Впереди возвышается двухэтажный дом из светлого камня. Именно к нему ведёт асфальтированная дорожка, по которой Тон катит свой скутер вслед за машиной Нока. И так же следом сворачивает в сторону, объезжая пышно цветущий куст и оказываясь на крытом пятачке, где рядом с уже припаркованным автомобилем стоит Нок.

– Ты похож на мокрого щенка, – улыбаясь одними уголками губ, замечает он, когда Тон, припарковав скутер рядом, снимает шлем. – Только волосы сухими и остались.

Ладонь ложится на макушку и ерошит пряди так неожиданно, что Тон на мгновение теряется, замирая каменным изваянием, лишь пальцы сильнее сжимаются на влажных боках шлема.

От ладони на макушке идёт тепло, показывая Тону, насколько же он замёрз под хлещущим за границами этого временного укрытия дождём.

– Прости, Нонг!

Нок отдёргивает руку, будто ошпарившись, и виновато улыбается, отступая на шаг.

– Всё в порядке, Пи. Просто это было неожиданно…

Отведя взгляд, Тон вешает шлем на ручку скутера и, выдернув ключи из замка, прячет их к мобильнику в поясную сумку – единственное, что осталось на нём более-менее сухим. Одежда же мокрая настолько, что её хочется выжать.

– Идём, Нонг. Нечего тут стоять.

Ветер, будто боясь, что Тон возразит, подгоняет, толкая упругой, сильной волной в спину, и в мокрой одежде становится ещё холодней, да так, что тело пробирает дрожью.

Сейчас, следуя по пятам за Ноком, Тон сам себе напоминает того самого щенка, с которым его сравнили, и тут же морщится от этой мысли. Он ненавидит выглядеть беспомощным, а маленьким давно уже быть перестал. И по возрасту, и по росту. Даже Нок ненамного, но ниже его.

Тон окидывает взглядом закованную в неполный классический костюм фигуру и хмурится, сжимая пальцы в кулаки. Нок немного, но всё-таки прихрамывает, а потом и вовсе опирается на косяк, когда разувается и переступает высокий порог на входе в дом.

«Не долечил… Испугался…» – корит себя Тон, замирая перед дверью. Такому мокрому щенку, как он, не стоит заходить внутрь. Тем более что ещё предстоит ехать обратно, а если он внутри согреется, то выходить под ливень будет сродни пытке.

– Пи Нок, можете принести ключи сюда? Я не хочу…

Что именно он «не хочет», Тон не договаривает, сдуваясь под хмурым взглядом Нока.

– Здесь есть кому прибраться, если ты за это переживаешь, так что не дури и заходи внутрь. По такой погоде я тебя всё равно никуда не пущу. Хочешь в аварию попасть? Или чтобы молния в тебя ударила?

Словно желая подтвердить слова Нока, небо белой змеей разрезает молния: тонкая, острая и быстрая. Она освещает всё вокруг лучше любого фонаря и исчезает, уступая своё место громовому раскату.

– Давай, снимай обувь и проходи. Тебе нужен тёплый душ и горячий чай. И сухая одежда.

– Пи…

– Будешь спорить, Нонг? – Нок грозно хмурится, явно пытаясь выглядеть страшнее, чем есть на самом деле. Только вот Тон не впечатляется, но сдаётся. В конце концов, это территория Нока, он старше, и… Тон замёрз.

* * *

– Добрый вечер, Кхун, – слышится откуда-то сбоку, стоит лишь Тону переступить порог и закрыть за собой дверь. Будто бы только этого и ждали. Ждала.

Женщина.

Невысокая, худощавая и почти полностью седая. В белой кофте и чёрной юбке до колен, она почти сливается с чёрно-белым строгим интерьером первого этажа, будто его часть, а не живой человек.

Сердце в груди разгоняется, а дыхание вдруг застревает комом в горле. Тон чувствует, как щекочет в носу и начинает припекать в глазах. Он смаргивает, и черты лица женщины, кажущиеся смутно знакомыми, расплываются перед глазами.

– Когда подавать ужин? – доносится до Тона её голос, и он наконец-то берёт себя в чуть подрагивающие, будто от напряжения, руки.

– Примерно через час, тётушка.

– А ваш гость тоже присоединится?

– Да.

– Нет.

Два голоса звучат одновременно. Тон отворачивается от мягкой, тёплой женской улыбки, которая странно царапает что-то внутри, и сталкивается со взглядом тёмных глаз.

– Я уже сказал, что не отпущу тебя в такую погоду. Это попросту опасно. Так что…

Продолжения фразы Тон так и не узнаёт, потому что с громким и радостным возгласом «Пи!» на Нока налетает, обнимая за шею, хрупкая девушка. Длинные чёрные пряди рассыпаются по спине и плечам, пряча обнявшие за талию руки, подол и так не длинного нежно-розового домашнего платья становится ещё короче. Под напором Нок отступает на шаг, неудачно вставая на больную ногу и едва не теряя равновесие. Тон едва успевает сократить разделяющее их расстояние и подхватить за локоть. Двоих не удержишь, но… Девушка, видимо поняв, что что-то не так, ойкает и отступает, пряча руки за спиной, а потом, спохватившись, делает вай. И Тон, отпустив локоть Нока, отвечает ей тем же.

– Пи, а это…

– Нонг Тон. Он из плавательного клуба. Для тебя он Пи.

– Здравствуйте, Пи.

– Это моя младшая сестра Ним. Как ты мог уже заметить, порывистая, как ветерок.

– Но всё равно любимая, – дополняет Ним, расплываясь в улыбке. – Брат, родители ещё не приехали домой. Ты ведь будешь ужинать? Не будешь ждать их? А Пи останется?

– Ним. Будь серьёзней.

Тон поджимает губы, сдерживая так и рвущуюся наружу улыбку. Строгий старший брат из Пи Нока выходит так себе… Впрочем, судя по лицу Ним, та тоже в его строгость не верит.

– Да, Пи, – всё-таки тянет она, потупив взгляд. – Так вы будете ужинать?

– Я сказал, чтобы подавали через час. Встретимся за ужином, хорошо?

– А… – начинает Ним, но Нок её прерывает. И пусть на этот раз строгость его ничуть не наигранная, но всё равно мягкая.

– Ним, Нонг промок до нитки, и ему холодно.

– Ой! Простите, Пи! Я тогда пойду. Простите.

Тон улыбается, глядя на то, как, сделав прощальный вай, в глубине дома быстро исчезает Ним.

– Выпускной класс, а взрослеть она так и не хочет… – покачав головой, вздыхает Нок. – Ты совсем ненамного старше её, а ведёшь себя гораздо…

– Просто я старший брат, и мне по статусу положено, – посмеиваясь, отзывается Тон, следуя за Ноком в сторону лестницы. Несмотря на их разницу в возрасте, с ним Тону на удивление комфортно. Будто этой разницы и нет вовсе… – У меня есть друг, единственный в семье, так вот… Он от вашей сестры недалеко ушёл, Пи.

– Не знаю, расслабляться или, наоборот, бояться после твоих слов, – смеётся Нок, останавливаясь у подножия неширокой лестницы.

– Идём. Найдём, во что тебя переодеть.

* * *

Лестница… Она становится не то чтобы препятствием, просто…

Тону становится тошно от одного взгляда на то, как осторожно по ней поднимается Нок. Кончики пальцев снова начинает покалывать, будто сила требует выхода, хочет закончить начатое дело, но Тон лишь сжимает руку в кулак и прикусывает губу. Нельзя. Тогда Нок спал, и он мог рискнуть, не нарушая данного отцу обещания. Сейчас уже нельзя.

Второй этаж встречает их развилкой, и Тон шагает в один из коридоров ещё прежде, чем это сделает притормозивший на последней ступени Нок.

– У тебя хорошее чутьё, – усмехается он, наконец-то отпуская перила и делая шаг следом. – Выбрал правильный коридор. Может, ты и дверь угадаешь?

Что-то скребётся внутри Тона при взгляде на неширокий короткий коридор с двумя дверьми. Он не хочет выбирать, не хочет даже пробовать. Вместо того чтобы сделать ещё один шаг вглубь, Тон оборачивается, спрашивая:

– Пи Нок, как ваша нога? Что сказал врач?

– Сначала выбери дверь, Нонг, – криво усмехается Нок. – Что тебе говорит интуиция? Какая из них нужная?

Тон вздыхает, но всё-таки подчиняется. Нок старше, пусть даже ведёт себя сейчас как ребёнок.

Двери кажутся совершенно одинаковыми. Особенно с той точки, откуда смотрит он. Тёмные, в тон лестницы позади, без опознавательных знаков.

– Какая из них нужная? – шепчет Нок, подступая ближе. Ладонь ложится на плечо, и тепло от неё, кажется, просачивается даже через два слоя мокрой одежды. – Выбирай и иди греться, пока совсем не замёрз. Твою одежду выжимать можно.

«Нужно», – мысленно поправляет его Тон.

Тепло, приятный запах… Он прикрывает глаза, пытаясь поймать за хвост ускользающее ощущение. Что-то такое, что…

– Пи! Пи! Идём скорее в душ! Если ты заболеешь, то тетушка будет ругаться и не подпустит тебя ко мне больше. Идём же, Пи!

Взявшийся словно из ниоткуда звонкий детский голос пронзает электрическим разрядом. Тону кажется, что маленькая ладошка касается его запястья, утягивая за собой.

Он распахивает глаза и оглядывается, выискивая обладателя звонкого голоса, но в коридоре их всё ещё только двое: он и Нок, и последний обеспокоенно хмурится.

– Пи… – начинает Тон, но замолкает. Он не знает, что сказать. И стоит ли спрашивать о ребёнке, который только что звал своего Пи. И это прикосновение… Оно было слишком слабым для человеческого.

«У вас здесь живут призраки?» – Вопрос так и не срывается с губ.

– Ладно, хорошо, никаких больше игр. Идём.

Нок едва успевает сделать шаг вперёд, как Тон всё-таки отвечает, выбирая:

– Дальняя. Нужная нам дверь – самая последняя.

По тому, как замирает Нок, Тон понимает, что угадал. А взгляд тёмных глаз, когда Нок оборачивается, лишь подтверждает это. В нём читается граничащая с удивлением растерянность, приправленная непониманием и вопросом: «Как?»

– Бинго. У тебя прекрасная интуиция. Может, тебе стоило в шаманы пойти, а не бизнес изучать?

На губах Нока появляется усмешка. Снова то самое мягкое, слегка царапающее, но не обидное подтрунивание выбирается наружу. Только вот у Тона продолжает покалывать кончики пальцев, так что он их поглаживает, прежде чем ответить в тон, смешивая с шуткой толику правды:

– Университет требует гораздо меньше сил и здоровья, Пи Нок.

* * *

– Проходи, я сейчас найду тебе сменную одежду.

– Спасибо. – Тон благодарит на автомате, больше заинтересованный озаренной мягким светом светильников комнатой, чем её хозяином.

Большая, гораздо больше его собственной спальни, и оформленная совершенно отлично от стиля, уже виденного в доме. Никаких чёрно-белых тонов.

Шкаф у самого входа, к которому подходит Нок за одеждой, перетекает в узкий книжный стеллаж, кровать напротив и письменный стол рядом с ней – всё из тёмного дерева, но темнота его мягкая, не строгая. В дополнение к нему беж и шоколад: более тёмное – плотные занавески по бокам большого, почти во всю стену, окна, диванчик в углу рядом и компьютерное кресло, более светлое – стены и постель. Немного похоже на его собственную комнату в доме родителей в Паттайе.

В комнате тепло, даже жарко, так что Тон заторможено снимает мокрую джинсовку, оставаясь в не менее влажной футболке, но не душно, хотя кондиционер и не работает.

– Пи! Почитай мне! – вновь доносится до Тона звонкий детский голос, тот же самый, который он уже слышал в коридоре недавно. – Давай же, Пи!

Тон оборачивается на голос. На большой кровати, совершенно не приминая одеяла, сидит тень: маленькая, хрупкая, будто призрак ребёнка. Она подаётся вперёд, опираясь на тонкие теневые руки, будто тянется к кому-то. У Тона мурашки бегут по спине, однако оторвать взгляд не получается.

– Ты и сам прекрасно умеешь читать. И ты помнишь, что сказала моя мама? Твоя мама просила пораньше уложить тебя спать. Завтра в школу, – звучит уже другой голос, и Тон хмурится, чувствуя, как постепенно нарастает головная боль. Угнездившись в висках, она тянет свои горячие щупальца к затылку, будто пытаясь взять голову в кольцо.

Другая тень подходит вплотную к кровати: более высокая, но такая же худая и ещё угловатая, как начавший формироваться подросток.

– Помню я, помню! И тебе тоже завтра в школу. Поэтому мы недолго. Всего одну главу, Пи! Обещаю, одну главу, и мы ляжем спать. Прямо здесь. Я попрошу тетушку не ругаться, а родителям не скажем. Не хочу в грозу спать один! Ну Пи-и-и!

Тон во все глаза смотрит, как вторая тень, сдавшись, забирается на кровать, отчего первая тень победно вскидывает руки и будто даже подпрыгивает от радости.

Он вздрагивает, когда щеки касается чья-то ладонь, смаргивает, и тени растворяются. Зато совсем близко появляется обеспокоенное лицо Нока. Так что Тон даже отшатывается от неожиданности.

– Прости, напугал? Я тебя звал, но ты не отвечал, а ещё… – Нок отстраняется, убирая руку, и указывает на свои глаза, прежде чем закончить: – Плакал. Что случилось?

Тон недоуменно касается щеки и понимает, что Нок сказал правду. Он действительно плакал.

Он спешно стирает слёзы ладонями, шмыгая носом, и оглядывается. Теней на кровати больше нет, как и намёка на них. Да и головная боль прошла, оставив после себя лишь небольшую тяжесть.

– Пи, скажите, а…

Тон начинает, но не заканчивает.

«Скажите, а не умирали ли в вашем доме дети? Двое. Тот, что вроде постарше, точно мальчик, а второй… Вероятно, тоже. Так не умирали ли? Вот прямо так и спросить? А если они в этот дом недавно переехали, тогда что? Да и… Призраки ли это? Я никогда раньше ничего подобного не видел…»

– Что сказал врач? Как ваша нога? – вместо этого спрашивает Тон и замолкает, запоздало вспоминая, что это не то чтобы его дело… Они всего лишь Пи и Нонг и то с натягом, потому как Нок – спонсор клуба, а Тон – его участник, и случившееся вчера на дороге никак это не меняет.

«Только вчера?.. Прошли всего лишь сутки?..»

– Простите, Пи, это не моё дело…

– Да нет, почему же… – Нок рассеянно запускает пальцы в волосы, зачёсывая чёрные пряди назад. – Ты мне помог, ты имеешь полное право спрашивать. Так что даже не думай о том, что это не твоё дело, понял?

– Так что сказал врач? – переспрашивает Тон, пользуясь данным ему правом, и немного радуется смене темы.

– Ничего серьёзного, всего лишь лёгкое растяжение. Меньше нагрузки, больше отдыха, фиксирующая повязка. – Нок, будто в подтверждение своих слов, подтягивает штанину, открывая взгляду белую повязку.

– Но вы весь день не отдыхали… – Тон осекается, поджимая губы и снова повторяясь: – Простите.

Кажется, с его болтливым языком и так и рвущейся наружу язвительностью, будто они с Ноком давние друзья, это слово рискует стать частым в его лексиконе.

Только вот Нок ничуть не злится и даже не испытывает недовольства. По крайней мере, улыбка у него скорее насмешливая, да и прищур глаз под стать.

– Повторяешься, Нонг Тон. Повторяешься.

– Про…

Смешок срывается с губ Нока, и Тон хмурится, снова поджимая губы.

– У меня были дела – ни перенести, ни отложить… Сам понимаешь, такое бывает.

– И завтра… – смелеет Тон, выжидательно глядя на Нока.

– Обещаю, что буду отдыхать и никуда не пойду, – смеётся тот, поднимая руки в сдающемся жесте. – А теперь иди в душ греться. Одежду сложи на полку у двери, о ней позаботятся. – Нок берёт стопку одежды и полотенце с края кровати и вручает всё это Тону. – Давай. Иди в душ, а я пока включу кондиционер, а то тут жарко.

Тон кивает, принимая вещи, и направляется к ванной, но прежде, чем переступить порог, он оглядывается. На кровати нет ни намёка на увиденные им тени. Могут ли это вообще быть призраки? Ведь он ни разу…

«Может быть, ты просто раньше с призраками не сталкивался, вот и не видел. А сейчас столкнулся».

Отвернувшись, Тон сбегает в ванную. Думать о том, что увидел, он не хочет. Совсем.

* * *

Этот взгляд, эти слёзы…

Нок рассеянно растирает в пальцах их призрак, задумчиво глядя в том направлении, в котором смотрел и Тон.

Кровать. Обычная, аккуратно заправленная кровать и стена. Пустая, если не считать двух небольших светильников по бокам.

О чём таком грустном он мог думать?

«Да о чём угодно», – сам себе отвечает Нок и отворачивается, чтобы подхватить пульт.

Он неспешно включает кондиционер, задвигает шторы, отгораживаясь от разошедшейся за окном стихии, а в голове так и вертятся мысли о том, кто ушёл в душ.

Нок хмурится, на этот раз уже вполне осознано трёт подушечки пальцев друг о друга. Несмотря на побывавший в руках пульт от кондиционера и плотную ткань занавески, он всё ещё чувствует солёную влагу на коже и жар чужой щеки. Будто у Тона поднялась температура.

«Слишком быстро…» – думает Нок, отворачиваясь к шкафу. Ему нужно будет переодеться, а значит, и одежда тоже… Нужна.

Только вот взгляд всё равно снова прикипает к стене, за которой находится Тон.

Всё происходит слишком быстро. Судьба словно сталкивает его с этим мальчишкой со светло-карими глазами. И эти столкновения из раза в раз становятся будто бы только теснее.

Нок помнит первый раз.

Университетский бассейн. Крепкая фигура в плавательных шортах на тумбе. Резкий свисток и прыжок. Почти идеальное вхождение в воду, мощные гребки и отличная скорость. И слова Кома, что и привлекли его внимание к пловцу: «Нам повезло, что эти двое пришли в клуб. Отличный потенциал». Второго, признаться честно, он тогда не запомнил. Но тот вроде бы тоже хорошо справился, отставая от быстрой фигуры в воде совсем ненамного.

Второй – случайный.

Нок прекрасно помнит расползающееся по белой рубашке красноватое пятно.

«Столкнуться на пустом месте и облить газировкой, будто оказался в одном из тех лакорнов[5], что любит сестра».

Третий – спланированный. Как бы это ни звучало. Просто потому, что место для поездки выбирал он и подготавливал всё тоже он, решив поучаствовать лично и вспомнить прошлое. Именно в клубе плавания во время учёбы в университете ему было веселее всего, а разница в возрасте там как-то незаметно стиралась.

Четвёртый – случайный.

Деловая поездка и желание сходить в отель за документами в одиночку, вылившееся в…

Дыхание перехватывает, и Нок зажмуривается, мотая головой.

Не думать, не вспоминать, не…

Раскат грома звучит так громко и близко, что Нок вздрагивает, распахивая глаза.

Он в своей комнате, дома. В безопасности.

Вчера судьба снова послала этого мальчишку к нему. Столкнула…

Бледное лицо, светло-карие, отливающие золотом радужки, обрамляющие черноту расширившихся зрачков, вопрос о том, сможет ли он встать, и крепкие руки, что, помимо поддержки, отогнали вернувшийся на несколько мгновений кошмар из прошлого. А ещё разбитая коленка.

Нок усмехается, вспоминая промелькнувшую на чужом лице палитру чувств и недовольное сопение в ответ на короткое «Терпи». Ссадина на колене получилась на славу, будто Тон голой кожей по асфальту проехался.

И кольцо…

Нок поджимает губы.

Слишком уж оно похоже на то, из прошлого…

Нок качает головой, вытряхивая из неё мысли о тонком тёмном ободке, отливающем то ли зеленью, то ли синевой, на пальце Тона.

Сегодня… Сегодня он позвал сам, но, глядя на испортившуюся погоду, не думал, что тот приедет.

Тряхнув головой и зачесав упавшие на лоб пряди, Нок возвращается к выбору одежды. И снова невольно вспоминает вчерашний день.

«Надеюсь, в этот раз одежда сядет нормально…»