапину.

– Это была моя самая удобная рубашка, – пробормотал я.

Мужчина снова замахнулся ножом, и я уклонился от удара, врезав ему в правый глаз. Он застонал, и кинжал стремительно полетел на меня, описав дугу. Я снова уклонился, едва избежав лезвия.

– Черт возьми,– прошипел я.– Достаточно.

Коротышка снова бросился на меня, выпучив глаза. Кинжал царапнул меня по другой руке – я выругался, развернувшись, а затем взмахнул краем газеты под его подбородком. Его глаза расширились, изо рта хлынула кровь. Указательным пальцем я легонько ткнул мужчину в грудь, и он рухнул на пол бесформенной кучей.

Я опустил взгляд на свою рубашку и вздохнул. Теперь ее не отчистить. Я быстро затащил мужчину в комнату, где лежали остальные охранники. Снял с одного маску и рубашку и поспешно надел их, а потом вернулся к артефактам. Развернул ногой ковер, чтобы скрыть следы крови, и в этот момент в комнату вошел другой мужчина с планшетом в руках.

– Пришло время для следующего артефакта, – сказал он, поморщившись. – Боже, ну и запах. – Он нетерпеливо указал на статуэтку. – Вот эта, и не забудь надеть перчатки.

– Отлично, – сказал я. – Секунду.

Я нашел перчатки на крышке другого ящика и натянул их, прежде чем вытащить аспида из упаковочной бумаги. Затем последовал за мужчиной в аукционный зал, заглянув через его плечо в планшет, который он держал в руках.

Он был заполнен адресами.

Я незаметно улыбнулся и начал подниматься на сцену.