– Я пойду за ними, – угрюмо сказал Уит. – Возможно, мне удастся образумить Масперо. Служба должна была узнать о находке, это был лишь вопрос времени, теперь Масперо в глупом положении. Он сделает все, чтобы взять ситуацию в свои руки. Я попробую его переубедить… – Уит замолчал и слегка покачал головой, словно осознавая невероятность такого поступка. Затем посмотрел на меня. – Я вернусь, как только смогу.

Я отвела взгляд. Мне было трудно смотреть на него, не чувствуя, как острый словно бритва, гнев воспламеняет кровь, не вспоминая ту ночь, когда он обнимал меня и лгал мне в лицо.

– С ответами, – сказала Фарида. – Пожалуйста.

Краем глаза я заметила, что Уит кивнул, но не Фариде, а мне. Я почувствовала тяжесть его взгляда. Затем он направился к двери, и я наконец посмотрела в его сторону. Спустившись с крыльца, он перешел на бег. В последний раз Уит бежал так быстро, когда гнался за моим экипажем, будто от этого зависела его жизнь. После того как он скрылся из виду, мы с Фаридой еще долго смотрели на улицу, где другие гости наслаждались лимонадом и кофе.

– Что, если я больше никогда его не увижу? – сокрушенно прошептала Фарида.

Прежде чем я успела ответить, позади нас из переполненного холла раздался знакомый голос.

– Что, черт возьми, произошло? – спросила Исадора. Бледно-голубая юбка обвилась вокруг ее лодыжек. – Все взволнованы, обсуждают приезд властей в отель.

– Они приехали произвести аресты, – ответила я.

– Что?

Я показала на внучку Абдуллы.

– Исадора, познакомься с Фаридой, внучкой Абдуллы. Полагаю, у тебя не было возможности встретиться с ней в Асуане. Фарида, это моя… моя сестра Исадора.

Фарида вздрогнула и вопросительно посмотрела на меня.

– Я и не знала, что у тебя есть сестра. Твои родители никогда не упоминали о другом ребенке.

Легкая дрожь пробежала по телу Исадоры. Но когда она заговорила, в ее голосе звучала обычная прямота, которой я восхищалась.

– Рада знакомству. Я так понимаю, это событие имело какое-то отношение к вам двоим?

– К сожалению, да, – процедила я. – Давайте поднимемся в номер и поговорим.

* * *

Мы устроили мрачное собрание на узкой кровати, которую окружали высокие, как крепостные башни, штабеля коробок. С вещами родителей уже давно пора было разобраться. Фарида прижалась к деревянной спинке кровати, вцепившись пальцами в простыню. Ее темные волосы были уложены в замысловатый пучок, а длинная пышная юбка напоминала шляпку гриба.

Исадора села на краю кровати, встревоженно уставившись на нас.

– Когда ты приехала? – спросила я Фариду.

– Вчера вечером, – сказала она, потерев глаза. – Я отправилась в путь, как только узнала, что случилось. Бедный дедушка… он чувствует себя таким разбитым, а теперь еще и это? Я хотела позаботиться о нем, но не смогу.

– Прошу прощения, что вмешиваюсь,– произнесла Исадора.– Но кто-нибудь может рассказать мне, что произошло?

– Месье Масперо арестовал моего дядю и Абдуллу, – ответила я. – За то, что они не сообщили о своей находке и последующей краже артефактов Клеопатры, и, конечно, за то, что ее мумия тоже пропала.

Исадора вскинула брови.

– Что с ними будет?

– Рикардо, скорее всего, предстанет перед смешанным судом, – ответила Фарида. – Что касается моего дедушки… сомневаюсь, что с ним поступят справедливо в любом суде. – Ее нижняя губа задрожала, и Фарида сцепила руки в мертвой хватке. – Когда он писал мне, то упомянул только о своих травмах, но о самой краже почти ничего не сказал.

Я взглянула на сестру.

– Она заслуживает того, чтобы знать правду.

Исадора поджала губы, словно ожидая моих слов.

– Это сделал мой отец, – тихо произнесла она. – Рикардо нанял его охранником, но он воспользовался своим положением, чтобы проникнуть на место раскопок.

– И я уверена, что наша мать приложила руку к этому плану,– добавила я.– Неслучайно ее любовник оказался на Филе. Наверняка Mamá знала, что Рикардо искал кого-то для охраны острова.

Глаза Фариды расширились, и она перевела взгляд с меня на Исадору.

– Простите, я, кажется, пропустила важную информацию. Лурдес и… – Фарида кивнула Исадоре: – И твой отец?

Мы с Исадорой одновременно кивнули.

– И Лурдес причастна к краже?

Я поморщилась.

– Я случайно помогла ей.

– Она манипулировала тобой, – сказала Исадора, и я благодарно улыбнулась. Было трудно не винить себя, и, сколько бы я ни убеждала себя, что любой бы помог своей матери, которую до этого считал умершей, это все равно не имело значения. Мое чувство вины было неистребимо.

– Не могу поверить, что это сделала Лурдес, – пробормотала Фарида. – Она казалась такой милой, такой внимательной. – Девушка выпрямилась и разжала руки. – Я только что вспомнила, что привезла кое-что для тебя, Инес.

– Для меня? – удивленно переспросила я.

Фарида кивнула, спрыгнув с кровати.

– Я скоро вернусь.

Когда дверь закрылась, Исадора посмотрела в мою сторону. Только по выражению ее лица можно было понять, что она расстроена. Нахмурившись, она резюмировала:

– Итак, если мы не найдем моих родителей, двум людям будут предъявлены обвинения в преступлении, которого они не совершали. Хотя оба и правда должны были сообщить о своей находке, как того требует Служба древностей.

– Все сложно, – сказала я, встав на защиту Tío Рикардо и Абдуллы. Исадора не знала о миссии всей их жизни, о том, как тщательно они описывали находки и делали все возможное, чтобы артефакты никто не тронул. Я дала обещание никогда не раскрывать методы их работы и собиралась сдержать свое слово. – Если бы ты знала больше, у тебя бы сложилось другое мнение.

– И чего я не знаю? – спросила Исадора.

– Я не могу рассказать.

Она закатила глаза.

– Что ж, тогда мое мнение не изменится.

– У них были свои причины, – повторила я. – И я верю, что они делают все, что в их силах, в этой сложной ситуации.

– Но если бы они были честны, если бы сотрудничали со Службой древностей, – возразила Исадора, слегка повысив голос, – тогда Масперо сосредоточился бы на поиске настоящих преступников. Но теперь все его усилия будут направлены на то, чтобы допросить не тех людей и при этом искать украденные артефакты. Не говоря уже о самой Клеопатре.

– Что, если мы найдем настоящих преступников? – cпросила Фарида. Она остановилась в дверях, держа в одной руке небольшую пачку фотографий, а в другой – свой фотоаппарат. Мы с Исадорой вздрогнули от ее неожиданного появления. Фарида закрыла дверь и вернулась на прежнее место на кровати, разложив вещи на темно-зеленом покрывале. – Я много фотографировала с тех пор, как приехала на Филе, и у меня сохранилось несколько снимков твоих родителей, Инес. – Она подняла пачку карточек. – Я сделала их до того, как они исчезли.

Я опустила глаза, не в силах произнести ни слова.

Фарида подалась вперед и легонько коснулась моей руки.

– Я привезла их, потому что подумала, что ты обрадуешься памяти о твоих родителях. Но теперь, возможно, мне стоит просмотреть все фотографии, которые я сделала на Филе. Вдруг мы найдем доказательства преступлений Лурдес? – Она разложила фото веером на кровати. – Я сделала сотни снимков и все еще жду, когда «Кодак» проявит остальные. Они должны прибыть со дня на день.

– Очень умно, Фарида, – одобрила Исадора.

У меня защипало глаза, и я отвела взгляд, резко вдохнув, чтобы сдержать слезы. Почувствовав, что наконец могу контролировать свои эмоции, я посмотрела на фотографии. Там было не меньше десяти снимков лагеря и храма, и на каждом в кадре – Mamá и Papá. Иногда вдвоем, иногда поодиночке. Постановочных фотографий не было – все они, казалось, были сделаны в движении. Края фотографий оказались слегка размытыми, лица родителей выглядели размазанными, будто кто-то провел по ним большой кистью.

Но узнать их было легко. У Mamá аккуратно уложенные темные волосы, рубашка с высоким воротничком и длинная юбка. Papá в рубашке на пуговицах и серых брюках, худощавый, слегка ссутулившийся, словно собирается что-то читать. В его очках отражался солнечный свет, и почти на всех фотографиях на его лице был яркий блик.

Одна фотография особенно привлекла мое внимание. На ней была комната, но из-за освещения изображение выглядело нечетким. Снимок не был размытым, но в нем читалось что-то странное. Явно чья-то спальня на Филе, и она показалась мне невероятно знакомой. Я наклонилась ближе. Да, я уже видела эту комнату раньше.

– Здесь жили твои родители, пока были в лагере, – тихо сказала Фарида.

Исадора покрутила снимок в руках.

– Я не понимаю. Где стена? Ее как будто проломило, но, когда я была там, все комнаты были целы.

Фарида сделала глубокий вдох и достала свой «Кодак» из кожаного футляра.

– После покупки фотоаппарата я сделала невероятное открытие.

Я уже видела камеру в Асуане. Ничего необычного: деревянная коробка с латунным заводным ключом наверху, круглым отверстием для просмотра и маленькой кнопкой сбоку.

– Этот фотоаппарат хранит следы магии.

Я тихо присвистнула, а Исадора наклонила голову, чтобы рассмотреть его повнимательнее.

– Фотографии, сделанные при помощи его, позволяют увидеть, что находится по другую сторону стены. Необычное, но полезное заклинание. Полагаю, все дело в латунном ключе, который используется для перемотки пленки. Магия не работает на одежде, металле или чем-то подобном. Только на стенах из определенных материалов. Камень, скала, глина, гранит, известняк. – Фарида задумчиво поджала губы. – Наверное, их как раз и использовали в древности.

– Интересно, – сказала Исадора. – Получается, мы видим комнату матери и все ее вещи. – Она подняла фотографию. – Все выглядит как обычно. Много книг и постельное белье, ее чемодан и запасные свечи, спички. Одно зеркало.

– Mamá часто носила с собой дневник, – произнесла я, разглядывая другую фотографию. Я вспомнила о любопытных рисунках, которые показал Уит. В голове возникло его лицо, и я слегка поморщилась, прогнав картинку прочь. Меня злило, что он часто проникал в мои мысли. Особенно в моменты покоя, когда я не думала о чем-то конкретном.

Мысленно встряхнувшись, я полезла в холщовую сумку за альбомом и угольными карандашами. Открыв чистую страницу, огляделась в поисках объекта для наброска. Рисование всегда помогало сосредоточиться, рассеивало тревоги. Направляло мысли в нужное русло.

Мой взгляд упал на фотоаппарат Фариды. Пальцы крепче сжали карандаш и начали двигаться сами по себе.

– Она также описывала все находки, – сказала Фарида. – На одном снимке она что-то пишет в толстой книге в кожаном переплете. – Девушка порылась в фотографиях. – Вот, смотрите. Я помню, как делала эту фотографию. Раньше у нее был маленький деревянный столик, который она повсюду носила с собой, чтобы писать. На этом снимке Лурдес поставила его возле реки. Место было уединенным, и я подумала, что она выглядит довольно живописно.

Прищурившись, я изучила фотографию. Исадора придвинулась и заглянула мне через плечо. Mamá сидела на деревянном стуле, выпрямив спину и наклонив голову, и что-то писала в книге. В другой руке она держала маленькую квадратную открытку. Я ахнула.

– В чем дело? – спросила Исадора.

Я моргнула. Мои глаза заслезились от напряжения, пока я пыталась разглядеть, что мать держит в руке.

– Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что эта открытка может быть приглашением на нелегальный…

– Подожди, Инес, – резко сказала Исадора.

Я удивленно взглянула на нее. Она вскочила на ноги с кошачьей грацией.

– Прости?

– Мы можем выйти на минутку? В коридор?

На лице Фариды промелькнула обида.

– Исадора, это действительно необ…

– Да, – сказала она, а затем подошла к двери и придержала ее, пока я не последовала за ней. Фарида решительно отвернулась, и мое раздражение на сестру вырвалось на свободу. Я вышла в коридор, и Исадора тихо закрыла дверь.

– В чем дело? – спросила я, положив одну руку на бедро.

Исадора потерла виски, крепко зажмурившись.

– Ты такая доверчивая.

Я опустила подбородок, приоткрыв рот от возмущения.

– Может, и так, но это Фарида.

Исадора закатила глаза и отвела меня на несколько шагов от моего номера.

– Насколько хорошо ты ее знаешь? Я не говорю, что она плохой человек, но я только что познакомилась с ней и думаю, что нам следует быть осторожными.

– Не могу с тобой согласиться. Она так же замешана в деле, как и мы, и очень хочет помочь своему дедушке. Наши интересы совпадают, и так получилось, что она мне нравится. Думаю, она будет очень полезна – ты сама так сказала. Ты назвала ее умной, помнишь?

Исадора пренебрежительно махнула рукой.

– Одно дело, когда она собирает фотографии, и совсем другое, когда мы включаем ее в наши планы по участию в нелегальном аукционе. Подумай, на какой риск мы ее обрекаем! Мы должны действовать тихо, и чем больше людей мы втянем, тем больше внимания привлечем к себе.

– Еще один человек не разрушит наши планы, – возразила я.

– Разве? – спросила Исадора, выгнув бровь медового оттенка. – Три женщины, без шапронки, собираются пробраться на одно из самых незаконных мероприятий, которые только могут организовать в Каире. Глубокой ночью.

– Я замужем, – заявила я, скрестив руки на груди. – То есть я буду вашей шапронкой, но ты действительно беспокоишься о приличиях? Потому что я ни капельки.

Исадора прикусила губу, размышляя.

– Наверное, ты права. Но если с ней что-нибудь случится, это будет на твоей совести.

Ее слова обожгли мою кожу. Я не хотела брать ответственность за кого-то еще. Не хотела подводить еще одного близкого человека.

– Разумеется, она сама примет решение, – сухо ответила я, но даже для меня эти слова прозвучали неубедительно.

Исадора кивнула, и мы вернулись к Фариде. Пока нас не было, она собрала все фотографии и спрятала фотоаппарат.

– Пожалуйста, не уходи, – поспешно сказала я. – Мы с Исадорой придумали план, но он весьма рискован, и поэтому его нужно обсудить.

Фарида замолчала, настороженно посмотрев на нас.

– Вы затеваете что-то опасное.

– Возможно, – ответила Исадора. – Мне есть чем поделиться с вами обеими, но как только я это сделаю, нам нужно тщательно взвесить все возможные последствия. Возможно, оно того не стоит.

– Я слышала историю о месье Масперо, – тихо сказала Фарида. – Об аресте трех братьев из маленькой деревни. Их семья сделала грандиозное открытие и в течение многих лет незаконно продавала бесчисленные артефакты. Рано или поздно месье Масперо должен был пронюхать об их сделках. Братьев арестовали и пытали, пока они не раскрыли местонахождение тайника.

– Пытали, – выдавила я.

– Я слышала об этом, – испуганно прошептала Исадора. – Один брат умер, а другой потерял рассудок.

Темные глаза Фариды наполнились слезами.

– Я пойду на любой риск, лишь бы помочь дедушке. Пожалуйста, расскажите о своем плане.

– Когда я уехала с Филе, я отправила несколько писем друзьям моего отца, сообщив им о случившемся и попросив помочь найти его. – Губы Исадоры скривились в отвращении. – Я даже написала негодяю, которого мой отец иногда нанимал для более крупных заказов. Так вот, этот человек ответил мне и сообщил, где мог бы появиться мой отец.

– Говори, – выдохнула я. – Ты…

Исадора медленно кивнула.

– Я знаю, когда и куда переместятся «Врата».

– И когда же? – спросила я.

– Сегодня ночью, – ответила она. – В четыре часа утра.

Фарида нахмурилась.

– Что за врата?

– Это нелегальный аукцион в Египте. Он называется «Торговые врата», – сказала я.

Внезапно меня осенило, и я робко улыбнулась Фариде.

– Как ты смотришь на то, чтобы взять с собой фотоаппарат?

– На нелегальный аукцион? – спросила она. – Это не вызовет подозрений?

Моя улыбка стала шире, когда я потянула за края платка на шее. Я покрутила нежный шелк в руках, ослабив узел.

– У меня есть кое-что, что нам поможет. – Одним плавным движением я набросила платок на камеру. Ткань зашелестела и мягко упала на кровать.

Фарида ахнула.

– Куда он делся?

Я подняла платок и положила уменьшенный фотоаппарат на ладонь.

– Теперь он не привлечет внимания, тебе не кажется?

– Мамин платок, – тихо произнесла Исадора. – Он всегда мне нравился.

– Я не отдала его. – Я взглянула на сестру, в голубых глазах которой внезапно мелькнула тоска. Я знала, что она думает о том, как этот на вид безобидный лоскут шелка доставил столько хлопот. – И сегодня ночью мы воспользуемся им, чтобы сделать как можно больше фотографий. Артефактов, места и всех людей, присутствующих на незаконном аукционе.

Уит

Сэр Ивлин заставил меня прождать несколько часов. Бо2льшую часть времени я сдерживался, чтобы не выбить дверь в его кабинет. Рациональная часть моего мозга постоянно напоминала, что это делу не поможет.

Но оказалось, терпел я напрасно.

Этот лицемерный идиот не дал мне поговорить с Рикардо и Абдуллой. Он был самым влиятельным человеком в Египте, единственным, кто мог пойти против приказа Масперо арестовать их, но воспользовался ли он своей властью и влиянием во благо? Конечно нет. Его неприязнь к этой паре одержала верх над здравым смыслом. Из кабинета сэра Ивлина я помчался в Службу древностей, чтобы поговорить с Масперо, но разговор перерос в шумную перепалку. Масперо отказывался слушать мои доводы, как бы громко я их ни выкрикивал, и игнорировал требования выпустить из тюрьмы обоих мужчин.

Не день, а полный бардак.

Я тосковал по своей фляжке.

Но она находилась в компании крокодилов на дне Нила. Я провел рукой по лицу, устало моргнув. Холл «Шепердса», пусть и экстравагантный, был не лучшим местом для сна. В нише, по крайней мере, стояло несколько стульев. Я сдвинул два вместе и попытался устроиться поудобнее.

Напрасно. У меня были чересчур длинные ноги.

Вздохнув, я запрокинул голову и уставился в потолок, мечтая оказаться в другом месте. Я решил дать себе три минуты. Три минуты, чтобы почувствовать навалившуюся усталость, чтобы полумрак успокоил мои мечущиеся мысли. Здесь было темно, и отсюда был виден вход в отель. Я закрыл глаза.

Еще минута.

Но разум не успокаивался. Казалось, этого не произойдет, пока все не закончится. Секунду я раздумывал, не подняться ли мне наверх и не прилечь ли на жалкую раскладушку в нашем номере, но будить жену, которая ненавидела меня, и ее сестру, которой я не доверял, мне не хотелось. Да и смысла в этом не было, поскольку совсем скоро я собирался уйти на аукцион.

Медленно и неохотно я открыл глаза и посмотрел на большие деревянные часы в конце комнаты, которые, словно часовой на посту, возвышались над пространством, медленно отсчитывая минуты до четырех утра.

В холле было тихо, и даже служащий отеля за стойкой спал, придвинув свой стул к стене. У меня оставалось еще несколько минут. Время еще было. Я снова откинул голову на спинку стула и вытянул ноги перед собой. Глаза закрылись сами по себе.

Но заснуть я так и не смог.

Перед внутренним взором замелькали алхимические символы, сверкающие золотом на темном фоне. Мои пальцы так и чесались полистать страницы учебников, чтобы найти очередную подсказку. Мне нужно было найти этот пергамент. Я не позволю Лурдес опередить меня.

Я нуждался в нем с отчаянием, которое жгло меня изнутри.

Шаги по лестнице заставили меня выпрямиться. Прищурившись, я оглядел затененный холл, гадая, кто в здравом уме может бодрствовать в такой час. Три стройные фигуры, закутанные в длинные плащи, спустились вниз, отчаянно стараясь не шуметь. Они на цыпочках пересекли холл, украдкой поглядывая через плечо на служащего отеля, который даже не догадывался, что постояльцы «Шепердса» куда-то направлялись в несусветную рань.

Но не имело значения, насколько тихо они шли и считали ли себя осторожными.

Я узнал одну из трех фигур.

Моя хитрая жена.

Я встал и накинул куртку. По привычке проверил, надежно ли лежит в ботинке нож, а затем последовал за ними, чувствуя, как во мне закипает гнев.

Инес, дорогая, куда ты собралась?