В мире было всего несколько звуков, которые заставляли меня дрожать от страха. Скрежет камня о вход в гробницу. Шипение пороха перед неизбежным взрывом. Выстрел пули, за которым следовал характерный свист, предвестник скорой смерти.

И еще один.

Голос Tía Лорены.

Я отчетливо услышала его и выпрямилась в плетеном кресле на террасе «Шепердса», где мы с сестрой пили утренний чай. Исадора взглянула на меня, недоуменно нахмурившись. Сзади раздались громкие шаги, и до меня донеслось эхо восклицаний тети. Я с трепетом развернулась и увидела знакомое лицо.

Tía Лорена.

А за ее спиной – лицо моей кузины Амаранты.

Я вскочила на ноги, резко покачнувшись. На глазах выступили слезы. Я знала, что рано или поздно этот день наступит – неизбежная встреча с убитыми горем матерью и сестрой Эльвиры, – но я не ожидала, что это произойдет так скоро. Но конечно, они приехали.

Приехали забрать тело Эльвиры.

– Инес, – прошептала Tía Лорена. Она растерянно посмотрела на меня и протянула дрожащие руки. – Ты так изменилась.

Слова покинули меня: их украло растущее чувство отчаяния. Мне оставалось только стоять перед ними и ждать осуждения – ничего другого я не заслуживала.

– Мне так жаль,– выдохнула я.– Lo siento[23]…

Тетя сделала неуклюжий шаг и обняла меня, крепко обхватив за талию и прижавшись мокрой щекой к моему лицу. Ее тело сотрясалось от тихих всхлипов. Я тоже не смогла сдержать слез, и мы вцепились друг в друга, прямо там, посреди террасы, под изумленными взглядами десятков людей.

Мне было все равно, но когда мое зрение прояснилось настолько, что я смогла разглядеть Амаранту, я наконец попытался унять бурные эмоции. Она не оценит моих слез. Она приехала не за этим.

Насколько я знала свою кузину, она проделала весь этот путь ради возмездия.

* * *

Исадоре удалось увести нас подальше от любопытных глаз постояльцев отеля. Каким-то образом она узнала номер комнаты моей тети и провела нас всех на второй этаж. Амаранта открыла дверь медным ключом. Tía Лорена была безутешна и еле держалась на ногах, она спотыкалась, когда мы все помогали ей войти внутрь. Я мельком огляделась, смутно отметив, что номер напоминает тот, из которого я только что выехала. Здесь тоже была удобная гостиная, которая вела в две спальни.

– Пожалуйста, расскажи нам, что произошло, – дрожащим голосом сказала Tía Лорена, вытирая мокрые глаза. – Я не могла ни спать, ни есть с тех пор, как узнала.

Я взглянула на Амаранту, которая хранила ледяное молчание, скрестив руки на груди. Я прекрасно понимала, что причина ее молчания – гнев. По ее бледному лицу и губам, напряженному взгляду и черному наряду было очевидно: внутри у Амаранты бушевала ярость.

Исадора сжала мою руку, а затем прошептала:

– Я буду снаружи.

Не сказав больше ни слова, она вышла, закрыв за собой дверь.

Я неуверенно облизнула губы. Я не могла рассказать тете и кузине, что мне снилось каждую ночь: лицо Эльвиры, кровь, испачкавшая золотой песок под ее головой.

– Ее убили, – наконец прошептала я. – Один из сообщников матери.

Тетя, которая терпеть не могла складки на одежде и неопрятные волосы и всегда носила с собой носовой платок, рухнула на ковер в ворохе черного хлопка. Я не знала, как помочь ей, что сказать, чтобы утешить ее, и, когда я сделала шаг вперед, Амаранта крепко схватила меня за руку, впившись ногтями в рукава рубашки.

– Не смей, – процедила она. – Не смей к ней прикасаться. – Кузина отпустила меня, резко отпрянув, а затем наклонилась, чтобы помочь матери встать. Тихим голосом уговорила мать пройти в одну из спален. Вернулась мгновение спустя и села на один из стульев с высокой спинкой, положив руки на колени.

– Садись, Инес, – процедила Амаранта. – И расскажи мне все.

Так я и сделала, правда урывками. Амаранта внимательно слушала, ни разу не перебив, сведя темные брови в прямую линию на лбу. Выражение ее лица изменилось, только когда я дошла до истории о похищении Эльвиры. Вся кровь отхлынула от ее лица.

– Твоя мать пожертвовала моей сестрой? – спросила она ровным голосом. – Чтобы спасти тебя?

Я молча кивнула.

Ее голос оставался холодным.

– Продолжай.

Я закончила рассказ, хотя к горлу подступил комок. И снова почувствовала, что Амаранте не понравится любое проявление эмоций. Она долго молчала. Затем пронзила меня взглядом, ее темные глаза казались такими яркими на фоне ее бледного, осунувшегося лица.

– Твоя мать должна умереть.

Мои губы приоткрылись от удивления.

– Она должна заплатить за свои деяния. – Амаранта подалась вперед, и ее идеально ровная, словно железная, спина наконец-то согнулась. – Ты слышишь меня, Инес? Как ты собираешься все исправить?

Я вздрогнула, от чувства вины в животе разверзлась зияющая яма.

– Я собираюсь найти ее.

– А потом?

– Мы с тобой хотим одного, – прошептала я. – Расправы.

Амаранта посмотрела на меня, критически оглядывая каждую черточку и изгиб моего лица.

– Это твоя вина, и я никогда тебя не прощу. Но если ты сделаешь это, однажды моя мама сможет вынести твой вид. – Кузина встала. – Теперь я хочу, чтобы ты ушла.

Пошатываясь, я встала и направилась к двери, не взглянув в ее сторону. Тогда я поняла, что не смогу вернуться в Аргентину, пока все не исправлю. Tía Лорена не хотела меня видеть, а Амаранта ясно дала понять, что я нежеланная гостья в собственном доме.

Я не могла ее винить.

Исадора с невозмутимым видом ждала меня в коридоре. Под моим присмотром она выглядела лучше, но теперь снова напоминала ту замкнутую девушку, какой была несколько дней назад. Мне это не понравилось.

– Они не рады мне, – сказала я. – И не без оснований. Амаранта хочет, чтобы…

– Наша мать умерла, – договорила за меня Исадора. – Я знаю.

На ее лице появилось необъяснимое выражение. Мы молча смотрели друг на друга, и я пожалела, что недостаточно хорошо ее знаю, чтобы спросить, что она чувствует. Слова кузины потрясли меня, и я могла только догадываться, что Исадора тоже испытывала смешанные чувства. Ее прежние слова всплыли у меня в голове, и я поняла, что Исадора предпочла бы, чтобы мать оказалась в тюрьме, а не под землей.

Я чувствовала то же самое.

Я ненавидела свою мать, но не хотела, чтобы она умерла. Она любила меня, пусть и по-своему, и я не выносила того, что это что-то значило для меня, хотя вовсе не должно было иметь значение. Но это было не так, и поэтому я не стала бы желать смерти своей матери.

Я не такая, как она.

– Что ты собираешься делать теперь? – спросила Исадора.

– Доработаю наш план.

* * *

Tío Рикардо отодвинул дымящуюся чашку с черным чаем.

– Хватит. Мне нужно что-нибудь покрепче.

Я со вздохом опустилась на стул рядом с его неубранной постелью.

– Полагаю, мне не стоит просить тебя отдохнуть?

– Ты должна упасть мне в ноги. Молить о прощении. Вот что тебе следовало бы делать, – огрызнулся дядя, откинувшись на подушки. – Кстати, где твой ублюдок-муж? Я не видел его с тех пор, как мы вернулись с Филе.

– Бегает по делам, – солгала я. Я тоже его не видела. Проснувшись сегодня утром, я обнаружила, что он ушел. Вряд ли он знал, что мои тетя и двоюродная сестра остановились в отеле. Не то чтобы меня волновало, что делал Уит. Но поскольку он якобы хотел помочь мне, я думала, что он всегда будет рядом.

– Уит все еще работает на меня, – сказал Tío Рикардо. – Он знает, что лучше не исчезать без предупреждения.

Я нахмурилась.

– Ты беспокоишься о нем?

Дядя помрачнел.

– Куда бы Уит ни пошел, неприятности сами находят его.

Это, безусловно, было правдой, хотя то же самое можно сказать и обо мне.

– О чем ты хотел его попросить? Возможно, я сделаю это сама?

– Наверное, да, – задумчиво произнес дядя. – Абдулла заселился в отель, и за ним наблюдает врач. Сможешь навестить его? Полагаю, его номер на этом этаже.

– Конечно, – сказала я. Я и представить не могла, как он себя сейчас чувствует. Он сделал находку века, и ее отняли. – Как он?

– No lo sé[24], – раздраженно ответил Tío Рикардо. – Вот почему я хочу, чтобы ты навестила его.

– Ты какой-то ворчливый сегодня утром, – заметила я.

– Моя подопечная тайком вышла замуж за человека с сомнительной этикой и моралью, – сказал он. – Работа, которую я проделал на Филе вместе со своим шурином, была уничтожена. Мумия Клеопатры будет измельчена в порошок и использована богатыми аристократами для лечения… ну, не знаю, легкой головной боли. Вещи Клеопатры продадут по самой высокой цене на нелегальном рынке, известный участник которого моя сестра. Твоя тетя, женщина, которую я терпеть не могу, потеряла из-за меня одну из своих дочерей и теперь бьется в истерике через два номера отсюда… Мне продолжать? У меня есть поводы для недовольства.

«А еще Исадора – моя сестра и дочь человека, который ограбил гробницу на Филе, а Уит украл мое наследство», – мысленно добавила я.

Но возможно, следовало приберечь эти новости на другой раз.

– Расскажешь потом, как дела у моего друга, – сказал Tío Рикардо. – Напои его этим ужасным чаем.

– Я так и сделаю, как только ты зако…

Наш разговор прервал громкий и настойчивый стук в дверь. Дядя выпрямился, намереваясь встать с кровати, но я подняла руку и резко сказала:

– Я открою.

Tío Рикардо свирепо посмотрел на меня, но я уже вскочила на ноги и открыла дверь, ожидая увидеть за ней своего заблудшего мужа. Однако передо мной стоял невысокий лысеющий мужчина в окружении мрачного вида мужчин в строгой одежде и с такими же строгими выражениями лиц.

– Мадемуазель, – удивленно произнес месье Масперо. – Я не ожидал встретить вас здесь.

– Это Масперо? – окликнул меня дядя. – Подождите минутку, я оденусь.

– Пожалуйста, не вставай с постели, – крикнула я в ответ. – Простите, месье, но, боюсь, вам придется отложить визит. Мой дядя болен и восстанавливается после огнестрельного ранения. Недавно он переутомился…

Из гостиной послышались сдавленные ругательства. Следом появился дядя с растрепанными волосами, борода закрывала больше половины его лица. Он заправил рубашку и огляделся в поисках ботинок.

– Ты устанешь, – запротестовала я.

– Кажется, я дал тебе задание, не так ли, sobrina[25]? – Tío Рикардо опустился на стул и начал зашнуровывать рабочие ботинки.

Я шумно вздохнула и повернулась к месье Масперо:

– Мне нечем вас угостить, но если хотите, я с удовольствием пошлю за чаем.

– Нет, спасибо, – ответил месье Масперо, пропуская в номер двух других мужчин. – Эти люди пришли арестовать вашего дядю и его делового партнера Абдуллу.

– Что? – ахнула я.

Tío Рикардо вскочил на ноги, его лицо пошло красными пятнами.

– На каком основании?

– За вскрытие гробницы Клеопатры, о котором вы никому не сообщили. И пропажу мумии и артефактов. – Месье Масперо резко вдохнул, и его глаза сузились от отвращения. – Вы и ваш партнер несете ответственность за потерю национального достояния Египта.

– Подождите. – Дядя попятился от двух мужчин, собиравшихся схватить его. – Я могу объяснить наши намерения.

– Я прекрасно понимаю, что ни один из вас не намеревался сообщать о находке, – воскликнул месье Масперо. – А теперь я вынужден искать Клеопатру на черном рынке. В прошлом я был слишком любезен с тобой, Рикардо, но теперь этому конец. Вам с Абдуллой придется за многое ответить.

– Вы не можете их забрать, – закричала я, заслонив собой Tío Рикардо. – Прошу вас, сэр, вы не владеете всей информацией.

– Инес.

– Успокойтесь, мадемуазель, – сказал месье Масперо. Он кивнул в мою сторону, и один из мужчин схватил меня за руку и подтолкнул к дивану. Надавил мне на плечи, заставив опуститься на подушку. – Не впадайте в истерику.

– Не трогайте ее, – прорычал Tío Рикардо.

Месье Масперо щелкнул пальцами.

– Арестуйте его.

– Они не виноваты, – закричала я, перекрывая возмущенный рев дяди и вскакивая на ноги. – Это моя мать все украла. Она и мистер Финкасл!

В комнате воцарилась тишина, и все повернулись в мою сторону. Невозмутимое выражение лица месье Масперо смягчилось, и на нем появилось выражение глубокой жалости. Будто я сказала абсолютную чушь, заявила, что живу в замке на Луне.

– Мадемуазель, – мягко произнес месье Масперо. – Ваша мать умерла. Ее больше нет.

– Нет, она жива. Она…

– Перестаньте, – сказал месье Масперо более резким тоном. – Я не желаю слышать подобных разговоров. Ваш дядя и его деловой партнер должны ответить за свои деяния.

– Но…

Один из мужчин попытался схватить Tío Рикардо за запястье, но тот с рычанием увернулся. Другой мужчина, невысокий, с длинными бакенбардами, ухитрился поймать дядю за плечо.

Tío Рикардо нанес удар, а затем со стоном схватился за свою руку. Кровь просочилась сквозь его рубашку.

– Швы, – воскликнула я.

– Не делайте себе же хуже, – холодно сказал месье Масперо.

– Вы закрываете глаза на работу других археологов и их находки, – возмутился Tío Рикардо. – Не притворяйтесь, что ваш бизнес чист. Ваши руки так же запятнаны, как и у остальных. Одумайтесь, Масперо! Не существует никаких систем или методов, позволяющих защитить любые находки от жадных коллекционеров и перекупщиков. Я уже не говорю о том, что в Службе древностей орудуют диверсанты. Не смотрите на меня так – вы знаете, что я прав! Абдулла хотел зафиксировать наши находки, чтобы, когда кто-то найдет Клеопатру и неизбежно уничтожит ее гробницу, остались хоть какие-то записи о том, как она выглядела изначально!

– Как вы смеете? – вскипел месье Масперо. – На протяжении всего допроса вы будете находиться в каирской тюрьме. И поверьте мне, он будет доскональным. – Мужчина посмотрел в мою сторону: – Доброго дня, мадемуазель.

Я смотрела, как двое мужчин уводят моего дядю из комнаты. Потом бросилась за ними, жалея, что не могу остановить их. Но что делать в этой ситуации? У меня нет авторитета и полезных связей. Мой голос казался шепотом по сравнению с их голосами. Разочарование жгло меня изнутри, и я сжала кулаки, лихорадочно размышляя.

Что же делать? К кому я могла…

– Инес! Найди Уитфорда и расскажи обо всем, – крикнул Tío Рикардо, пока его волокли по коридору. – Он знает, что делать!

Открылась еще одна дверь, и двое мужчин вывели из номера Абдуллу. Он по-прежнему был не здоров: усталый вид, посеревшая кожа, – и ярость взорвалась у меня в груди. Дядя разразился потоком проклятий при виде своего друга, который сгорбился и с трудом волочил ноги.

Я последовала за ними, чувствуя, как бешено колотится о ребра сердце. Другие постояльцы отеля выглядывали из номеров и удивленно смотрели на нашу процессию. Дядя не прекращал кричать, Абдулла хранил молчание.

Мы добрались до лестницы, и мужчины протащили Tío Рикардо и Абдуллу через холл на глазах у множества людей, которые прогуливались, наслаждались отдыхом в отеле и бронировали номера. Именно тогда я увидела Уита у входа в «Шепердс». Он стоял рядом со знакомой фигурой. Уит скрестил руки на груди, словно с трудом сдерживался, чтобы не наброситься на людей Масперо. Юная девушка рядом с ним вскинула руки, и я, прищурившись, приблизилась, все еще пребывая в оцепенении от ярости.

– Неужели нельзя ничего сделать? – воскликнула девушка. – Хоть что-то?

Наконец я узнала внучку Абдуллы, Фариду. Ее губы скривились, когда люди месье Масперо силой усадили Абдуллу и моего дядю в ожидавший их экипаж.

Уит, прищурившись, наблюдал за происходящим. Гнев исходил от него, словно потрескивающее пламя, разлетающиеся искры.

– Мы не можем устроить здесь скандал, – мрачно ответил он. – Именно на это они и рассчитывают.

– Но что нам делать? – повторила Фарида, и в ее голосе послышалось отчаяние.

Уит повернул голову и встретился со мной взглядом. Я ясно прочла выражение его лица, услышала его голос, будто он произнес это вслух.

Нужно найти мою мать. Только так получится спасти их.