Я видела, что Исадоре понравился обеденный зал. Ее взгляд скользнул по блестящим столовым приборам, мягким коврам, сверкающим бокалам и атласным скатертям. Она села напротив меня, выпрямившись и не касаясь спинки стула. На протяжении многих лет мать пыталась научить меня тому же. Были и другие мелочи, которые говорили о том, что нас обеих вырастила одна и та же женщина. Исадора собирала волосы в прическу, которая нравилась моей матери: заплетала косу и укладывала на макушке, так что несколько нежных локонов касались ее скул. Она не клала локти на стол, а обе ноги ставила на пол. Моя мать и Исадора умели сидеть неподвижно, в то время как я постоянно ерзала, вертела в руках бокал с вином, постукивала ногами по полу.

Исадора знала все правила безупречного этикета, но ей разрешали исследовать мир, стрелять из пистолета и участвовать в раскопках. Ей разрешали быть самой собой. Мне же приходилось прибегать к хитрости, тайнам и лжи. Внезапно я поняла, что моей матери пришлось сделать то же самое, чтобы жить так, как она хотела.

С другой семьей.

Исадора не притронулась к еде. Горячая пита давно остыла, как и фул медамес – ароматная каша из бобов фава, приправленная тмином, свежей зеленью и лимонно-чесночным соусом, которая варилась на медленном огне в течение ночи. Я видела, как Карим готовил ее на борту «Элефантины», и это блюдо стало моим любимым.

– Ты попробовала салат из помидоров и огурцов? – спросила я. – Очень вкусно, если обмакнуть в него…

– Я не голодна, – ответила Исадора.

Разочарование и беспокойство заставили меня податься вперед, и я перегнулась через стол, чтобы пододвинуть к ней чайник. Обеденный зал был полон туристов и официантов, вокруг было шумно.

– Съешь что-нибудь.

Губы Исадоры дрогнули.

– Ты ведешь себя… как сестра.

– Разве?

– Нужно ли мне напоминать, что я могу позаботиться о себе?

– Нужно ли мне напоминать, что ты почти ничего не ела последние пару дней? Что ты пережила огромный стресс?

Исадора улыбнулась.

– Почему ты улыбаешься?

– Меня забавляет, что ты беспокоишься о моем рационе.

– Я просто практична,– пробормотала я, откинувшись на спинку стула и нарушив одно из правил Mamá. – Вдруг ты упадешь в обморок посреди улицы?

– Со мной такого никогда не случалось.

– Papá постоянно говорил, что чувствует себя лучше, когда съедает что-нибудь после тяжелого дня. – Перед поездкой в Египет он всегда оставлял мне альфахорес. Печенье, посыпанное сахарной пудрой и начиненное вареным сгущенным молоком. Из-за папы я выросла такой сладкоежкой.

– Каким он был?

Я резко посмотрела на Исадору.

– Мать когда-нибудь рассказывала о нем?

Исадора отодвинула тарелку.

– Нет. Думаю, она хотела сохранить эту часть своей жизни в тайне.

– Ты знала, что у нее была еще одна дочь?

Исадора не дрогнув посмотрела на меня.

– Нет. Узнала после того, как вы с Рикардо и Уитом покинули Филе. Тогда мой отец рассказал мне, кто ты. – Она опустила взгляд. – В каком-то смысле я не удивилась. Меня тянуло к тебе с тех пор, как мы вместе отправились на «Элефантине» по Нилу.

– Но моя мать не рассказывала обо мне, – сказала я, чувствуя обиду.

– Наверное, она была несчастна и пыталась начать новую жизнь.

Новую жизнь, которая разрушила нашу семью. Новую жизнь, которая превратила ее в преступницу. Я не могла поверить, что Исадора защищала ее. Неужели она не знала, кем на самом деле была Mamá?

– Знаешь, – медленно начала я, – наша мать так же виновна, как и твой отец.

У Исадоры отвисла челюсть. Я вздрогнула, осознав, что впервые увидела неподдельную эмоцию на ее лице. Она подалась вперед, ее дыхание стало прерывистым.

– Что? О чем ты говоришь?

– Как ты думаешь, где она сейчас?

Исадора нахмурилась.

– Дома, конечно.

– Где это – дома?

– В Лондоне, – ответила она. – Мы жили то в Англии, то в Александрии. У нас там квартира и дом на Гросвенор-сквер.

Удивительно, на что пошла мать, чтобы построить новую жизнь. Должно быть, она ненавидела моего отца. Не собиралась ли она вообще бросить нас с Papá?

– Исадора, наша мать торгует на черном рынке здесь, в Каире.

Она встала и аккуратно задвинула свой стул.

– Ты лжешь.

– Пожалуйста, сядь.

– Зачем ты это делаешь? – спросила Исадора. В ее голосе не было никаких эмоций, и она держалась прямо, вздернув подбородок. Она была пугающе спокойна, в то время как я жалела, что не знаю, как сдержаться. Разговоры о матери всегда выбивали меня из колеи – я злилась, обижалась или пугалась.

– Это правда, – ответила я. – Пожалуйста, сядь.

Исадора посмотрела в сторону выхода, а я ждала затаив дыхание. Я не знала, что буду делать, если она уйдет из зала и из моей жизни.

– Куда ты пойдешь? – спросила я.

Исадора медленно повернула голову. Ее лицо оставалось бесстрастным, но руки дрожали.

– У меня есть друзья в городе.

Я кивнула с замиранием сердца. По крайней мере, она не будет одна.

– Я рада. Пожалуйста, не пропадай.

Но она не двинулась к выходу из обеденного зала. Должно быть, ждала, что я начну с ней спорить, но у меня был богатый опыт в том, как умолять людей остаться. Я знала, что из этого не выйдет ничего хорошего. Родители всегда уезжали, хотя знали, что я бы все отдала, лишь бы они взяли меня с собой или остались дома.

– У тебя есть доказательства?

– Да, – прошептала я.

Исадора отодвинула стул и медленно села, настороженно наблюдая за мной. Затем придвинула к себе тарелку и аккуратно откусила кусочек холодной питы.

– Мы обе пережили шок…

– Это все равно что осознать, что твой отец – преступник?

Я постучала вилкой по своей пустой тарелке.

– Да… это, безусловно, было тяжелым испытанием. Ты действительно не знала?

Исадора прикусила губу. Она молчала так долго, что я решила, что не дождусь ответа. Когда она все-таки заговорила, ее слова прозвучали отрывисто.

– Я снова и снова прокручивала это в голове… на самом деле… какие-то сомнения у меня всегда были.

– Продолжай.

Исадора сделала глоток из чашки.

– Наверное, в глубине души мне казалось странным, что они уходят на всю ночь несколько раз в неделю. И я никогда не задавала вопросов, когда они принимали у себя в гостиной кучу людей, даже если они казались… подозрительными.

– Подозрительными?

Ее губы скривились в гримасе. У Исадоры был такой вид, будто она только что съела лимон.

– Они не принадлежали к благородному обществу. Мать никогда не подавала им напитков и еды. Некоторые из них были довольно грубыми и засиживались допоздна.

Я не знала, какую часть правды рассказать ей. ИнтУитивно мне хотелось защитить Исадору. Вероятно, люди, с которыми встречались Лурдес и мистер Финкасл, тоже имели отношение к незаконной торговле артефактами. Но будь я на ее месте, мне бы не хотелось, чтобы со мной нянчились.

– В чем дело?

Я поморщилась. Исадора была проницательна, и скрыть что-либо от нее было непросто. Я задумалась, и лицо Эльвиры помутнело в моем сознании. Я тоже пыталась защитить ее, часто утаивая правду. И вот к чему это привело.

– Ты слышала о «Торговых вратах»?

– Нет, – ответила Исадора. – Звучит как название книги Уилки Коллинза.

Я нахмурилась.

– Он пишет детективные романы, – объяснила Исадора.

– Ага, – ответила я. – Боюсь, эта организация реальна, и люди, которые в ней состоят, крадут бесценные артефакты и продают скупщикам на нескольких рынках, в основном в Европе. Музеи, частные коллекционеры и тому подобное. Наша мать – одна из воровок, и она использовала это, чтобы сколотить целое состояние. Похоже, мистер Финкасл ее партнер. Они явно вместе спланировали операцию на Филе.

Исадора издала неподобающий леди рык, и это было настолько похоже на мою возможную реакцию в такой ситуации, что у меня встали дыбом волоски на руках. Теперь, когда я обратила внимание, ее манеры снова напомнили мне мамины. То, как она заправляла волосы за ухо, как теребила воротник своего платья, чтобы убедиться, что он идеально расправлен. Прямая линия ее плеч, идеальная осанка. Исадора действительно была той юной леди, которую моя мать всегда надеялась воспитать.

Но потом я вспомнила, как Исадора вытащила изящный пистолет и выстрелила в крокодила. Это был смелый и уверенный поступок. Она знала, как вести себя в обществе, но это не означало, что она была строгой и чопорной.

Она просто умела вести игру в свою пользу.

– В этом есть смысл, – сказала Исадора. – Жаль, я была частью этого, пусть и косвенно. Я не знаю, что теперь делать. Как жить дальше после всего, что случилось.

– Нам нужно многое обсудить, – согласилась я. – Просто знай, что мы с Уитом всегда рядом. Ты вполне можешь жить с нами, и я в состоянии позаботиться о тебе.

– Кстати, где твой муж?

– Я не знаю, – ответила я, и уголки моих губ опустились. – Скорее всего, выполняет какое-то поручение.

Меня злило, что Уит ушел, даже не попрощавшись. Если бы я так повела себя, он бы этого не оценил. На самом деле именно это я и собиралась сделать. Я знала, что для воплощения моего плана мне, скорее всего, понадобится помощь Уита. Но пора начать хоть что-то делать. Или хотя бы узнать, что именно требуется для получения доступа к своему состоянию. Возможно, нужна только записка от Уита или дяди или разрешение на наш брак. В любом случае я могла пойти в банк и задать свои вопросы.

Мне надоело сидеть сложа руки.

Исадора проницательно посмотрела на меня.

– Что у тебя на уме?

– Не хочешь сходить со мной в банк?

– Не уверена, – сухо ответила она. – Я ведь так занята в последние дни.

Я рассмеялась и одним глотком допила свой кофе.

* * *

Я попросила Исадору подождать меня в вестибюле Англо-Египетского банка, и она устроилась на деревянной скамье, заваленной яркими подушками. Здание сочетало в себе европейский и арабский стили, и, хотя архитекторы сделали все, чтобы придать ему парижский шик, окна закрывали ажурные решетки, популярные в Египте. Снаружи виднелась пышная зелень садов Эзбекие, а за высокими пальмами возвышалась величественная Хедивская опера, с двумя киосками бронирования билетов по бокам.

Возможно, после я прогуляюсь туда и куплю билеты на один из мюзиклов этого сезона. Наверное, нам троим следовало провести вечер вместе. Исадора и Уит должны узнать друг друга получше. Я не лгала, когда сказала сестре, что она может жить с нами, если захочет.

– Прошу, миссис Хейз, – сказал кассир по имени Ахмед, жестом приглашая пройти в свой кабинет. – Пожалуйста, миссис Хейз.

Я удивленно моргнула – я все еще не привыкла к новой фамилии, и по спине пробежал приятный трепет. Всю оставшуюся жизнь я буду Инес Эмилией Хейз. Мы могли стать настоящей семьей. То есть юридически мы уже ею и были. Это новое начало, шанс делать все по-своему. В животе вспорхнули бабочки, и я радостно улыбнулась служащему банка. Казалось, мое выражение лица удивило его, но я не могла сказать ему, что он был первым, кто назвал меня миссис Хейз.

Я заняла предложенное Ахмедом место напротив, а сам он устроился в кресле с высокой спинкой. На нем был темный деловой костюм, строгий и аккуратный.

– Уверена, что вы не привыкли принимать у себя женщину, – начала я. – Но я недавно вышла замуж и хотела бы передать право собственности на свои средства от опекуна к моему мужу.

Ахмед открыл рот, но я продолжила, прежде чем он успел возразить.

– Могу вас заверить, что мой муж не станет возражать. На самом деле не могли бы вы сказать мне, что необходимо, чтобы назначить его…

– Но он уже был здесь, – вмешался Ахмед. – Он предъявил необходимые документы, и ваш дядя больше не управляет вашим счетом. Эта честь принадлежит вашему мужу.

У меня отвисла челюсть. Значит, вот каким было поручение Уита. Должно быть, он хотел сделать мне сюрприз. Что ж, это значительно упростило задачу.

– Отлично, – с улыбкой ответила я. – Я хотела бы снять деньги.

Ахмед нахмурился.

– Снять?

– Да. Пожалуйста.

– Но вы не можете.

Во мне вспыхнуло раздражение, которое я подавила решительной улыбкой.

– Мой муж не станет возражать. Полагаю, что он разрешил предоставить мне доступ к деньгам?

Ахмед поерзал на стуле и сцепил пальцы. Он казался встревоженным, и мое раздражение переросло в нетерпение.

– Я уверен, что он бы так и сделал, – медленно произнес Ахмед, – если бы не снял все до последнего шиллинга с вашего счета.

– Он снял деньги?

Ахмед кивнул.

В ушах загудело, и я мотнула головой, пытаясь избавиться от этого звука. Но он не прекращался, становясь все громче и громче. Виски сдавило. Мне захотелось выпить стакан воды – во рту резко пересохло. Я попыталась найти оправдание. Этому должно найтись разумное объяснение.

– Он открыл новый счет?

– Нет, не у нас.

– Я не понимаю. Я бы хотела получить свои деньги.

– На счете, которым ранее управлял ваш дядя, ничего не осталось.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Я подалась вперед, уверенная, что ослышалась. Слова банковского служащего прозвучали так, будто Уит забрал все мои деньги. Не поговорив сначала со мной. Не посвятив в свои планы. Это не могло быть правдой.

Я покачнулась на стуле.

– Но…

– С вами все в порядке, мадам? Вы побледнели. Мне позвать вашу спутницу?

– Произошла какая-то ошибка, – сказала я, с трудом узнавая свой хриплый голос.

Ахмед покачал головой:

– Никакой ошибки. Он ушел всего за пять минут до вашего прихода, мадам. Он показал мне документы о регистрации вашего брака и попросил позвонить в лондонский банк, где ваш дядя вел счет.

– Значит, он перевел…

– Он перевел деньги в другой банк в Лондоне.

– Могу ли я получить к ним доступ?

– Не в нашем учреждении, – мягко ответил Ахмед. – Вам придется обратиться в банк в Англии. – Он поколебался. – Или спросить своего мужа.

– Должно быть совершенно разумное объяснение тому, почему мой муж перевел мои деньги, прежде чем я сама смогла получить к ним доступ.

Служащий молча уставился на меня с выражением легкой жалости на лице. Ему не нужно было говорить, чтобы я поняла, о чем он подумал. Муж распоряжался моим состоянием и при первой же возможности перевел его на банковский счет, к которому у меня не было доступа.

Не посоветовавшись сначала со мной.

– Нет,– едва слышно ответила я.– Нет.

– Все довольно однозначно, – сказал Ахмед.

Тоска подступила к горлу, обжигая его, словно кислотой. Этого не могло произойти. Уит не предал бы меня, не стал бы красть…

– Я могу чем-то еще помочь вам? – спросил Ахмед.

Лучше бы кто-нибудь ударил меня ножом в живот. Было бы не так больно. Ноги дрожали, голова кружилась. Я почувствовала странную легкость в голове и тошноту, будто была тяжелобольна.

Ахмед вышел из-за стола, в его темных глазах читалось беспокойство.

– Миссис Хейз, с вами все в порядке?

Я облизнула пересохшие губы.

– Не называйте меня так.

Каким-то образом я добралась до вестибюля, где ко мне сразу же подбежала Исадора. Казалось, она поняла, что произошло нечто ужасное, настоящая катастрофа. Позже я назову это сестринской интуицией. Но в тот момент я не вспомнила бы своего собственного имени.

– Я не понимаю, что произошло, – механически произнесла я. Руки дрожали, стук сердца отдавался в ушах. Я слышала лишь его, единственное, за что я могла ухватиться и не чувствовать, будто меня уносит течение.

– Инес, что случилось? – спросила Исадора, всматриваясь в мое лицо. – У тебя такой вид, будто ты увидела призрака.

Да, именно так я себя и чувствовала. Этот момент будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь.

– Прошу, – сказала я. – Давай немедленно уйдем.

Мы вышли под палящее солнце, и это показалось мне неправильным. На улице должен идти проливной дождь, на небе – висеть хмурые тучи. Все должно было быть наоборот или перевернуто с ног на голову, чтобы соответствовать переполнявшему меня смятению. Я отошла в сторону, а Исадора свистнула, подзывая экипаж. Свист был долгим и пронзительным, и у меня мелькнула мысль – не попросить ли ее научить меня тому же.

Я истерически засмеялась.

Исадора испуганно посмотрела на меня.

– Кажется, меня ограбили.

– Пойдем, – сказала она, хмуро оглядев улицу. – Давай пройдем один квартал. Тут ни одного свободного извозчика.

Я шла за ней, словно в трансе, юбка шуршала, едва касаясь земли. Исадора снова пронзительно свистнула, и на этот раз к нам легкой рысью направилась пара лошадей, кучер лениво натягивал поводья. Разговор с Ахмедом повторился у меня в голове, и постепенно я начала понимать, что моя жизнь изменилась в одно мгновение.

И что я идиотка.

– Инес?

Меня охватил ужас. Этот голос. Я узнала бы его где угодно. Я слышала его почти каждый день с тех пор, как впервые приехала в Египет. Я медленно повернулась и увидела, что ко мне направляется Уит. Он был в английском костюме: темных брюках, накрахмаленной рубашке, застегнутой на все пуговицы до самого подбородка, строгом, безупречно скроенном пиджаке. За ним следовал высокий мужчина, удивительно похожий на моего мужа-вора. Те же рыжевато-каштановые волосы. Те же бледно-голубые глаза. Я знала, кто он.

– Hola, Портер, – сказала я. Меня поразило, насколько спокойно прозвучал мой голос, когда все, чего мне хотелось, – кричать до тех пор, пока не охрипну.

Брат Уита не поздоровался и не улыбнулся, только бросил тревожный взгляд на мужа.

Мужа-обманщика. Мужа-манипулятора.

– Инес, – произнес Уит, и на его лице отразилось легкое беспокойство. – Что ты здесь делаешь? Я думал, ты все еще в «Шепердсе».

Я не могла подобрать нужных слов, хотя правда поселилась глубоко в моем сердце, разбив его на острые осколки. Я чувствовала, будто смотрю на приближающийся локомотив и никак не могу спастись.

– Посмотри на меня, – тихо сказал Уит. – С тобой все в порядке?

Мне требовалось время, чтобы прийти в себя, и потому я отвела взгляд, бездумно уставившись на вереницу экипажей, неторопливо направляющихся к месту назначения. После нескольких глубоких вдохов и выдохов, попыток сохранить спокойствие и унять бешено бьющееся сердце я оторвала взгляд от улицы и посмотрела в его голубые глаза.

Внутри все перевернулось, и я вздрогнула.

Уитфорд Хейз обманул меня во всем, начиная с тепла и нежности, которые я видела в его взгляде. Я заново прожила каждое мгновение, проведенное с ним. Каждое проявление доброты, каждое ласковое слово, каждое обещание.

Все это оказалось ложью.

– Что ты здесь делаешь, так далеко от отеля? – повторил Уит. – Тебе следовало бы…

– На что ты собираешься потратить мои деньги, Уит?

Он застыл, и все эмоции исчезли с его лица. Он замкнулся в себе, закрылся, словно дверь, замок которой встал на место с едва слышным щелчком. Остался только английский костюм. Его равнодушие разозлило меня еще больше. Чем дольше Уит молчал, тем хуже я себя чувствовала. Словно по молчаливому обоюдному согласию, Исадора и Портер отошли в сторону, давая нам возможность побыть наедине на оживленной каирской улице. Здесь все шло своим чередом, но я чувствовала себя так, словно попала в другой мир, затерялась в неизвестных краях.

И это испугало меня.

– Я только что разговаривала с Ахмедом, – сказала я. Уит продолжал молчать, и это невероятно злило меня. – И он сказал, что ты украл все мои деньги. Или он ошибся?

Уит покачал головой.

Мое сердце разбилось на части. В глубине души я надеялась, что это неправда.

– Значит, ты все украл? – снова спросила я, проклиная хрупкую надежду, которая все еще теплилась внутри.

– Верно.

– Что ж, спасибо за честность, – с сарказмом ответила я.

Уит стиснул зубы, но кивнул. Возможно, он никогда больше не заговорит со мной. Возможно, между нами все кончено. Ярость нарастала, ослепляя и уничтожая.

– Тебе есть что сказать? – спросила я.

Уит по-прежнему молчал, но я знала, что он размышлял. Он прятался за маской английского аристократа, вежливой и скучающей, которую я так ненавидела. Но его сердце неистово пульсировало где-то в горле, и этот сумасшедший ритм доказывал, что я не так уж мало повлияла на него, как ему хотелось бы.

И это вывело меня из себя.

Я действовала не задумываясь, инстинктивно, рука поднялась будто сама по себе. Сила пощечины заставила его пошатнуться, звук зазвенел у меня в ушах. Раздраженная кожа покраснела, и на ней проступил отпечаток моей ладони.

Уит закрыл глаза, и я думала, что он станет холодным и сердитым, но затем он повернулся ко мне, открыл глаза и вздернул подбородок. От его безучастного выражения у меня перехватило дыхание. Его лицо потеряло все краски, всю теплоту. Он отстранился, мысленно перенесся на другой континент.

– Ты женился на мне из-за денег. – Было бы проще произнести эти слова под водой. Никогда в жизни я не думала, что окажусь в такой ситуации. – Ты использовал меня.

Я толкнула Уита, упершись обеими ладонями в его широкую грудь.

Он воспринял это без малейших эмоций, только смотрел на меня с каменным выражением лица.

– Ты лжец, – резко сказала я, с каждым словом повышая голос. – Все между нами было ложью! Каждое слово, каждая клятва!

На его челюсти дрогнул мускул. Единственный признак, что он вообще меня слышал.

– Скажи что-нибудь.

На его щеках расцвели два ярко-красных пятна.

– Не все, – процедил Уит. – Наша дружба была… и остается настоящей.

– Это нельзя назвать дружбой,– с отвращением произнесла я. Я пожалела, что заставила его заговорить со мной.– И ты это знал.

Он вздрогнул. Открыл рот…

– Ты хочешь сказать что-то еще, Уит? – удивленно спросила я. – Серьезно?

Уит закрыл рот.

Было невыносимо видеть его таким – отстраненным, замкнутым. Я разлеталась на миллион кусочков, в то время как он становился все более жестким, закостенелым, замкнутым.

– Твои слова ничего не стоят. Ничего не значат.

Уит и глазом не моргнул, услышав это. На этом все должно было закончиться, но мои ноги словно приросли к земле. Любопытство жгло грудь острой болью. Я хотела знать, почему он предал меня. Хотела знать, чего стоил наш брак. Наши отношения, какими бы они ни были.

Мое проклятое сердце.

Я разрывалась на части, желая убежать от него как можно дальше, так далеко, чтобы у него ушли годы на то, чтобы найти меня. Но еще мне хотелось получить ответы.

– Я имею право знать, на что пошли мои деньги, – сказала я.

Уит сжал и разжал челюсти.

– Я отправил их своей семье, – сказал он после долгой, мучительной паузы. – Они по уши в долгах и собирались выдать Арабеллу замуж за человека старше ее на сорок лет. Я хотел защитить сестру от такой участи.

Сердце глупо подпрыгнуло. Уит забрал деньги из любви к своей сестре. Но он поступил жестоко – сделал выбор не в мою пользу. Женился на мне, а затем ограбил. Ожидал ли он от меня сочувствия? Пытался растрогать меня? Все, что говорил Уит, могло быть очередной манипуляцией.

Очередными словами, которые ничего не стоят.

Я не знала, смогу ли вытерпеть ответ, но вопрос вырвался сам.

– Почему ты не попросил?

Уит пристально посмотрел на меня, выражение его лица стало жестким.

– Ты действительно хочешь верить, что, если бы я сказал, что мне нужны все твои деньги, ты бы мне их отдала?

Меня предостерегали от людей, которые хотя бы отдаленно напоминали охотников за приданым. Вот почему все мои женихи были из состоятельных семей. Мужчинами, которые не нуждались в моих деньгах и которые могли бы ухаживать за мной, не соблазнившись золотыми горами на моем счете.

Если бы Уит попросил деньги, я, конечно, не отдала бы все, но, скорее всего, поделилась бы частью. Я уставилась вдаль, размышляя. Но тогда я бы всегда задавалась вопросом, женился ли он на мне или на моем наследстве. Хотя Уит явно спланировал это с самого начала. Он знал о деньгах моих родителей еще до нашего знакомства и должен был знать, что их деньги шли на финансирование раскопок Абдуллы и Рикардо.

Судя по выражению лица, Уит прочитал мои мысли.

– Ты бы решила, что я охочусь за приданым? – Он невесело усмехнулся. – Ты бы так и подумала, Инес. И я не мог рисковать, спрашивая тебя. На кону стояла жизнь моей сестры.

Что ж, я получила объяснение. Уит женился на мне, чтобы спасти другую. Я была той, кому солгали, той, кого не выбрали. Той, кого отвергли. Снова. Слезы затуманили глаза. Неожиданно я поняла, что потеря денег меня не волновала. Состояние принадлежало родителям. Потом оно перешло к дяде. Я никогда не имела доступа к этим деньгам. Нет, больше всего меня волновал тот факт, что я вышла замуж за человека, которого любила, надеясь, что мы станем семьей.

Но он и не планировал связать свою жизнь со мной.

Я судорожно вздохнула. Гнев, ледяной и горячий, разлился по венам. Мой голос дрогнул.

– Все это время я была для тебя всего лишь пешкой. Ты мошенник и знаешь, как вести эту игру. Разве не в этом, по сути, заключается твоя работа на дядю?

Уит покачнулся на каблуках, глядя на меня так, словно я незнакомка. Это разбило мне сердце: мы отдалялись друг от друга, и, даже если в глубине души мне хотелось удержать его, я должна уйти.

Между нами что-то разрушилось. Или, возможно, всегда было разрушено.

– Я доверяла тебе, – робко прошептала я.

Исадора подошла ко мне и мягко потянула назад.

– Давай вернемся в отель, Инес.

Все еще потрясенная, я кивнула и забралась в экипаж, словно во сне, едва заметив, как сестра поправила мое платье. Когда я оглянулась на Уита, реальность ситуации обрушилась на меня. Казалось, время замерло, странным образом остановилось, когда наши взгляды встретились. Меня охватило отчаяние, на его лице застыла настороженность и отчужденность. Между нами возникло огромное непреодолимое напряжение.

Портер подошел к нему и что-то прошептал на ухо. Уит отвел взгляд с такой легкостью, словно я незнакомка, и безучастно уставился куда-то вдаль.

Между нами все кончено. Иначе быть не могло.

Экипаж тронулся с места. Уит и его брат смотрели нам вслед в клубах пыли. Мое сердце замкнулось, сжалось в груди, и я поклялась, что никогда больше не допущу такую глупость, как в тот день, когда открыла частичку себя мистеру Хейзу.