«Наше политическое кредо – в постоянном стремлении нести позитив. Мир погряз по уши в дерьме, и вместо того, чтобы делать политические заявления, мы просто хотим заставить людей чувствовать себя лучше. И если это удается, значит, мы проделали хорошую работу».
Работа над No Exit завершилась, но дата релиза еще не была определена. Так что Blondie отправились в Лондон готовиться к первому с 1980 года европейскому гастрольному туру. 26 октября 1998 года, группа выдала «неважнецкое», по словам Криса, дебютное шоу в Стокгольме, но быстро пришла в себя, войдя в ритм, отбросив мандраж и смазав детали. Музыканты были готовы отдавать все публике, битком заполнившей не самые большие залы. «Пока что мы располагаем достаточно ограниченным бюджетом, – объясняла Дебора. – Несмотря на повышенный интерес нашей аудитории и былую известность, мы трезво оцениваем силы, занимая не самые большие площадки, и соответственно зарабатываем не так уж много денег».
Но те, кто ждал их концертов почти два десятилетия, как и те, кто, наконец, мог посмотреть на своих кумиров вживую, ждали реюньон-концерты с нетерпением. В кои-то веки Blondie не пришлось никому ничего доказывать – восторженные толпы поклонников встречали своих кумиров с неподдельным восторгом. «Зрители нас поддерживали, и у меня не хватит слов, чтобы выразить им свою благодарность. Шотландские зрители подпевали каждой песне, зная весь наш сет-лист наизусть, начиная с гитарного вступления. Если песня была новая, они, не зная слов, пытались повторить ее ритм, – с восторгом говорила Дебора. – Музыканты не очень любят, когда я делаю так же, но публике, разумеется, простительно все. Даже если я замолчу, наш зритель сделает все за меня».
Европейские гастроли длились весь ноябрь, и выступления примерно поровну были поделены между Великобританией и континентальной частью Европы. Несмотря на положительный отклик, исполнение новых песен было сведено к минимуму, отдавая предпочтение старым, проверенным временем хитам. «Мы исполняем не больше четырех новых песен, – говорил Крис. – И с каждым новым концертом мы играем все лучше и лучше. А что исполняли мы с Дебби в последнем туре? Хита два от силы. И люди уходили после концерта со сдержанным недовольством. Еще пять лет назад я бы не захотел исполнять старые песни, но сейчас я ощущаю, как они заряжают меня позитивом и положительными эмоциями. Думаю, так мы и продолжим, если только нас не забросают помидорами и пустыми пивными банками».
«Мы были заряжены до предела, – вспоминала Дебби. – И получали невероятно положительный отклик. Как часто нам говорили: “Никогда не был на вашем концерте, потому что в годы вашей деятельности был еще ребенком. Поверить не могу, что это случилось!” Так что, надеюсь, мы не разочаровали их».
«Когда я, наконец, дорвался до выступлений, то и предположить не мог, что они будут иметь такой успех, – говорил Стейн. – Мы играли с таким энтузиазмом…. Когда зал полон людей, которые буквально боготворят тебя, мне трудно воспринимать происходящее всерьез. Мне трудно принимать комплименты, возможно, дело в моей неуверенности. Послушайте, Blondie не подавали признаков жизни шестнадцать гребаных лет. Конечно, я не сидел сложа руки, занимался музыкой, помогал Дебби в сольных проектах, но только с возрождением Blondie почувствовал разницу между преходящим и вечным. Это очень странное ощущение, как сделать сальто назад с крутого обрыва».
Среди тех, кто был рад вновь увидеть выступление Blondie, был и Крис Чарльсворт, который более 20 лет назад открыл Дебби для британской прессы, написав в «Melody Maker» заметку о The Stillettoes. «Мы с моей женой Лизой посмотрели шоу, насладились музыкой и после завершения направились в бар, – вспоминает он. – Прислонившись к барной стойке, мы увидели ее – светловолосую Дебби, такую же прекрасную, как и всегда. И тут она, минуя солидных боссов звукозаписывающих компаний, направилась прямиком к нам, обняв и поцеловав меня на глазах у недоуменной публики. Никто и понятия не имел, кто я такой, но она объявила: “Этот человек первым поместил мою фотографию в журнале!” Мне было очень приятно, что она не забыла это спустя столько лет и по-прежнему ценит мой скромный вклад в ее величие».
Группу приветствовали как вернувшихся с фронта героев, и Дебби получила несколько подарков от прессы, а журнал «Q» наградил группу премией «Вдохновение».
«Мне понравился их подход к делу, – признавалась Дебора. – Нам вручили награды, не превращая действие в шоу, как делают в США. Церемония длилась недолго, без лишней помпезности, с акцентом на суть, а не картинку». На лондонское мероприятие Дебби пришла в платье, украшенном бритвенными лезвиями, доказав, что по-прежнему может удивить публику не только музыкой, но и имиджем. «Это платье от Майкла Шмидта, и я его обожаю. Правда, постоянно режусь, когда его надеваю, – рассказала она. – Майкл часами затупляет лезвия камнем, чтобы они не были такими острыми, и платье стало пригодно для носки. Со стороны оно может показаться неудобным, но на деле это не так – оно облегает тело, словно змеиная кожа. Мне очень нравится».
Вскоре группа приехала в швейцарский город Лугано, чтобы получить награду за достижения в культурной сфере, и произвела очередной фурор. «Нас пригласили на гребаное официальное мероприятие с дресс-кодом, смокингами и галстуками, – вспоминал Крис. – Клем на радостях от фуршета становился все пьянее и пьянее, и когда решил перепрыгнуть через свою установку, грохнулся на Пола и Ли прямо на глазах увешанных драгоценностями кокоток. Можете назвать это катастрофой, но для нас в этом было что-то воистину экзистенциальное».
«Мы были как персонажи фильма Феллини. Нам пришлось выступать под фонограмму, что, как правило, делаем очень редко и с большой неохотой. Все шло спокойно, пока этот идиот, – говорит Джимми, кивая в сторону Клема. – По какой-то причине не решил изобразить Кита Муна в расцвете сил и перепрыгнуть через барабаны. Сбив с ног нашего басиста, он поднял его за шиворот, после чего впал в состояние “Я панк-рокер 77-го года”, вышел в зал, взял стул и начал раскручивать его над головой. За всем этим наблюдал один бедолага, низенький итальянец, наверное, кинопродюсер или типа того, который только попискивал: “Нет-нет-нет!”».
«Выдув три бутылки шампанского, я совершенно забыл, что на мне мои любимые битловские ботинки на кубинском каблуке от Anello & Davide, – пояснил Клем. – Все что я помню: как подхожу к барабанам, а через секунду лежу на полу поверх Ли, а установка рушится, словно карточный домик, под хоровое “О Боже мой!” по-итальянски…».
«Кстати, – отметил Крис. – Награда оказалась добротной, с мраморным основанием, какой-то серебряной хреновиной и позолоченной маской, в то время как статуэтка от “Q” стоила от силы четыре бакса».
Впрочем, любые награды участники Blondie рассматривали исключительно как способ саморекламы в музыкальной индустрии. Куда больше их интересовало мнение слушателей. «Выходя на сцену, мы наблюдаем в зале большое количество молодых людей. Здорово, что число наших фанатов с годами только растет. Остальное уже не так важно, – заметила Дебора. – Только сейчас начинаешь понимать, что творчество Blondie повлияло на жизнь множества людей. Когда мы только начинали, у нас была очень молодая аудитория, среди поклонников нередко встречались совсем юные, почти дети. Сейчас они, повзрослевшие, подходят ко мне и со слезами на глазах говорят: “Ох, когда мне было восемь лет…” Я отшучиваюсь, но на самом деле каждый из нас был таким. И слышать подобное очень, очень лестно».
«Публика шикарно нас поддержала, и как только я понял, что зрители настроены мирно, перестал переживать и отпустил ситуацию, – заключает Крис. – Тогда как Дебби, напротив, сосредоточилась еще сильнее. Думаю, из-за склада своего характера она испытывает гораздо больший стресс, чем все остальные участники группы вместе взятые».
«Никогда прежде моя душа так сильно не лежала к тому, что я делаю, – поделилась своими мыслями Дебора. – Даже несмотря на давление общества, которое не снижается. Но иногда я перестаю его чувствовать. С одной стороны, мне хочется собрать самые лучшие образцы Blondie из прошлого и показать их новым поклонникам, но с другой – выйти на сцену и забыть обо всем, кроме музыки. Стиль, макияж – это все предварительная подготовка, а у микрофона я думаю только об исполнении. В восьмидесятых мне посчастливилось работать со Стивеном Спроусом, который научил меня заранее заботиться о сценическом образе, чтобы не отвлекаться от главного».
После был короткий визит в Австралию в качестве хедлайнера на четырехдневном фестивале «Falls», проходившим между Лорном и Мэрион-Бэй, где группа встретила новый 1999 год и посетила Сидней. Оставшиеся дни января группа Blondie посвятила участию в телепередачах в рамках промо выходящего 23 февраля альбома No Exit. Предваряя релиз нового альбома, на свет вышел сингл Maria, сходу ставший первым номером в Великобритании, ровно через 20 лет повторив триумф песни «Heart Of Glass» и став шестым синглом Blondie, возглавившим чарты Туманного Альбиона.
«Maria» – это четыре с половиной минуты необыкновенной поп-музыки, которая вызвала неподдельное чувство радости у зрителей телепередачи «Top Of The Pops», где он прозвучал через неделю после выхода. Для преданных фанатов коллектива это действо и вовсе стало моментом долгожданного сладостного триумфа. «Невозможно передать наши эмоции, – радовалась Дебби. – Такая поддержка нам и не снилась. Тем более, что я считала эту песню приличной, но слишком старомодной, и сама ни за что не выбрала ее в качестве сингла. Хорошо, что не я принимаю такие решения, верно? Как бы мир тогда узнал, что мы вернулись?».
«Когда я в первый раз услышал песню “Maria”, то сразу распознал в ней будущий хит. Вспоминая об этом, у меня до сих пор мурашки по коже, – признавался Крис. – Я понял, что сингл понравится большей части публики. Она представляет собой странную смесь эдакого странного современного танцевального рэпа а-ля Бадди Холли, и ее настроение улавливается с первых нот. В процессе записи я, конечно, не думал, что песня произведет такой фурор, но услышав ее в законченном виде, сразу почувствовал ее силу».
К сожалению, в США сингл добрался лишь до 82-го места, отчасти из-за того, что лейбл «Beyond Music» Аллена Ковача не мог конкурировать с более крупными рекламными бюджетами мейджоров. «В Штатах поп-музыка не настолько популярна, – замечала Дебби. – Как я и предлагала, здесь в качестве сингла следовало выпустить какую-нибудь драматичную балладу».
Но даже низкие продажи в США не смогли остановить тот ураган обожания, который поглотил группу после серии европейских концертов. Отклик на первый британский сингл со времен «War Child», вышедшего в июле 1982 года, только утвердил группу в том, что воскрешение группы было правильным шагом. «Я бы назвала это провидением, – комментировала происходящее Дебби. – Мы вдохновляли индустрию, а вернувшись на сцену, оказались живыми легендами. Конечно, это тешило мое самолюбие. Но что еще любопытнее – то, что казалось условно-допустимым в то время, теперь стало ультрамодным». Действительно, к середине и концу 1990-х музыкальную сцену наводнили подражательницы Дебби – Гвен Стефани и другие блондинки.
Что также повлияло на радость от воссоединения группы, так это изменения микроклимата в команде. Не секрет, что участники Blondie всегда любили повздорить. Но с годами они научились с юмором воспринимать свои особенности, переводя большинство конфликтов в шутку. «Рассуждая об отношениях внутри группы, мы постоянно приводили пример неблагополучной семьи. Думаю, эта аналогия уместна до сих пор, – утверждал Клем. – Наши отношения похожи на встречу двух старых любовников или закадычных друзей после долгого перерыва. Конечно, каждый несет на себе определенный эмоциональный багаж, но это не всегда плохо. Каждый из нас в то или иное время прошел через психотерапию, так что теперь мы куда разумнее воспринимаем любые сложности».
«Теперь мы смотрим друг на друга с улыбкой, не воспринимая происходящее слишком близко к сердцу, – добавил Джимми. – Столкнулись с горой критики в свое время, в нас появилась небольшая толика цинизма, порождающего саркастические шутки типа “Да что ты мне тут заливаешь?” Конечно, внутри что-то закипает, а сам ты зеленеешь от зависти, когда видишь артиста, что продал в два раза меньше записей, а живет в особняке роскошного района Хайгет. В таком случае важно вспомнить, что многие ребята моего возраста отправились во Вьетнам и уже не вернулись домой».
Выход No Exit вернул Blondie в американский Топ-20. Альбом попал и в европейские чарты, достигнув в Великобритании третьего места. «Кто-то спросил меня, ожидаем ли мы большого успеха от этой пластинки, – вспоминал Крис. – И я совершенно искренне ответил, что для меня успехом стал сам факт записи этой пластинки. Мы смогли собраться и поработать вместе. Что, если не это, можно назвать успехом?».
«Мы спросили себя, как будет правильно преподнести наше возвращение, – вспоминал Клем. – Становиться группой, которая выезжает на старых хитах, в наши планы не входило. Конечно, мы не собирались оставлять публику без любимых песен, но прежде, чем отправится на гастроли, следовало записать No Exit. Именно в этом и заключается ценность существования группы. Можно сказать, что No Exit – очередная пластинка Blondie, на создание которой ушло шестнадцать лет. Мы можем гордиться Дебби – именно ее вокал лучше всего передает то, что чувствует каждый из нас».
Крис был рад вырваться из корпоративного лабиринта имени «Chrysalis» и EMI. И это – несмотря на отсутствие другого действующего контракта с крупным лейблом, который мог бы выделить хороший аванс или внушительный бюджет на гастроли. «Новый лейбл предложил нам более выгодные условия, например, не ограничивая нашу свободу в выборе обложки диска. Музыкальная индустрия меняется. И наш менеджер, который фактически и руководит нашей звукозаписывающей компанией, нажил себе кучу врагов, заявив, что звукозаписывающие компании скоро канут в Лету, во многом из-за развития Интернета».
Сделка с «Beyond» также дала Blondie возможность самостоятельно определять график гастролей и то, как они могут себя позиционировать, что прежде, особенно в первые годы группы, было для них невиданной роскошью. «Со временем индустрия стала не такой безумной, – рассуждал Стейн. – Боссы стали мягче, каждый знает свое место и делает свою работу, а парни уже не ревнуют публику к Дебби. К примеру, раньше музыканты бузили, если во время фотосессии Дебби уделялось больше внимания, а сейчас – только рады, что им приходится меньше позировать».
«Каждый из нас знает, кто есть кто и что есть что, и спокойно занимает свою нишу, – замечала Дебора. – Многое стало понятнее. Если тебе хватает мудрости принять себя таким, какой ты есть, ты примешь и окружающих – и даже извлечешь из этого максимальную выгоду. Если в молодости тебе приходится урезать свои амбиции, то по мере приобретения опыта становишься дальновиднее».
Дав несколько отдельных концертов в марте и апреле, в середине мая 1999 года Blondie отправились в американский реюньон-тур. Соотечественники приняли группу тепло, хоть и с меньшим энтузиазмом, чем европейцы. «Это трудно назвать новой “блондиманией”, – замечала Дебби. – Но нам было радостно вернуться к нашей публике, повидаться со старыми друзьями и изучить новые правила музыкального бизнеса, хоть и не с таким ажиотажем, как вокруг той же Шер, когда она исполнила “Believe”. Думаю, мы всегда были далеки от мейнстрима».
«Люди приходят на наши концерты, ведомые чувством ностальгии, – замечал Крис. – Наша музыка пробуждает в них воспоминания, особенно у публики постарше… Blondie никогда не были искусственным продуктом. Мы даже не обращались за помощью к стилистам, а уж тем более не пытались специально кому-то понравиться. Все, что мы делали и будем делать, несет на себе оттиск хэндмейда и, кажется, это и привлекает публику».
Начало лета группа встретила на нескольких европейских фестивалях, после чего в августе и сентябре продолжила американский тур. Гастрольные обязательства завершились в ноябре концертами в Великобритании. «Трудности у нас возникли только в Испании, – вспоминала Дебби. – Мы выступали на аренах для корриды, отличающихся отвратительной акустикой и пятнами крови на каждом углу. С другой стороны, мы словно вернулись в прошлое, когда у нас был только один шанс зацепить всех, кто пришел на шоу».
Когда к концу 1999 года члены группы, наконец, разъехались по отпускам, ни у кого уже не осталось сомнений, что их воссоединение было не напрасно. Было очевидно – группа продолжит творческую деятельность. «Blondie не собирается уходить, – уверял Крис. – Ждите новый альбом».
Все время, пока Blondie восставали из пепла, Дебби продолжала штурмовать киностудии. Так она вновь сыграла официантку в комедийном триллере «Зоопарк» 1999 года, а через год – некую «Ясновидящую Эсмеральду» в истории о двух криминальных дрэг-квин «Красная помада». Снялась Дебби и в драмеди «Подсос» 2001 года, посвященной порно-индустрии. «Я играю владелицу лесбийского стрип-клуба. Очевидно, многим хотелось увидеть меня в подобной роли, – усмехается Дебби. – Скромная роль в не самом серьезном фильме, что-то вроде мыльной оперы, в которой отключили горячую воду, и все остались голыми и грязными».
В ноябре 2000 года Дебора вернулась на театральную сцену, исполнив в Гринвич-Виллидж одну из четырех главных ролей в постановке «Жаждать» («Crave») – одноактной пьесе английского драматурга Сары Кейн[100], которая за год до этого покончила с собой. «“Жаждать” не поддается описанию, это пьеса, не имеющая сюжета. Она посвящена эмоциям, внутреннему смятению и процессу самоидентификации, и, как мне кажется, безумию».
Хотя пьеса получила смешанные отзывы и шла лишь до конца декабря, критики не скупились на комплименты игре Деборы. Бен Брэнтли из «New York Times» отметил ее «тонкое, безупречное исполнение», написав в конце своей рецензии: «Кажется, только мисс Харри смогла найти этот неуловимый тон. Будучи солисткой Blondie, она сумела передать сексуальность надрыва платиновой блондинки, не прибегая к дешевым трюкам. В ее игре ощущается и соответствующая глубина иронии, и не знающее поверхностности напряжение между душой и маской. В интонациях актрисы проскальзывают пафос и хрупкое изящество, а ее тонкий как лист бумаги голос как нельзя лучше подходит словам ее героини: “пятно от крика”. Ее последняя реплика – “Славно, славно”, звучит с оттенками усталого согласия взрослой женщины и юного девичьего предвкушения одновременно. Так может звучать голос только той женщины, что смогла не только принять, но и торжественно обставить необратимость скорого окончания своего земного пути».
Исполнив эту роль, Дебора воплотила очередную юношескую мечту. «Когда я училась в старших классах, то часто ездила на автобусе в Нью-Йорк, чтобы прогуляться по Вест-Виллидж и пофантазировать о том, как я играю на сцене. Недавно я вспомнила об этом, когда вечером шла в театр как раз через Вест-Виллидж. “Ого, моя мечта стала явью”, – чуть ли не присвистнула я от радости».
За четыре десятилетия, прошедшие с тех пор, как Дебби совершала свои первые вылазки из Хоторна в Нью-Йорк, город сильно изменился. В 1980-е годы администрация Рональда Рейгана сократила финансирование многих художественных проектов, но культурная жизнь даунтауна продолжала цвести. В начале десятилетия город еще качал хип-хоп, поезда метро были разукрашены граффити, Мадонна лишь недавно покинула родной клуб «Danceteria», а мир электронной танцевальной музыки постепенно развивался в сторону хауса. Город начал незаметно меняться одновременно с подъемом Уолл-стрит, начавшей привлекать мобильных и способных молодых профессионалов, которые устремились вверх по карьерной лестнице. Кажется, еще десять лет назад ничего не предвещало им успеха в городе, но теперь все стало иначе. В городе начала расти арендная плата, а Сохо и другие прежде заброшенные районы стали обрастать бутиками, ресторанами и кондоминиумами. И хотя уровень преступности оставался критическим, Таймс-сквер выглядел неряшливо, а в Ист-Виллидж время от времени раздавались взрывы, старожилы даунтауна стали массово покидать район. Причинами тому были то ли сожаления о былых временах и утрате своего влияния, то ли банальная нехватка средств для проживания.
К 1990 году изменения в Нью-Йорке стали очевидны – хип-хопом стали заправлять эрзац-гангстеры, а по Авеню А стало безопасно ходить не только днем, но и ночью. Эпидемия СПИДа буквально вырезала многих креативных лидеров гей-сообщества, определявших андеграундные течения города. Из праздничного саундтрека суетливых заброшек диско превратилось в музыку обреченных. Его символические похороны состоялись в сентябре 1987 года, когда закрылся клуб «The Paradise Garage».
Выигравший в 1993 году выборы мэра консерватор Рудольф Джулиани начал активно проводить политику, направленную на снижение уровня мелкой преступности. Хотя реальные последствия его плана, от ограничения прав на протесты и лицензионных ограничений до преследования художников граффити или «зайцев», прыгающих через турникеты в метро, до сих пор становятся предметом жарких споров, концепция «нулевой терпимости» стала призывом к сплочению правых и послужила санитарной обработке Нью-Йорка. С каждым новым визитом гости города видели, как похорошели улицы Манхэттена, а прогулка по Ист-Виллиджу больше не была чревата пулей в голову. Но, увы, Большое яблоко навсегда покинул дух фанка и его неосязаемый гул, доносящийся из-под асфальта и тротуарной плитки.
Большинство артистов сетовало на разрушение чувства общности даунтауна. И хотя CBGB откровенно спекулировал на былой славе, предоставляя площадку для безродных «ноунеймов», некоторые андеграундные клубы отчаянно вели борьбу за существование. Дешевое жилье теперь можно было найти лишь за Бруклинским мостом. Планомерная зачистка улиц и последующий приток иногородних привели к стремительному росту стоимости аренды и бегству арт-сообщества, сокрушив микромир, породивший великое множество уникальных культурных движений. Полуразвалившиеся лофты Бауэри, где когда-то жили и творили участники Blondie, были выставлены на торги за миллионы долларов. Печальная тенденция сохранялась до тех пор, пока Нью-Йорк не превратился в еще один обычный американский город.
«Здесь больше нет той атмосферы, которая когда-то влекла меня, – размышляла Дебби. – Безусловно, стало чище с той минуты, когда Джулиани сел на карачки с маленькой зубной щеткой и вычистил город до блеска. Развлечения приобрели статус “широкого потребления”, стрип-клубы вроде “Billy’s Topless” закрылись, а заведения на 42-й улице, где девушки, вроде как, занимались своей профессией, объявили вне закона. Взгляните на стриптизерш в бродвейских шоу … Они пошлые, но не сексуальные, как они могут кого-то возбуждать? Люди притворяются, будто им весело, словно смеются над несмешной шуткой, но ни за что не признаются в том, что такое их не заводит. Фальшиво-пристойная жвачка, как фильм “Чикаго”».
«Я презираю эту гребаную уборку, – согласен с ней Крис. – Они загубили искусство, талантливая молодежь не может позволить себе здесь жить. Раньше я платил жалкую сотню баксов в месяц, а теперь и тысячи не хватит. Кто может быть уверен, что сможет заколачивать такие деньги, при этом заботясь о группе? Городские районы должны быть грязными и опасными, а не превращаться в дурацкий Диснейленд. Центр заполнили напускное благополучие, злобные полицейские и гротеск, и понятно, что все, что их волнует на самом деле, это развитие туризма».
Крис уехал из центра в 2002 году, тогда как Дебби жила в даунтауне еще долгое время. Он вспоминал: «Я снимал отличный лофт на Гринвич-стрит с отдельным выходом на улицу и площадью 370 квадратных метров. К сожалению, мы находились совсем рядом с печально известными башнями-близнецами. Когда это случилось, мы оказались в первых рядах. Десять лет подряд он стоил тысячу в месяц, а потом вдруг подорожал до пяти. После этого я решил съехать».
Размышляя о трагедии 11 сентября 2001 года, которая еще больше изменила городской ландшафт и оставила глубокий отпечаток на жизнях жителей города, Дебби призналась, что скучает по невинной эпохе рассвета CBGB. «Террористическая атака на Всемирный торговый центр стала для меня сильным ударом, и я поймала себя на сожалении, что никак нельзя вернуться в 1975 год. Я осознала беззаботность и важность того времени, идеального подходящего для начала музыкальной карьеры. … Меня всегда удивляет, что многие считают ньюйоркцев недружелюбными. Если бы они увидели, как мы поддерживали друг друга после случившегося, то навсегда изменили бы мнение».
Студия, в которой Blondie делали последние штрихи нового альбома, располагалась неподалеку от башен-близнецов. «Мы запаслись материалом и работали в студии на Манхэттене, – говорит Крейг Леон. – Возникли некоторые трудности по причине банкротства их менеджмента и звукозаписывающей компании. Контора Аллена Ковача усугубила ситуацию, задолжав мне роялти за No Exit, что повлекло за собой финансовые проблемы и невозможность оплачивать время в студии. В какой-то момент я вернулся в Великобританию на две-три недели, чтобы свести классический проект для “Decca”, который мы записали в Нью-Йорке. У меня были некоторые файлы, как и в студии, другими словами, мы хранили их в разных местах. Когда произошли события 11 сентября, авиаперелеты остановились, и транспортировка записей стала невозможной. Тем более, из-за долгов ребята не могли забрать пленки из студии, поэтому процесс заморозился на неопределенный срок».
Задержка выпуска нового альбома не помешала Blondie отправиться в летний тур из тридцати концертов в 2002 году. После него в ноябре их ждала короткая серия концертов Greatest Hits, а еще через месяц группа пересекла Атлантику, чтобы выступить на нескольких площадках Великобритании и Ирландии. И хотя название тура намекало на программу из старых хитов, многие из них подверглись переработке. «Мы получили отличный повод освежить репертуар, – радовалась Дебби. – Большинство песен мы постарались переделать, исходя из собственных вкусов, сделав их более современными. Каждого из нас охватывает радостное волнение, стоит группе придумать нечто новое. На последних трех концертах я отметила для себя, что публика наконец расслышала и новый материал, что не может не радовать».
Как и концерты в поддержку No Exit, эти выступления становились настоящим праздником. Похоже, что достигнув зрелости, члены команды Blondie наконец разобрались во всех внутренних отношениях, почти не оставив и намека на разногласия. «Более веселого тура я не припомню за всю карьеру, – делилась Дебби впечатлениями. – Раньше между нами присутствовало напряжение и скованность. Но теперь мы, наконец, расслабились. Нам стало комфортнее как работать друг с другом, так и выступать, а это не может не влиять на качество нашего звучания».
И хотя Дебби, Крис, Клем и Джимми еще не достигли преклонного возраста, Дебора понимала, что с годами они не смогут так бодро выносить физические нагрузки, связанные с активной концертной деятельностью. «Сейчас нужно сосредоточить все силы на гастролях, потому что лет через десять их будет явно меньше. Однажды наступит день, когда мне не захочется никуда ехать. Зачем делать паузы, пока мы в состоянии заниматься любимым делом?».
Вскоре Blondie отправились на юг, чтобы принять участие в летнем фестивальном сезоне. Группа отыграла концерты в Австралии, Новой Зеландии и Японии. Во время австралийской части тура Крису пришлось спешно вернуться домой в связи с рождением дочери Акиры. В 1999 году, через десять лет после расставания с Дебби, Крис женился на актрисе Барбаре Сикуранце. Еще через два года у супругов родится вторая дочь Валентина.
«Беременность Барбары стала напряженным временем не только для нее, но и для меня из-за препаратов, которые я принимал на протяжении многих лет, – говорил он. – Побочный эффект не поддается точному прогнозированию, но, к счастью, с нашей малышкой все в порядке, она растет подвижной и смышленой. Рождение первенца в моем возрасте – это дар свыше. После ее появления я обнаружил, что теперь живу с мыслями о будущем, а не оглядываюсь назад. Я обрел совершенно новую жизнь, и то, что у нас родилась девочка, стало вишенкой на торте. Мир нуждается в женской энергии».
Крис жил с Деборой много лет. Продолжая совместную деятельность, он понимал, что у его жены с Дебби могут возникать как чувство неловкости, так и вполне справедливая ревность. «Наши отношения было сложно переплюнуть. Девушкам, с которыми я встречался после Дебби, всегда было нелегко, но с Барбарой нам легко удалось все уладить. Моя жена – замечательная, понимающая женщина, очень талантливая и умная, и я получаю огромное удовольствие от ее общества. Думаю, мы очень подходим друг другу».
«Когда мы только начали встречаться, то, конечно, я была напугана и чувствовала себя уязвимой. Мне было неловко от того, что Крис постоянно находится в обществе женщины, с которой он был близок столько лет, – вспоминала Барбара. – Принять, что они любили друг друга, было особенно тяжело. Но потом я поняла, что наши отношения с ним – другие. Да и с Дебби мы хорошо поладили. Я уважаю их прошлое, так зачем мне разлучать людей, которых я сама очень люблю?»
Дебби, ставшая крестной матерью Акиры и Валентины, признавалась, что им потребовалось «некоторое время, чтобы наладить взаимоотношения и понять, как мы относимся друг к другу и как каждая из нас относится к Крису. Это была серьезная работа. Нужно помнить, что наш союз с Крисом – самый долгий и самый важный в моей жизни. Я считаю его потрясающим человеком и думаю, он тоже считает, что я вполне ничего, раз мы по-прежнему очень хорошие друзья».
«С момента нашего знакомства прошло более тридцати лет, и с тех пор наша связь с Дебби становилась только крепче, – утверждал Крис. – Не могу найти слов, чтобы объяснить, что мы чувствуем друг к другу. Наши взаимоотношения настолько глубокие, что иногда я ловлю себя на мысли, что, вероятно, мы были знакомы в прошлой жизни. Несмотря на все, что нам пришлось пройти как вместе, так и порознь, неизменно одно – с каждым днем мы становимся только ближе. Мы общаемся друг с другом буквально на телепатическом уровне – находясь рядом. нам не нужно говорить, чтобы сообщить, что у тебя на уме. Мне понятен язык тела Дебби, а ей – мой, так что лучше даже не пытаться открыть рот».
«Мы давно не пара, но Крис не стал мне менее дорог. Он по-прежнему лучше всех понимает, как контролировать мою паранойю», – признавалась Дебби, продолжая тур по Южному полушарию вместе с Клемом, Джимми, Ли и Полом.
К сожалению, пока группа находилась в Австралии, Дебора получила известие о смерти Ричарда, своего приемного отца. «Папа долго болел, и находиться рядом с ним в таком состоянии оказалось очень трудно. Думаю, многим знакомы подобные чувства. С одной стороны, тебе страшно потерять любимого человека, но с другой – невыносимо видеть, как он страдает. Мы не всегда находили общий язык, но в последние годы очень сблизились».
«Дебби потеряла обоих родителей, а моя мама в критическом состоянии, – добавил Крис. – Но мы не можем пойти против возраста. Это путь, который пройдет каждый из нас».
Для создания восьмого студийного альбома Blondie к сотрудничеству вновь привлекли Крейга Леона. Пластинка состояла из элементов первоначальных записей и дополнена наработками отдельных участников группы. «Альбом звучит иначе, так как при работе над ним мы использовали самостоятельные работы музыкантов, хоть некоторые аспекты записи и остались прежними», – говорил Клем.
В 2003 году состоялся сентябрьский релиз песни «Good Boys» – высокоэнергичная трогательная поп-секвенция с воздушным вокалом. Невыпущенный на американский рынок трек в Великобритании занял 12-е место и вошел в австралийский Топ-40. Среди авторов «Good Boys» помимо Дебби был указан музыкант и продюсер Кевин Гриффин, а также Брайан Мэй, потому что текст содержит отсылку на хит группы Queen 1977 года «We Will Rock You».
Месяц спустя вышел альбом с полуироничным названием The Curse Of Blondie. «Фразочку “проклятие Blondie” мы всегда использовали в наших междусобойчиках. Если случалось нечто дурное, предосудительное или необычное, мы списывали это на “проклятие Blondie”. В этом было что-то остроумное и саркастическое», – объясняла Дебби.
«Крис, наверное, считал “проклятием Blondie” меня, а я, в свою очередь, его, – смеется Клем. – Значительная часть проклятия – само участие в группе, не так ли? Безусловно, над нами всегда парила любовь и дружба, но мелкие конфликты никто не отменял».
«Успех в индустрии, которая сейчас переживает перемены, тоже можно считать проклятием, – говорил Крис. – На смену чартам и хит-парадам пришел Интернет. И если мы хотим дальше оставаться востребованными, нам нужно продолжать создавать музыку на своих условиях».
The Curse Of Blondie состоит из четырнадцати треков. Одни отражают современное, фирменное звучание Blondie, другие – открывают слушателю прежде неизведанные группой горизонты. «Golden Rod», ставшая частью концертного репертуара группы с британского тура 2002 года, созданная на стыке глэма и электронной музыки «End To End» и настойчивая «Last One In The World», написанная Джимми, соотносят Blondie с «современными рок-тенденциями». Зато бойкая и жесткая «Undone», а также «Shakedown» со стихийным вступлением и самой дикой читкой Дебби в истории отражают поп-аспекты звукового наследия группы.
«В группе начались творческие споры, – вспоминает Леон. – Крис в своем творчестве сильно ориентируется на петли и простейшую электронику конца семидесятых – начала восьмидесятых, в то время, как Джимми и Клем настаивали на использовании живых инструментов».
«Материал Джимми явно не подходил концепции альбома. Скоро между ним и другими участниками группы начало возникать напряжение, во многом потому, что Крис постоянно накладывал вето на многие наработки Джимми. Возникла опасность, что новый альбом будет звучать как сольный проект Дебби с участием Криса, а не полноценный альбом Blondie. Конечно, мы приняли в работу наработки и басиста [Ли], и других причастных к процессу, которые звучали более-менее прилично».
«Джимми был очень недоволен сложившейся ситуацией. По поводу его творчества можно долго спорить, но нельзя отрицать тот факт, что он написал или был соавтором большинства их хитов. Он привносил в их музыку уличные, нью-йоркские и классические поп-элементы. Вообще, именно Джимми с Клемом отвечали за традиционный аспект, тогда как Крис и Дебби хоть и принимали мнение коллег, больше тяготели к новаторству. Не забывайте, что именно они увлекались хип-хопом, когда он был музыкой андеграунда. Как и кубинской сальсой, которая там и осталась – и это к лучшему».
В итоге Крейг Леон был отстранен от работы над The Curse Of Blondie. «Менеджер накричал на людей, они накричали друг на друга, а потом и на меня – в лучших традициях Blondie, – объясняет он. – Честно говоря, я вздохнул с облегчением, потому что у меня была куча других дел помимо них. Аллену Ковачу понадобилась очень длинная речь, чтобы освободить меня от должности, и сомневаюсь, что он предварительно предупредил об этом группу. Ковач тоже хотел сделать их современнее, насколько это уместно по отношению к диско 1981 года, которое все же ближе к реальности, чем классический рок-н-ролл 1967–1977 годов. Понятия не имею, кто заканчивал работу над материалом, но определенно кто-то совершенно мне незнакомый. Результат был плачевный, потому что, хоть это и не классический альбом, оригинальное звучание подходило ему гораздо больше».
Наряду с внушительными гитарами и настойчивыми ритмами, лежащими в основе многих песен с The Curse, альбом включает и несколько более сдержанных моментов, которые в значительной степени возникли как раз благодаря Джимми. Что касается «Rules For Living», грустной баллады, парящей над слоями обработанных ритмов и синтезаторной мелодии, то Дестри называл ее «величайшей историей любви, когда-либо мной написанной». Здесь сдержанный вокал Дебби во время припева достигает мастерски выдержанного высокого тона под медленное затухание инструментов. Песня «Background Melody (The Only One)», написанная Джимми и Дебби – это хрустальный осколок сладкой поп-музыки, где латинские духовые брейки, backwards-гитара и редкие ритмы трип-хопа сочетаются с осторожным вокалом. Еще одна совместная работа клавишника и вокалистки, «Diamond Bridge», начинается в лаконично-сдержанной манере, но постепенно набирает обороты, возвращаясь к началу своего звукового цикла.
Но эти музыканты играли бы в какой-то другой группе, если бы не попытались снова чем-то удивить на новой пластинке. И в этот раз вряд ли кто ожидал услышать от Blondie, с их тонкой неразрывной связью с нью-йоркским настроением, исполнение традиционной японской песни на треке «Magic (Asadoya Yunta)». Оригинальная «Асадоя юнта» повествует о смелой девушке Куяме из дома Асадоя, отказавшейся выходить замуж за правительственного чиновника. В варианте Blondie многоголосый хоровой вокал поддерживают сдержанная электроника и гитара. Мотивы музыки народов мира пронизывает и «Hello Joe», трек, написанный в память о Джоуи Рамоне, умершего от лимфомы в апреле 2001 года.
«Это дань уважения Джоуи, свидетелями жизни и карьеры которого мы были на протяжении многих лет, и возможность сказать, что память о нем никогда не умрет, – заявила Дебби. – Джоуи был хорошим человеком, и он, и The Ramones навсегда останутся в моем сердце». Настроение «Hello Joe» напоминает шаффл в латиноамериканском стиле, что еще более усиливается звучащими рефреном словами «Hey, hola[101] Joe» и чем-то отдаленно похожим на обработанный аккордеон в проигрыше.
Но самым радикальным номером The Curse Of Blondie в музыкальном плане можно смело назвать «Desire Brings Me Back», написанный саксофонисткой Гретхен Лангхелд и гитаристкой Карлой Олла. Песня начинается с водоворота диссонирующего джаза, после чего переходит в режим вечеринки и атакует слушателя первобытным знойным секс-битом, подкрепляемым противоречивыми строчками: «Как я могу чувствовать себя свободной, когда я так привязана к тебе?» («How can I feel so free when I’m so bound to you?»).
«Мне кажется, это одна из наших самых эклектичных работ, – комментировал новый альбом Джимми. – Уникальное звучание Blondie – это сосредоточие всевозможных влияний как внутри группы, так и извне».
«Для этого альбома характерна еще большая изысканность и сообразность сегодняшнему дню. Работая над ним, мы не задумывались о прежних заслугах, желая зафиксировать наши текущие взгляды и понимание жизни. Каждый из нас с годами только набрался опыта, разобрался в тонкостях исполнения, что не могло не повлиять как на технические, так и творческие аспекты нашего творчества, – утверждала Дебора. – Работа над альбомом шла с удовольствием. Развиваясь в остальных сферах жизни, я и в музыке стала внимательнее и сосредоточенее. Недавно меня посетила мысль, что причиной “позднего зажигания” Blondie, помимо внешних обстоятельств, стала наша жажда охватить как можно больше жанров и стилей, но при этом никто из нас не был по-настоящему образованным музыкантом. Группа Blondie всегда состояла из самоучек, поэтому потребовалось время, пока мы освоили все, что нам хочется».
Из-за банкротства «Beyond Music» альбом The Curse Of Blondie в Великобритании выпустили «Epic», дочерняя компания «Sony», а в Америке – «Sanctuary Records». Несмотря на последовавший за релизом европейский тур, The Curse Of Blondie не получил должной поддержки, попав только в британский Топ-40.
В 2004–2005 годах Blondie только и делали, что гастролировали, изредка переводя дух. Разговоров об очередном альбоме не было, но группа, казалось, достигла статуса «старейшины», регулярно появляясь на одних фестивалях со своими наследниками. Увы, к 2006 году в ядре группы снова стали намечаться тенденции «неблагополучной семьи». Джимми Дестри покинул группу, прежде всего из-за его постоянных проблем с наркотиками.
«Когда-то и я употреблял тонны наркоты, но смог пересилить себя и завязать, а Джимми выпутаться оказалось гораздо труднее. Он считал, что у нет проблем, но мы были с ним не согласны. Он увяз гораздо глубже, чем казалось на первый взгляд», – сказал Крис.
«Со мной обошлись несправедливо, – настаивает Джимми. – Когда Крис страдал от зависимости, мы помогали ему всей командой, а стоило мне чуть побаловаться наркотиками, меня тут же подвергли остракизму».
«В Джимми одновременно уживались две личности. Одна была прекрасна, а другая – кошмарна, – рассказывала Дебби о кокаиновой зависимости Джимми. – Когда он включал режим хоррора, с ним становилось невозможно ни работать, ни разговаривать, ни находиться рядом».
«Мне кажется, мы прошлись по друг другу как раскаленным ножом по маслу, и представить не могу, что буду когда-нибудь работать с ними снова, на сцене или где-то еще. Ни за что. Но в моем лице они чертовски много потеряли», – заключил Дестри.
«Нам всегда нужно быть уверенными, что никто не относится к проекту халатно, – утверждает Дебора. – Но как выяснилось, трое из нас разделяют общий порыв и хотят развиваться, а четвертый – нет».
Место клавишника Blondie занял композитор и сессионный музыкант Кевин Патрик. «Джимми не хочет мириться с Дебби и Клемом, и я здесь бессилен, – рассказывал Крис. – Между ними возникли серьезные разногласия, и все надеются на первый шаг от Дестри, который тот явно не торопится делать».
13 марта 2006 года, когда Blondie принимали в Зал славы рок-н-ролла, Джимми ненадолго объединился со своими бывшими коллегами. Учитывая сложившиеся обстоятельства, а также перспективу встречи с Фрэнком и Найджелом, которых тоже пригласили организаторы, церемония попахивала жареным. Именно Фрэнки обеспечил себе место в разделе светской хроники утренней прессы, публично умоляя Дебби позволить ему, Джимми и Найджелу сыграть с группой на церемонии награждения.
«Не сегодня, – ответила она. – Разве ты не видишь, что группа уже на сцене?»
«Если они и действительно рассчитывали сыграть с нами в тот вечер, нужно было договориться заранее, собраться и отрепетировать выступление, – объяснял Крис. – К чему эти внезапные заявления? Идея, что можно просто выйти на сцену и взорвать зал, как в старые-добрые, осуществима только в кино. А уж тем более, если бы эти ребята не заваливали нас судебными исками, возможно, мы бы отнеслись к их просьбе серьезнее. До сих пор нас спрашивают, сколько мы заплатили Фрэнку за эту выходку. Журналисты считают, что мы хотели затмить неявку на церемонию Sex Pistols, но хорошенькое дельце, когда с каждой передовицы на тебя кричит: “Скандал с Blondie в Зале славы!”. Понятно, что пресса, как обычно, раздула из мухи слона. Тогда как я получил в этот день поздравлений больше, чем когда родился мой первый ребенок. А теперь угадайте, какое из этих событий имело для меня большее значение?».
Вслед за Крисом Дебби признавалась, что испытала после церемонии смешанные чувства. «Сначала я отнеслась к этому спокойно. Подумаешь – с кем не бывает. Однако после мероприятия ко мне стали обращаться абсолютно незнакомые люди из различных слоев общества. Боже мой, люди действительно обращают внимание на эти побрякушки, – замечала она. – Безусловно, внимание к нам – это большая честь, и я совсем не возражаю. Но что-то было в этом коммерческое, как на любой крупной церемонии, а я это не люблю».
Клем, как главный рок-н-рольщик коллектива, отвечает гораздо конкретнее: «Новость о том, что нам собираются вручить премию, застала нас во время гастролей в Великобритании. Мы с женой как раз сидели в интернет-кафе, проверяли электронную почту, и Yahoo как раз опубликовал сообщение об этом.… Мы завопили от радости, а эти чопорные англичане уставились на нас, наверное, думая: “Ох уж эти чокнутые американцы!”. Но мне было плевать. Включение в Зал славы – официальное признание и прошлых, и нынешних заслуг Blondie в музыке. Но все-таки, а что вкладывали в понятие “панк-рок” те, кто нас номинировал и утвердил?».
В 2006 году минуло 30 лет с момента зарождения того, что в дальнейшем получило название «панк-рок». Дата не осталась незамеченной средствами массовой информации, которые решили исследовать ее истоки. Но пока глянцевые журналы публиковали обстоятельные обзоры и ретроспективы, мы навсегда потеряли связь с колыбелью панк-культуры, когда в октябре клуб CBGB навсегда закрыл свои ставни, разрисованные граффити. Последние концерты провели Blondie с акустическим сетом, а также старожилы клуба, включая The Dictators и Патти Смит.
«Поначалу новость о закрытии CBGB я восприняла сдержано, – вспоминает Дебби в одном из посвященных клубу материалов. – Но потом я поняла, что CBGB – это эпохальный институт с всемирно известным именем. Когда я узнала о том, что клуб находится на грани закрытия, я провела там пару благотворительных концертов, но это лишь продлило его агонию. В субботу, в предпоследний вечер перед закрытием, мы сыграли прощальный концерт, а с понедельника клуб прекратил существование. Это оказалось так трогательно, что я даже не ожидала. В этих стенах я провела замечательные годы, какими бы трудными они ни были».
Через год после закрытия CBGB в возрасте 75 лет мир покинул и его владелец Хилли Кристал. Он скончался от осложнений, вызванных раком легких. «Как жаль, что Хилли больше нет. Его клуб стал частью нью-йоркской истории рок-н-ролла. Невозможно перечислить все заслуги Хилли, и все мы перед ним в вечном неоплатном долгу. На протяжении многих лет он помогал и нам, – вспоминала Дебора. – Кристал был настоящим папой андеграунда и большим молодцом. Легко ли быть покровителем целого поколения музыкантов? Думаю, только благодаря такому чудаковатому характеру. Резидентам CBGB чертовски повезло выступать под его крышей. Очень повезло».