Меня жутко злило, что единственное место, куда я могла вернуться, принадлежало Уиту. Его номер в отеле, потому что у меня не было денег, чтобы снять другой. И все благодаря мужу-негодяю. Перед глазами мелькнуло лицо Tío Рикардо, и я тут же выбросила его из головы. Невыносимо думать о том, как он себя поведет, когда узнает о случившемся. Не потому, что отругает меня, а наоборот, потому, что не будет. Дядя любил меня – я знала это в глубине души, – и расстроится, узнав, что мое сердце разбито. А его доброта уничтожит меня, потому что винить мне следовало лишь себя. Я не только ошиблась, выбрав Уита, но и поступила невероятно глупо.
Сколько раз Tío Рикардо предупреждал, чтобы я не доверяла ему?
Меня злило, что в глубине души я понимала мотивы Уита. Было бы легче ненавидеть его, если бы он забрал деньги себе, поступив как настоящий злодей. Тогда мое сердце захлопнуло бы дверь, полностью смирившись. Вместо этого я чувствовала, словно его разорвали на две половинки.
Две половинки, которые воевали друг с другом.
Одна половинка говорила, что Уит спас любимого человека.
Другая – что этим человеком оказалась не я.
– А как насчет аннуляции брака? – спросила Исадора, нарушив напряженную тишину.
Экипаж дернулся, и я вскинула руку, чтобы удержать равновесие.
– Слишком поздно.
Если я подумаю о той ночи, я развалюсь на части. Такое значимое для меня событие для Уита было лишь игрой. Следующим шагом в его плане. Способом заполучить мое состояние.
– Ага, – сказала Исадора, даже не покраснев. – Тогда развод?
Разочарование вскипело в крови.
– Тем хуже для меня. Я стану незамужней женщиной без денег. У дяди появится повод снова стать моим опекуном. Особенно учитывая, что меня ограбили через несколько дней после свадьбы.
– Фактически твое состояние перешло к Уиту, как только вы подписали брачный контракт. Он имел полное право распоряжаться своими деньгами, как ему заблагорассудится.
Я едва не прожгла Исадору взглядом.
– Это не значит, что я поддерживаю закон, – поспешно добавила она.
– Я не хочу говорить о законе и о том, насколько он предвзят по отношению к женщинам, – отрезала я.
Исадора кивнула:
– Хорошо. У тебя нет других родственников, к которым ты могла бы обратиться за помощью?
Я скривила губы.
– У меня есть тетя, но она тоже не поможет. Она заставит меня сесть на пароход и вернуться в Аргентину. – Неожиданно меня охватил ужас. – На самом деле я не удивлюсь, если она уже плывет в Египет.
Сестра вздохнула.
– Мистер Хейз может вернуться в Англию.
Хоть бы он это сделал. Я не желала видеть его лицо. Мне было слишком больно, слишком тяжело. Он выставил меня идиоткой. Заставил почувствовать себя девчонкой, играющей во взрослую жизнь.
– Теперь, когда у него есть деньги, он вполне может это сделать.
– Значит, у тебя теперь ни гроша, – задумчиво произнесла Исадора.
– Очевидно.
– И твой дядя не захочет помочь?
Я покачала головой.
– Мой дядя хочет, чтобы я была в безопасности. А для него это означает отправить меня подальше от жизни, которую он ведет здесь, в Египте.
– А чего хочешь ты? – Исадора поерзала на сиденье, аккуратно подоткнув свою пышную юбку. Меня поразило то, как ей удается выглядеть изысканно. Все мои усилия на этом поприще сводил к нулю первый же порыв ветра. Несмотря на то что экипаж мерно покачивался, пока двигался по улице, уворачиваясь от многочисленных ослов, лошадей и других экипажей, заполонивших дорогу, Исадора выглядела идеально. Должно быть, она владела магией – иначе и быть не могло. Я восхищалась ею. В свои почти восемнадцать она была удивительной: настоящей юной леди. Если бы я только смогла уберечь ее от ужасных родителей. Мысль о том, что я могу подвести ее, сразу отрезвила меня.
– Эльвира умерла из-за Mamá, – сказала я.– Я хочу, чтобы она оказалась в тюрьме. Она знает, что случилось с отцом. Возможно, он все еще жив. Я хочу, чтобы она сказала мне правду.
Исадора долго смотрела на меня.
– У меня есть другая идея. Что, если ты вернешься домой?
Я открыла рот, чтобы возразить, но она положила ладонь мне на плечо.
– Послушай меня, прежде чем сразу отвергать эту идею. Отъезд может помочь делу. Твой дядя наверняка успокоится, а вдали от Уита ты взглянешь на ситуацию под другим углом. Как ты сможешь противостоять нашей матери, если у тебя нет денег?
Я вспомнила свой разговор с Уитом. Тихие слова, произнесенные в момент уязвимости. Я никогда больше не допущу такого. Но я верила его словам: мне не нужны деньги, чтобы найти мать. Чтобы выследить и разобраться с ней.
Мне лишь нужно познакомиться с нужными людьми.
– У меня есть билеты в первый класс, – медленно произнесла я. Исадора растерянно уставилась на меня. – Один билет на поезд, другой – на переправу в Аргентину на роскошном лайнере, – объяснила я.
– Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь, – сказала Исадора.
– Я могу вернуть оба,– ответила я.– И у меня еще осталось немного денег. Хватит на еду и, возможно, пару ночей в отеле.– Экипаж остановился у входа в «Шепердс». Терраса была заставлена столиками и стульями, на которых сидели постояльцы отеля, в окружении растений в горшках и высоких деревьев.– Хотя, возможно, не в этом отеле.
– Хорошо, – спокойно ответила Исадора. – Что потом?
– Понятия не имею,– призналась я. У меня закружилась голова, пока я перебирала одну идею за другой.– Но Mamá должна была оставить какой-то след. Кто-то должен знать, где она жила, с кем общалась, где бывала. Mamá не призрак. У нее были связи, друзья. Она торговала артефактами. Должно быть…– В этот момент меня осенило.– Исадора! Артефакты. Нам нужно подумать о вещах, которые она украла.
Исадора уставилась на меня, удивленно приоткрыв рот.
– Что ты имеешь в виду?
– Mamá не может хранить их слишком долго – это небезопасно. Вот-вот поползут слухи о том, что Клеопатра и ее тайник обнаружены. Люди обо всем узнают. Это открытие века.
– Полный бред, – возразила Исадора. – Если мы не знаем, где наша мать, значит, мы понятия не имеем, где реликвии и где их искать.
Мне на ум пришла квадратная карточка с изображением ворот. Та открытка была приглашением на аукцион «Торговых врат».
– Она продаст артефакты. – Я кивнула, радуясь тому, что в голове созрел план. Наконец-то я сделаю шаг вперед. – И она сделает это, посетив следующий аукцион.
– И ты знаешь, когда это произойдет?
– Нет, – расстроенно пробормотала я. – Но кто-то же должен знать. Возможно, мы сможем пробраться в один из клубов Каира?
Исадора посмотрела на меня прищурившись.
– Похоже, тебе нравится сломя голову начать что-то делать, не успев хорошенько все обдумать?
– Мне говорили, что это одно из моих самых невыносимых качеств, – призналась я.
– И ты привыкла все делать самостоятельно. – Исадора пристально разглядывала меня. Казалось, ее слишком взрослые для такой юной девушки глаза ничего не упускают. Это противоречило мягкости ее лица. – Я тоже была их ребенком.
В глубине души я знала, что она предложит мне помощь, и эта мысль заставила вздрогнуть. Исадора выжидающе смотрела на меня, но все, что я видела, – это лицо Эльвиры.
Сколько крови было пролито.
– Мы должны действовать сообща, – заявила Исадора.
– Ты бы хотела посадить своего отца в тюрьму?
Она прикусила губу, и на краткий миг в ее глазах мелькнуло искреннее сожаление.
– Я не могу поверить, что он так поступил. – Исадора покачала головой, словно отгоняя все сомнения. – Он погибнет, если продолжит в том же духе, в этом я уверена. Я бы предпочла навещать его в тюремной камере, а не его могилу.
Я собиралась сказать ей, что справлюсь в одиночку. Что положение слишком опасное, а мы только что нашли друг друга. У меня были все основания запретить ей помогать мне, но слова застряли в горле. В памяти всплыли прошлые разговоры с Tío Рикардо. Он тоже пытался указывать мне, что делать, хотел отослать меня подальше, чтобы я не участвовала в его делах. Меня поразило, насколько я стала бы похожа на своего дядю, Уита и всех, кто желал моего отъезда из Египта, если бы попросила Исадору не вмешиваться.
Я не могла так поступить с ней.
Одним махом отец перевернул ее жизнь и сделал соучастницей своих преступлений. По крайней мере, так все подумают. Мне стоило беспокоиться только из-за Уита – такой он сделал первый вывод. Переживет ли репутация Исадоры сплетни? Обвинения?
Вряд ли.
– О чем ты думаешь?
– Я не знаю, как поступить, – медленно произнесла я. – Такая нерешительность мне не свойственна. Обычно я быстро делаю выбор, но здесь слишком много неизвестных. Я не солдат, я едва умею стрелять. Я дала пощечину ровно один раз в жизни. Даже если я узнаю место проведения следующего аукциона, как мне защититься от этих людей?
– Я умею стрелять, – сказала Исадора.
В груди вспыхнуло желание защитить ее. Эльвира была незаменима, я обожала ее всем сердцем. И вот теперь у меня появилась Исадора, сестра, о которой я всегда мечтала. Семья, которая будет со мной всю оставшуюся жизнь.
Если с ней что-то случится…
– Я уже давно сама забочусь о себе, – произнесла Исадора, словно прочитав мои мысли. – Мне кажется, у тебя два варианта. Остаться в Египте, почти без денег, и выполнить сложную задачу – найти нашу мать и сдать ее местным властям, чтобы посадить в тюрьму за совершенные преступления. Или вернуться домой и собраться с силами. Возможно, ты сможешь найти деньги. Наверняка у тебя есть собственность, да? Ну вот. Надежда еще не потеряна.
– Если я уеду, что будет с тобой?
– Знаешь, – медленно произнесла Исадора, – я всегда мечтала побывать в Южной Америке.
Я удивленно вскинула брови, пораженная этой идеей. Я так долго боролась за то, чтобы остаться в Египте – даже вышла замуж, – и мысли о возвращении были невыносимыми. Но я поеду домой не одна. Со мной будет сестра, которая поможет все обдумать и разработать план получше.
– Подумай об этом,– сказала Исадора.– Я поддержу тебя в любом решении. А пока верни билеты и разберись, что хочешь делать ты.
– Если я останусь, то подвергну риску наши жизни.
Она подалась вперед и сжала мою руку. Ее голос был теплым, густым, как мед, и таким же успокаивающим.
– Я знаю. Но это мое решение.
Я встретилась с ней взглядом. Мои карие глаза, ее голубые.
– Да, верно.
Оставалось надеяться, что Исадора не пожалеет об этом.
– Вот ваши деньги, сеньорита Оливера, – сказал менеджер отеля Саллам, вручив мне конверт, который едва не лопался по швам. – Консьерж смог сдать ваш билет на поезд, и стоимость переправы в Аргентину тоже была полностью возмещена. – Он улыбнулся. – Я рад, что вы остаетесь в Египте.
Я кивнула, не в силах выдавить такую же улыбку.
– Shokran[16].
Когда я отвернулась, мое внимание привлек высокий мужчина, прислонившийся к гранитной колонне. Руки его были скрещены на груди, будто ему приходилось сдерживать себя, чтобы не приблизиться. Я развернулась и направилась к лестнице, но через несколько мгновений его шаги загремели за мной. Когда я оглянулась через плечо, он взял меня за руку и повел в одну из ниш в главном холле.
– Пожалуйста, сядь, – попросил Уит.
Я осталась стоять.
– Я, кажется, сказала, что не хочу с тобой разговаривать. Не хочу быть рядом с тобой. Не хочу…
– Ты очень ясно выразилась, – ровно ответил он.
– Очевидно, нет, – пробормотала я.
– Могу продолжать за тобой бегать, – сказал он леденяще мягким голосом, – или ты можешь уделить мне минуту времени и выслушать, а затем решить никогда больше со мной не разговаривать.
– Тогда говори, – произнесла я, вырвавшись из его хватки. Села на стул с низкой спинкой и отодвинула ноги как можно дальше от стула напротив, на который сел Уит.
– Ты хочешь найти свою мать.
Это прозвучало как утверждение, поэтому я промолчала.
– У меня есть кое-какие идеи, где она может быть.
Мои губы приоткрылись.
– Где?
– У нее много артефактов, – начал Уит. – Долго хранить их слишком рискованно, и поэтому ей придется…
– Продать их через «Торговые врата», – самодовольно вмешалась я. – Я в курсе.
Уит поджал губы – единственный признак того, что я его разозлила. Но мне было все равно. Он не сказал ничего такого, о чем я не догадалась сама.
– Если это все… – сказала я, поднимаясь. Когда-то я бы поговорила с ним о выборе, который мне предстояло сделать. Я бы доверилась его честному мнению и совету. Но Уит все испортил. Я не могла рассказать, что подумываю об отъезде. Не вынесла бы облегчения на его лице.
– Сядь!
Я испуганно опустилась на стул.
Уит подался вперед, упершись локтями в колени.
– «Врата» постоянно перемещаются из одного места в другое. Я могу узнать, где пройдет следующий аукцион.
Я прищурилась.
– Как ты собираешься добыть эту информацию?
Уит бросил на меня равнодушный взгляд.
– Вспомни, чем я зарабатываю на жизнь.
– Ты все еще работаешь на дядю? – удивленно спросила я. – Я думала, он в ярости из-за нашей… – Я запнулась, не в силах продолжать. Мы обманули Tío Рикардо, а потом Уит обманул меня. Все, что я делала с тех пор, как приехала в Египет, – это строила планы и добивалась своего. Я переодевалась мужчиной, пряталась на дахабии дяди, лгала всем, включая Уита, когда тайком передавала матери артефакты из гробницы Клеопатры. Я позволила Эльвире танцевать на балу, хотя знала, что это опасно.
Чего я только не делала, чтобы добиться своего.
Я почувствовала тошноту. Мы с Уитом были людьми одного склада. Людьми, которые передвигали шахматные фигуры на доске, стремясь победить. Уит задумчиво смотрел на меня, казалось, подмечая каждую особенность выражения моего лица. Он был готов к действию, его плечи напряглись, словно он собирался броситься на меня, если я только пошевелюсь. Его появление запутало меня. Уит забрал мои деньги. Чего еще он хотел?
– Почему ты все еще здесь?
– Я знаю, в это трудно поверить, – тихо сказал Уит, – но я дал тебе клятву совершенно искренне.
– Да? – спросила я, пытаясь говорить язвительно. Но у меня перехватило дыхание. Я заставила себя отодвинуться еще дальше от него.
– Да, так и есть.
Я вспомнила его обет, который он произнес уверенным и завораживающим голосом – тем самым, который заставлял других садиться и слушать или убираться с пути. В ту ночь Уит поклялся защищать меня. В этом и заключалась суть. Разочарование затуманило мой взор, и я отвернулась, чтобы он не увидел моих мокрых глаз. Уит никогда не обещал любить меня. Он предупреждал меня даже тогда.
Я была слишком глупа, раз услышала то, чего он не говорил.
Papá часто рассуждал, что всякий раз, когда я чувствовала себя потерянной, это было потому, что я скрывала от себя правду. Сейчас я почти слышала его мягкий, хриплый голос, уместный для библиотек и церквей. Он говорил, что люди часто боятся признать правду. Они предпочитают лгать, отрицать, игнорировать то, что находится прямо перед ними.
Я поклялась себе, что всегда буду поступать честно. Не важно, чего это мне будет стоить, пусть даже это ослабит меня или убьет.
Во-первых, я не могла считать нашу свадьбу заявлением со стороны Уита. Это был мой выбор. Уит был готов ждать, но это я убедила его в необходимости жениться.
Полное уничтожение. Вот чего я добивалась.
Во-вторых, Уит нуждался в деньгах, и ему встретилась я. А еще он знал, как сильно я хотела остаться в Египте. Сделав мне предложение руки и сердца, он предоставил решение – выгодное для него, но все же решение.
В-третьих, Уит просил никогда не верить ни единому его слову.
Тихий голос шептал, и эта ложь приближала меня к тому моменту в гробнице, когда он поцеловал меня в темноте. Я думала, мы наконец-то обнажили наши чувства и души. Мы умирали – медленно, но верно, – и я по глупости решила, что время для честности наконец пришло.
Вот истина номер четыре: Уитфорд Хейз поцеловал бы любую.
И последняя, самая ужасная правда: Уит все еще в Египте, но не потому, что соблюдал свою клятву, не потому, что хотел помочь мне, а потому, что хотел найти Хризопею Клеопатры. Возможно, у него было ложное чувство долга по отношению ко мне, некое чувство ответственности, которая лежала на его плечах. Возможно, он даже жалел меня. В любом случае именно это двигало им сейчас.
Я вздрогнула.
Я не могла смириться с мыслью, что Уит так относится ко мне, когда я собираюсь посвятить ему свою жизнь. Он пришел, потому что наши цели совпадали, и это давало ему возможность искупить свою вину. Впрочем, искупление означало сожаление и раскаяние.
Уит не чувствовал ни того ни другого.
– Ты знаешь, что ты даже не извинился? – прошептала я.
– Я в курсе, – произнес Уит ровным голосом. – И никогда этого не сделаю.
Его безжалостность изумила меня. Я не могла поверить, что так сильно ошибалась в нем.
– Я сожалею о том, как это произошло, – исправился Уит. – У меня был другой план. Но я не могу извиняться за то, что спас свою сестру, потому что я бы снова принял такое же решение, – тихо сказал он. – Арабелла очень дорога мне.
А я нет.
Этот намек ранил, но мне не хотелось показывать это.
Было бы крайне глупо не признать его… потенциал. Но мы отклонились от темы, и чем быстрее мы обсудим условия нашего партнерства, тем быстрее я смогу уйти от Уита. Больше я не вынесу. Это мое сердце было разбито, не его.
– Я приму твою помощь на определенных условиях.
Уит покорно кивнул.
– Я так и думал.
– Больше никакой лжи, – начала я. – Никаких интриг, никакой полуправды и недомолвок.
Он фыркнул.
– Я не собираюсь добровольно предоставлять информацию, о которой ты не просишь. Ты дашь мне договорить, Инес?
Я захлопнула рот и уставилась на него.
– Но если информация касается тебя, я поделюсь тем, что знаю.
– Хорошо, – ледяным тоном ответила я. – Скажи мне настоящую причину, по которой ты все еще здесь. Ты хочешь найти Хризопею Клеопатры?
Уит стиснул зубы.
– Это одна из причин.
– А другая?
– Какие у тебя еще условия? – спросил Уит. – Я знаю, что они есть.
– Больше ты меня не бросишь. Куда бы ты ни пошел, я пойду с тобой.
Уит нахмурился.
– Я не собираюсь рисковать твоей жизнью. Следующее…
Я попыталась встать, но он резко вытянул руку.
– Хорошо. Что еще?
– Между нами все кончено, – произнесла я, изо всех сил сдерживая слезы. – Ты больше не поцелуешь меня.
Уит посмотрел на меня с каменным выражением лица и опустил голову.
Я встала, и на этот раз он не остановил меня. Я сделала три шага, когда еще одно неприятное ощущение сдавило мне грудь, дыхание сбилось. Исадора предложила эту идею, но я сразу ее отвергла. Но она была права, это лучший вариант. Ради моего душевного спокойствия. Ради моего сердца. Как только я произнесу это вслух, пути назад не будет. Но это необходимо… я смогу погоревать потом, когда уеду далеко. Я медленно повернулась, чувствуя, как бешено колотится сердце.
– И еще кое-что, Уит.
Он настороженно посмотрел на меня:
– Что?
Мои губы задрожали, но гордость не позволила голосу дрогнуть.
– Когда все закончится, ты позволишь мне без лишнего шума развестись с тобой.
Он уставился на меня. Мускул на его челюсти дернулся.
– Принято.
Несколько часов спустя я уже лгал ей.
В это время ночи на улицах было тихо, но я все равно не собирался вести Инес в этот притон. Я представлял выражение ее лица в тот момент, когда она переступит порог, клубы дыма окутают ее со всех сторон, она повернется ко мне и в ее невероятных глазах блеснет осуждение.
Нет, спасибо.
Я шел по грязной тропинке, свернув с главной улицы и удалившись от роскошных зданий с парижскими арками и изящными дверями. Дорога сузилась, ставни над головой были закрыты. Резкую тишину нарушали лишь голоса других людей, которые бродили по темным переулкам. Револьвер упирался мне в бедро, когда я оглянулся раз, другой, третий.
Кто-то шел за мной.
Я не слышал шагов, но осознание пронзило меня насквозь, заставив волосы на затылке встать дыбом. Кто бы ни преследовал меня, он двигался бесшумно и знал эти улицы. Знал, куда ступать, в каких тенях прятаться. Я догадывался, кто это, – после прибытия в Каир я погубил важного человека, и это не могло не породить слухи.
Люди Питера будут не рады мне.
Наконец впереди замаячил неприметный вход в притон: узкий дверной проем, по бокам которого на ступеньках сидели мужчины. Я молча прошел внутрь, понимая, что они узнают меня в лицо при ярком лунном свете. Внутри на низких диванах сидели офицеры, дипломаты, эфенди и беи, все наслаждались танцующими женщинами и напитками. Я нашел свободное место у стены и прислонился к ней, спрятавшись в тени за наполовину задернутой занавеской, отделяющей одну маленькую комнату от другой. Тихие разговоры превратились в непрерывный гул, и я ждал того, кто войдет вслед за мной.
Я думал, что это будет мой преследователь, но вошла группа – трое, нет, четверо людей, все в темном, обмениваются шутками. Кажется, это было их второе или третье заведение за ночь. Меня охватило разочарование – сейчас у меня нет времени проверять, кто из друзей Питера за мной охотился. Я хотел узнать, где пройдет следующий аукцион «Торговых врат». Мое внимание переключилось на соседнюю комнату, и я скользнул внутрь, сразу заметив человека, которого искал. Днем он был специалистом по антиквариату, а ночью – куратором «Торговых врат».
Он знал, где состоится следующий аукцион. И к счастью, знал, кто я такой.
Я сел рядом, и мужчина уставился на меня своими налитыми кровью глазами.
– Bonne soirée, mon ami[17], – сказал он с сильным французским акцентом. – Если, конечно, мы по-прежнему друзья.
– À vous aussi[18], – сказал я, принимая напиток от одной из женщин с подносом. – Мы друзья. А как иначе, Ив?
Он приподнял светлую бровь.
– Я знаю по крайней мере одного друга, которого ты убил.
Я с улыбкой поднял обе руки.
– Меня спровоцировали.
– Хм-м-м. – Ив взял сигарету в зубы и чиркнул спичкой. Закурил и протянул мне зажженную сигарету, которую я взял. – Давненько я тебя не видел.
– Ты ведь знаешь, как бывает, – сказал я. – Разные поручения, разные города.
– Какими судьбами здесь?
Я понизил голос, прекрасно понимая, что нас окружают люди. Они сидели на соседних низких диванах, стояли вдоль стены, ходили по маленькой комнате. Разговоры смешивались, как ингредиенты коктейля, и невозможно было разобрать, кто, что и откуда говорит.
– Я по поручению покупателя. – Я выдохнул через нос, и колечко дыма поднялось вверх, кружась у лица Ива. – Он узнал о тайнике из Верхнего Египта, содержимое которого будет выставлено на продажу на следующем аукционе.
Ив махнул рукой официантке: в его бокале оставалось всего один-два глотка.
– Dis m’en plus[19].
Я поколебался, а затем пожал плечами. Лурдес не медлила, и Ив, несомненно, уже знал.
– Клеопатра.
Он замер с бокалом в руках. Его взгляд скользнул по комнате.
– Не думал, что многие знают об этом открытии. Très intéressant[20].
– Вполне, – пробормотал я. – Где пройдет аукцион? Покупатель очень хочет посетить его.
– Почему ему не прислали приглашение?– Ив прищурился.– Mon ami, ты не завязал, не так ли?
– Разве это похоже на то, что я завязал? – Я щелчком смахнул пепел на серебряный поднос на низком кофейном столике.
Ив всмотрелся мне в лицо.
– Ответь на мой вопрос.
– Он новенький. – Я докурил, и мне захотелось еще. – Богатый американец.
Мой собеседник закатил глаза, но его плечи расслабились.
– Его нужно проверить.
– Уже в процессе, – ответил я. – Но он не хочет пропустить следующий аукцион.
– Хм-м-м,– пробормотал Ив.– Полагаю, я не могу отказать тебе, верно? Или ты последуешь за мной по переулку и вытянешь информацию силой.– Он выжидающе посмотрел на меня, но я ничего не сказал. Затем он пожал плечами.– Я предпочту приятно провести вечер. На этот раз в старом здании правительства. Le savez-vous?[21]
Я кивнул.
– Знаю. День и время, s’il vous plaît[22]?
– Знаешь, до меня дошли очень странные слухи о тебе.
Я напрягся.
– Дата и время, Ив. Я не люблю сплетни, особенно о себе.
– Я думаю, эта тебя заинтересует, – сказал Ив. – Я слышал, ты женился.
Выражение моего лица не изменилось, но кожу обдало холодом, отчего по ней побежали мурашки.
– Тайно, – продолжил Ив. – Хорошенькая история, тебе не кажется?
– Мне жаль эту девицу, кем бы она ни была, – со смехом сказал я. – Я думал, ты хотел приятно провести вечер? Я не собираюсь снова выспрашивать подробности.
– Я сообщил место бесплатно, – ответил он. – Хочешь большего, плати.
– Сколько?
Взгляд Ива упал на револьвер, почти незаметный под курткой.
– Мне он всегда нравился.
С тех пор как погиб генерал Гордон, револьвер всегда был со мной. У меня не было других вещей, которые принадлежали генералу. Единственный предмет, который связывал меня с ним. Я каждый день неосознанно тянулся к револьверу, будто он продолжение меня самого. Я поколебался, зная, что не смогу вернуть его. Но предложить взамен мне было нечего, и, хотя я мог заставить Ива рассказать мне все, что он знал, я не стал бы калечить его за информацию. Он полезный информатор. Я зарычал и протянул ему револьвер, стараясь не смотреть на инициалы, вырезанные на рукояти.
– Ублюдок.
– Ничто не бывает бесплатным, – тихо сказал Ив. – Как ты сам мне не раз говорил.
Я ждал, практически сидя на собственных руках, чтобы не дернуться и не выхватить оружие обратно. Ив спрятал револьвер, и я понял, что больше никогда его не увижу.
– Послезавтра, в четыре утра. – Он допил виски до последней капли и поставил бокал на стол. – Надеюсь, твой покупатель получит то, что хочет.
Затем, отдав честь, Ив встал и вышел из комнаты.
Тут же появился официант, мужчина, одетый в тунику до пола, и сказал, сколько я должен за выпивку – свою и то невероятное количество, что выпил Ив.
– Подонок,– пробормотал я, роясь в карманах в поисках последних купюр. Возможно, я все-таки последую за ним по переулку. Краем глаза я заметил, как мимо пронеслась фигура, уронив на ходу монеты. Деньги звякнули о деревянную столешницу кофейного столика, и я резко поднял взгляд как раз в тот момент, когда тень человека выскользнула из зала, почти невидимая за клубами дыма и гостями, столпившимися у входа.
Я вскочил на ноги, быстро подсчитал деньги и через мгновение понял, что именно эту сумму и был должен. Не взглянув на официанта, я выбежал из комнаты, затем из следующей, устремившись в ночь. Потянулся за револьвером, прежде чем вспомнил, что обменял его на информацию.
– Черт, – прошипел я.
Оба конца улицы были неестественно пусты. Движения не было. Чувствуя, как бешено колотится сердце, я отступил на несколько шагов, пока не уперся плечами в каменную стену. Я ждал, уверенный, что мой преследователь в любую секунду выйдет из укрытия. Кем бы он ни был, он сидел достаточно близко, чтобы слышать мой разговор с Ивом – каждое слово. Иначе зачем ему бросать точную сумму, которую мы задолжали?
На этот чертов кофейный столик.
Прямо передо мной.
Прошло десять минут, затем пятнадцать. Мое дыхание было ровным и тихим, и я подумал о том, чтобы достать нож, спрятанный в ботинке. Я чувствовал, что кто-то следит за любым движением, ждет звук шороха одежды. Прошло еще десять минут, а я все еще оставался настороже, готовился напасть при малейшей провокации.
Но никто так и не вышел из темноты.
Когда я вернулся, в комнате было тихо, обе девушки спали на кровати, закрытой противомоскитной сеткой. Я едва не врезался в одну из коробок, сложенных вокруг. Тихо опустился на раскладушку, снял куртку, расшнуровал ботинки, а затем откинулся назад, забыв, что среди моих импровизированных спальных принадлежностей не было подушки. Затылок опустился аккурат на пружину.
– Ай.
Я попытался уснуть, но образ преследователя не выходил из головы. Я скорее почувствовал, чем увидел, как он прошел мимо стола. Когда я поднял глаза, он уже выходил из комнаты – в черном пальто и шляпе. Я прокручивал в голове этот момент снова и снова, но никаких других подробностей так и не появилось.
Из-за этого я так и не смог заснуть в ту ночь.