«Слухи о моей святости сильно преувеличены».
После того, как Blondie распались, участники группы разбрелись в поисках нового применения своим талантам. Джимми, расстроенный холодным приемом его Heart On A Wall, взял курс на Европу, чтобы попробовать себя по другую сторону микшерного пульта. За океаном Дестри познакомился с менеджером U2 Полом Макгиннессом, но сработаться им не удалось. Теперь уже бывший клавишник Blondie вернулся в Бруклин, где посвятил себя строительному бизнесу. «Я приобрел компанию, которая занималась покупкой, продажей и реконструкцией старых зданий, – рассказывал он. – Процесс более сложный, чем обычное строительство, но зато я заработал достаточно денег. И это хорошо, потому что Blondie оставили меня на мели».
Найджел присоединился к проекту бывшего фронтмена Silverhead Майкла де Барреса. Помимо Майкла, в супергруппе Chequered Past участвовал экс-гитарист Sex Pistols Стив Джонс. Вскоре состав команды пополнили Клем и Фрэнки. Впрочем, последний задержался ненадолго. Игги Поп вызвал его поучаствовать в туре по Австралии и Японии. «Я не напрашивался, он сам мне позвонил, – утверждал Инфанте. – С ним было круто, он позволял музыкантам вытворять на сцене все, что им заблагорассудится».
Его место в Chequered Past занял Тони Сэйлс, еще один музыкант Игги. Супергруппа выступала на разогревах у Duran Duran, INXS и Little Steven и уже скоро записала дебютный альбом на EMI. Однако в 1985 году и этот ансамбль рассыпался в пыль. Харрисон занялся продюсированием саундтреков и менеджментом групп, а Берк отправился в Великобританию, где поучаствовал в записи альбома Пита Таунсенда White City, а затем присоединился к группе The Eurythmics.
Заболев, Крис был вынужден свернуть работу «Animal Records», что привело к отмене запланированной записи альбомов Fab Five Freddy и рэпера J. Walter Negro, а также нескольких саундтреков. О втором сольном альбоме Дебби тоже решили пока не думать. «Я ставлю свою жизнь на паузу, пока он не поправится, – говорила она. – Не могу ни о чем думать, пока Крису так трудно. До тех пор, пока он находится в таком состоянии, ни моя жизнь, ни карьера, ни дом – ничего для меня не значат».
Несмотря на то, что диагноз был поставлен и назначено соответствующее лечение, совершенно не наблюдалось никакой положительной динамики. «Он так слаб, едва держится на ногах и почти не встает с кровати», – говорила Дебора.
Все время, что Крис лежал в больнице «Ленокс-Хилл» в Верхнем Ист-Сайде, Дебби не отходила от его кровати. Вскоре о состоянии Криса и ее визитах к нему пронюхали журналисты, освещавшие в той же больнице рождение дочери Джерри Холл и Мика Джаггера, Элизабет. Впоследствии Дебора назовет тот период «худшим периодом» своей жизни. Скандальные нью-йоркские таблоиды, похоже, были шокированы внешним видом Дебби, которая даже не удосужилась посетить стилиста перед визитом к больному парню! По желтой прессе вмиг разлетелись фотографии девушки, которая выглядела не лучшим образом, вместе с сенсационными материалами о том, что Крис при смерти, да и самой Дебби осталось недолго.
Иногда на долю сиделки выпадают испытания ничуть не меньшие, чем на того, кто нуждается в уходе. Пока Крис принимал сильные препараты, балансируя на грани сна и реальности, Дебби пришлось полностью отказаться от прежней жизни. «Когда Крис заболел, все изменилось, – объясняла она. – Теперь на меня легла львиная доля ответственности. Это он принимал решения, он, а не я, отличался проницательностью, а я не очень-то вписывалась в роль хранительницы домашнего очага. Роль ментора всегда играл Крис. Он постоянно шутил, я считала его балагуром, а себя – слишком серьезной дамой, но сейчас нам было не до веселья. Его болезнь научила меня быть самостоятельной».
По мере того, как Крису становилось лучше, Дебора, вынужденно отстраненная от музыкального бизнеса и всех сопутствующих нагрузок, много размышляла и серьезно пересмотрела свои взгляды на жизнь. «Мне кажется, до этого момента я вела себя, как бы выразились многие, “по-детски”. Тогда как после случившегося я осознала, что необходимо нести полную ответственность за свою жизнь, не воспринимая те или иные события как судьбу или удачу, – вспоминала она. – От одной мысли о том, что мне пришлось пережить, голова идет кругом. Казалось, от происходящего нет ни спасения, ни возможности для передышки. Болезнь Криса спустила меня на землю. Когда это случилось, я сказала себе: “У тебя больше нет времени на это дерьмо”. И вычеркнула из своего характера все тошнотворные качества».
Стероидная терапия, применяемая для борьбы с пемфигусом, начала действовать, и постепенно наступила ремиссия. Криса отпустили домой под наблюдение врача нью-йоркской больницы, регулярно контролировавшего показатели его крови, но страдания не закончились. Организм тяжело переносил не только болезнь, но и методы ее лечения.
«Стероиды действуют на организм странным образом, меняя весь обмен веществ, – отмечал он. – Длительное применение вызывает атрофию кожи, и ты как будто растворяешься. Все тело покрывается ранками, которые со временем рубцуются и оставляют шрамы, многие из которых остались у меня до сих пор».
«До появления стероидов эта болезнь была неизлечима, – добавляет Дебора. – Люди умирали от сопутствующих инфекций, потому что кожа представляла собой открытую рану, а иммунная система уже была ни к черту. В таких обстоятельствах можно подхватить что угодно. Если бы Крис не был так молод, то тоже не смог бы вылечиться».
Когда критическая фаза болезни Криса осталась позади, пара столкнулась с новым кризисом, на этот раз финансовым. «Говоря проще, мы оказались в полной заднице, – объяснил Стейн. – В то время в музыкальном бизнесе все еще царило крепостное право. Мы доверяли людям, не заслуживающим доверия, и они, конечно же, оставили нас без гроша».
«Когда Blondie только распались, в 1982 и 1983 году, дела были совсем плохи, – вспоминает Дебора. – Очень страшное время для нас. Я не знала, куда податься. В самый разгар борьбы за здоровье Криса к нам прицепилась налоговая. 1982 год был только началом. У нас забрали дом и многое другое».
Неоплаченные налоги стали проблемой для всех бывших участников группы. «Наш бухгалтер отправил нам письмо, что, мол, денег больше не ждите. На счету группы осталось 25 тысяч, поэтому, будьте добры, заплатить налоги и не рассчитывайте ни на пенни от Blondie», – вспоминал Найджел.
«Мы все оказались в долговой яме, – добавил Джимми. – Я задолжал полмиллиона, а Крис, вроде бы, миллион. После стольких лет ударной работы мы пришли к огромным минусам на счетах».
Казалось чем-то невероятным, как коллектив, продавший более 20 миллионов пластинок по всему миру, уже через несколько месяцев после распада оказался в таких огромных долгах. Во время существования группы участникам платили неплохие гонорары. Музыканты Blondie, не лишенные материальной и химической роскоши, часто превышали запланированные расходы, которые позже вычитались из роялти. Но даже при таком раскладе размер долга вызывал много вопросов.
«Нас облапошили, – объяснял Крис. – Первые два года мы зарабатывали кучу денег, а бухгалтер не платил налоги с дохода. Так, с годами, наша задолженность и выросла».
«Никто из нас не разбирался в финансах, мы потеряли кучу денег, – признавалась позже Дебора. – Находясь на пике, мы часто не понимали, куда улетают наши доходы. Став участником группы, ты стараешься думать только о музыке, но большинству молодых ребят не помешало бы пройти простейшие курсы бухгалтерского учета. В противном случае каждый из них окажется в похожей ситуации: ты вроде бы знаменит, работаешь на износ, но это совсем никак не окупается. Если бы я бы могла дать совет Дебби из прошлого, то я бы порекомендовала ей лучше следить за деловой стороной вопроса».
«На протяжении двадцати лет у меня были огромные долги, – признался Крис. – Сейчас, когда все позади, я стараюсь не думать об этом, но Дебби постоянно твердит, что это наша вина, и следовало быть гораздо внимательнее. Но что поделать? Я никогда не разбирался в цифрах».
Благодаря выходу в американский прокат нового фильма Дэвида Кроненберга «Видеодром» в феврале 1983 года Дебби Харри вновь привлекла к себе внимание общественности. Снятая прошлым летом кинолента рассказывает историю владельца мелкого кабельного канала Макса Ренна (его сыграл Джеймс Вудс, будущий партнер Роберта де Ниро по съемочной площадке культовой драмы «Однажды в Америке»), он случайно ловит закодированную программу, которая транслирует крайние формы насилия и меняет восприятие реальности у зрителей с помощью высокочастотных сигналов. Дебби сыграла роль Ники, подруги Ренна, невольно втянутой в порочную сеть лжи и боди-хоррора. «Я играла обольстительницу, некое воплощение видео-монстра, – объясняет она. – Только не спрашивайте меня, была ли она реальным человеком или виртуальной сущностью, потому что не я писала эту хренотень! Все вопросы к Кроненбергу. Дэвид говорит, что писал эту роль под блонди, но я когда я прибежала на площадку с рыжими волосами, он сказал: “Оу, неплохо. Думаю, все получится”».
«Дэвид продумывал образ Ники Брэнд, слушая мою музыку, – делится секретами съемочного процесса Дебби. – Когда он рассказал об этом продюсеру, тот спросил его: “Так почему ты не предложишь эту роль ей?”. Дэвид ответил: “Уверен, она не справится. Мне нужна профессиональная актриса”. Но продюсер убедил его дать мне шанс, я успешно прошла пробы и получила эту роль».
Успех фильмов «Судороги» и «Бешенство» в 1981 году Кроненберг закрепил психо-триллером «Сканнеры», и его режиссерская карьера шла в гору. Что касается Дебби, то «Видеодром» с бюджетом в районе 6 миллионов долларов стал для нее большим шагом вперед по сравнению с «Юнион-Сити». «Работая со мной, приходится давать больше четких указаний по той или иной сцене, чем опытной актрисе, – говорила Дебби. – Кроненберг пообещал, что будет давать мне более точные инструкции, а я, в свою очередь, должна буду играть гораздо лучше большинства профессионалов, которым предоставляют большую творческую свободу. Меня это вполне устраивало».
Кроме этого, Дебби не возражала против участия в частично откровенных сценах или эпизодах, связанных с физическими увечьями, при условии, что они будут сценарно обоснованы, не эксплуатируя ее сексуальность. «Я изначально хотела быть уверенной в том, что арка моего персонажа закончится на позитивной ноте, потому что страдала от очередной паранойи попасть в актерскую категорию “плохой девчонки” или злобной секс-карикатуры».
Несмотря на то, что нарратив «Видеодрома» не предлагает зрителю однозначный вывод, Дебби не сомневается, что освещение проблем инертности, эксплуатации и манипулирования средствами массовой информации можно вменить в заслугу кинофильму. «Сама идея о том, что нечто пассивное, будь то картинка, публичный образ или СМИ, порой несет более разрушительное воздействие, чем боевое оружие, достойна внимания и интереса».
«Одна из сцен показалась мне очень сложной. Съемки в душе были неловкими и неправильными, – вспоминает Дебора. – Но она не вошла в окончательный монтаж, в отличие от двух других, которые дались мне гораздо проще. Отчасти потому, что с Джимми [Вудсом] было очень приятно работать, отчасти потому, что вся съемочная группа старалась создать для меня комфортную атмосферу. Разумеется, в этих сценах на площадке присутствовало минимальное количество людей. Думаю, Джимми беспокоился больше меня или наивно полагал, что я стесняюсь и стеснялся вместе со мной. На самом деле это было даже забавно. Я стояла, обернутая полотенцем, и недоумевала как, черт возьми, я могла на это подписаться. Я вела с собой внутренний диалог: “Нет, я не могу. Что я вообще тут забыла?” – “Эй, тупица, а зачем ты тогда тут стоишь, раз не собираешься играть? Просто сделай это!” И я сделала. Страх прошел. Сразу стало очень весело. Со мной так всегда, стоит пройти определенный рубеж, и я больше не переживаю».
Как и роль Лилиан в «Юнион-Сити», персонаж «Видеодрома» Ники был далек от имиджа Дебби в Blondie. И хотя ей предлагали несколько прибыльных ролей в фильмах на рок-тематику, она четко решила стать самостоятельной актрисой. «Сценарии фильмов о рок-н-ролле не очень хорошо прописаны, имеют много неточностей и лишены оригинальности. Большинство таких работ совершенно никуда не годится. Думаю, из ста пятидесяти сценариев только два были достойны хоть какого-то внимания. Как правило, тебя оценивают по твоему предыдущему опыту, и лишь немногие способны увидеть в тебе что-то больше, чем функцию. Ты либо эпатируешь, либо создаешь новое и вдохновляешь».
В целом, фильм Кроненберга получил хорошую прессу. Кинокритики назвали фильм смелым и достаточно увлекательным, отвергая подозрения режиссера в претенциозности и самолюбовании. Имея печальный опыт в общении с музыкальными журналистами, Дебби была в восторге. «Кинокритика – это совершенно новый мир, с которым я прежде не сталкивалась, – утверждала она. – Я впервые вижу фамилии этих рецензентов. Меня поразило количество хвалебных отзывов на мою роль – я ожидала, что все будет гораздо хуже. Точнее сказать, я была готова к разгрому! Самому фильму досталось куда больше, чем мне, во многом из-за натуральной жести в конце. Но, думаю, Дэвиду это не впервой».
В американском прокате фильм провалился, не окупив бюджет. Решить эту проблему в значительной степени помогли зарубежные сборы и хорошие продажи на развивающемся видеорынке. «Фильм часто снимали по разным причинам с проката, но пока он шел в кинотеатрах, стабильно входил в “десятку”, – говорила Дебби. – Я нахожу сюжет слегка запутанным, но ни в коем случае не считаю мое участие провалом. Это была хорошая роль. Работать с Кроненбергом очень приятно, хоть к концу съемок пришлось потрудиться. Я рада, что приняла этот вызов и достойно использовала свой шанс».
«Видеодром» показали в 600 кинотеатрах США, и реакция публики на сцены насилия была весьма умеренной. Но стоило Дебби прибыть в Лондон в рамках промо-кампании фильма в ноябре 1983 года, как она невольно оказалась в самом эпицентре типичного для британцев нагнетания моральной паники. Возглавляемая профессиональной жалобщицей Мэри Уайтхаус и ее союзниками из правых газет «Daily Mail» и «Sunday Times» кампания по введению рейтинговой системы для неподконтрольного видеорынка достигла исторического и истерического накала.
По настоянию небольшой лоббистской группы меньшинства, возглавляемой Уайтхаус, именуемой не иначе, как «Национальная ассоциация зрителей и слушателей», член парламента от консервативной партии Грэм Брайт внес на рассмотрение личный законопроект, предполагающий строгую классификацию коммерческих видеозаписей. Хотя законопроект и казался логическим продолжением системы возрастных ограничений в кинотеатрах, действующей на протяжении многих лет, некоторые чудаки увидели в нем прекрасную перспективу запрещать любой материал, который они сочтут оскорбительным. Тем более, законопроект вступал в силу в следующем году.
К сожалению Дебби, ее визит в Лондон совпал с чтениями законопроекта в Палате общин. Поскольку любой фильм по теме «только для взрослых» автоматически приобретал политическое значение, BBC отменили запланированное интервью с ней в утренней программе «Breakfast Time». Также под откос полетели встречи на радио и другие рекламные мероприятия. «Я считаю, что проблему вокруг “Видеодрома” в Британии раздула консервативная партия, – утверждала Дебора. – Сам фильм здесь не при чем. Всему виной исключительное желание политиков все контролировать и подвергать цензуре. Зато ребята из “Palace” [дистрибьютора фильма в Великобритании] в восторге от такого ажиотажа».
«Когда я приехала в Англию, мой пиар-агент предупредил: “Есть проблемка, небольшая дискуссия по поводу этого „грязного видеорынка‟», – объясняет Дебби. – Нам звонили министры, члены городских советов и представители религиозных организаций и заверяли, что не допустят показ в своих городах. Откуда им знать, что он опасен, если они его даже не видели? “Мы не хотим его смотреть, мы не хотим о нем ничего знать. Мы читали о нем, и этого достаточно”, – говорят они. Смешно, правда? Почти комедия».
Любопытно, что возмущенные активисты, которые отказывались внять здравой логике, обвиняли Дебби в содержании «Видеодрома», в частности – в сцене, где по ее груди проводят зажженной сигаретой. «Они спрашивали, как я позволила Кроненбергу написать эту сцену, – удивлялась она. – Они считали меня ответственной за чужой сценарий, но совершенно безответственно относящейся к толпам людей, которые, по их мнению, вот-вот выйдут на улицы совершать акт насилия или извращенные сексуальные действия. “О мой Бог, как вы посмели позволить ему так изгаляться над своим телом?” Они даже слово “грудь” не могут сказать, только “тело”. Это не “тело”, ребята, это его часть, и она называется “сиськи”!».
«Фильм поднимает важнейшую тему, которую стоит понять, – подводит итог Дебби. – Подумайте, какое место в нашей жизни занимают видео и телевидение? Какая страшная сила в них заключена, если те, за кем мы наблюдаем, становятся нашими ролевыми моделями? И я уверена, что “Видеодром” хотел донести эту мысль до зрителя». К слову, несколько позже Дэвид Кроненберг признался, что горькая ирония заключалась в частичном совпадении его «послания» и примитивной мысли «Национальной ассоциации зрителей и слушателей».
Вскоре Дебби безуспешно поучаствовала в кастинге драмы британского режиссера Алана Паркера «Птаха», посвященной теме посттравматического синдрома ветеранов войны во Вьетнаме. Намного раньше для мисс Харри обернулись неудачей и пробы на роль Линды Мароллы в романтической комедии с Дадли Муром «Артур», и Викки Ламотты в культовом фильме Мартина Скорсезе «Бешеный бык». В связи с этим она обратила актерские чаяния в сторону театра. Так она получила ведущую роль в «Траффорд Танзи», американской адаптации пьесы Клэр Лакхэм, посвященной противостоянию полов, перенесенному на арену для реслинга. Для американской публики действие пьесы перенесли из Манчестера в Нью-Джерси, а саму постановку переименовали в «Тинек[95] Танзи: Венерина мухоловка».
Режиссер-дебютант Крис Бонд снизил физическую нагрузку в сценах на ринге, распределив роль между двумя актрисами, Дебби и Кейтлин Кларк, которые должны были играть по очереди. Тем не менее, физически Дебби все равно пришлось несладко. Приближающаяся к пятому десятку Дебора не только боролась с последствиями употребления героина, но и не имела никакой спортивной подготовки с тех пор, как выступала с жезлом в старших классах.
«Для этой роли мне пришлось набрать вес, около 5–6 килограммов, так как я решила, что женщина-борец не может быть такой худой. Пытаясь приблизиться к образу американской спортсменки, они заставили меня состричь длинные каштановые волосы, и не могу сказать, что была от этого в восторге. Восемь недель я тренировалась с чемпионом Британии в полусреднем весе…. Все было по-настоящему. Мы получали травмы, и меня постоянно мутузили чуть ли не до полусмерти».
Но ни признание в Англии, ни приглашенная на роль рефери звезда «Saturday Night Live» и «Такси» Энди Кауфман (умерший от рака через год) не способствовали успеху пьесы в США. «Тинек Танзи» с позором закрылась после двух спектаклей в день премьеры на сцене бродвейского театра «Nederlander».
«Я очень расстроилась, когда постановку закрыли на следующий день, – сказала Дебби. – Когда мы ставили ее в даунтауне, публика приняла нас тепло. Несколько недель все шло отлично, но потом продюсеры решили перенести ее на Бродвей. Думаю, если бы площадку не поменяли, пьеса шла бы до сих пор. Для Бродвея она оказалась слишком сумбурной и суматошной, а вот для даунтауна – в самый раз. Зал постоянно взрывался аплодисментами и восхищенными криками зрителей, но для Бродвея пьеса оказалась слишком экстравагантна».
Критики буквально разгромили постановку. Фрэнк Рич из «New York Times» заявил: «“Тинек Танзи” – американизированная версия самого большого комедийного хита Лондона со времен пьесы “Парная”, но, похоже, ее очарование испарилось где-то над Атлантикой. До “Nederlander” дошло лишь какое-то театральное трюкачество, вызывающее тяжелую боль во всех частях головы, кроме мозга». Саркастически похвалив Дебби за невнятное произнесение некоторых реплик, Рич окончательно пригвоздил спектакль своим презрением: «Поскольку Танзи и ее антагонисты – символы, лишенные плоти и крови, нам все равно, кто победит на ринге: все они – куклы. Сцены реслинга хоть и шумные, но менее убедительные, чем типичные драки “Трех балбесов”. Песни, которые здесь поют, кажется, сочиняли на стиральной доске, а инструментальное сопровождение электрооргана на главном плане недостойно и клочка травы стадиона “Shea”[96]».
«Мы закрылись из-за критиков, – утверждала Дебби. – Им действительно не понравилось шоу и они не поняли его смысл. Им была неведома популярность реслинга и важная часть постановки – взаимодействие со зрителями. Не помогли ни колоссальные предпродажи билетов, ни сложившаяся фан-база, привлекающая новых зрителей по принципу сарафанного радио».
Помимо прочего, Фрэнк Рич выразил недовольство «анахроничным» феминистским подтекстом пьесы, и Дебби признает обоснованность этой претензии. «Так называемый феминистский подтекст в этом спектакле действительно устарел. Сколько раз я поднимала вопрос доработки сценария, большого количества переделок но стоило начать выступать, как оказалось… эх-х-х… оказалось, что они изменили не больше, чем несколько фраз. Америка и Британия далеко ушли друг от друга в этом вопросе, и вряд ли такая скромная переработка оказалось достаточной. Очень обидно. Реслинг был очень популярен в обществе, и мы идеально нанизывали на него смыслы. Но самое печальное, что я обманула сама себя. Меня настолько увлекла идея трансформации пьесы, которая произошла лишь в моем воображении. Только потом я поняла, что никто ничего менять не будет, и посыл останется прежним. Ни о чем не жалею, я получила неплохой опыт. В театре своя жесткая иерархия и дисциплина, и мне стоило пройти через это, чтобы лучше понять».
Дебби вернулась в мир кино для записи вокала в песне Джорджио Мородера «Rush Rush», вошедшей в саундтрек фильма Брайана Де Пальмы «Лицо со шрамом». Трек, сопровождающий сцену на танцполе, стилистически выдержан в духе «Call Me» и содержит написанные Дебби слова, прославляющие разрушающий носовую перегородку образ жизни главного героя фильма Тони Монтаны в исполнении Аль Пачино. В феврале 1984 года «Rush Rush» стал первым синглом Дебби со времени распада Blondie. И хотя песня не захватила высокие строчки в чартах, она на долгие годы стала важным клубным хитом.
С момента окончания жизненного цикла Blondie прошло полтора года, но авангард популярной музыки все еще ощущал явное влияние группы. Новые поколения вокалисток напрямую заимствовали элементы не только голосового, но и визуального стиля Дебби. И хотя уже несколько лет британки Ким Уайлд и Хэйзел О’Коннор писали хиты, подражая группе Харри и Стейна, настоящий прорыв произошел в 1984 году. Именно тогда Мадонна воплотила принципиальные элементы сценического образа Дебби, приняв постмодернистский образ светловолосой бестии, напоминающий о Мэрилин Монро, Марлен Дитрих или Джин Харлоу. Эта комбинация оказалась золотой жилой, породив целую череду успешных, хотя и достаточно пресных хитов. Отвязная сексуальность эксплуатируемого образа во многом обязана именно Блонди – девушке, а не группе. «На эту ситуацию можно смотреть по-разному, – размышляла Дебби. – Дань уважения или наглый плагиат. Что касается явного… ну, вы понимаете… заимствования, то таких случаев было всего ничего. Другие – просто почтительные отсылки».
В октябре 1984 года Энди Уорхол заявил, что именно Дебби «была первой Мадонной». Ему показалось несправедливым, что вынужденный простой в работе Деборы позволил другим зарабатывать на ее имидже, особенно когда она сама испытывала финансовые трудности. «Примерно то же самое произошло с Игги Попом, – заметила она в 2005 году. – Игги был первопроходцем, но его наследие, доброе имя и стиль скопировали другие. Он настолько опередил время, что его новаторские решения поначалу только шокировали. Он так и не заработал приличное количество денег, тогда как его подражатели преуспевают. Что ж, таковы реалии нашей жизни. Изобретатели не всегда зарабатывают на своих изобретениях».
Мадонна Луиза Чикконе, став мировым музыкальным феноменом между выходами ее дебютного сингла в 1981 году и американского хита № 1 «Like A Virgin» в ноябре 1984 года, подписала контракт с лейблом «Sire» Сеймура Стейна, основанным в 1966 году вместе с Ричардом Готтерером, выпустившим первые пластинки The Ramones и Talking Heads. Результатом этого музыкального и корпоративного союза стало появление целой плеяды востребованных артисток – Венди Джеймс, Кортни Лав, Гвен Стефани и Леди Гаги, – которые, на самом деле, многим обязаны именно Дебби Харри. «Я знала о Мадонне еще с начала восьмидесятых, когда мой друг крутил с ней роман. Но в то время я всеми мыслями была с Крисом. Он тяжело болел, и я уделяла ему основную часть внимания, – вспоминала Дебби. – Так что пока она не вышла на сцену, я не интересовалась ни ей, ни ее карьерой».
Если не считать записи песни «Feel The Spin» для саундтрека хип-хоп фильма «Краш Грув», Дебби почти полностью исчезла с радаров, отдавая всю себя поддержке выздоравливающего Криса. «Помню, как Стейн приходил ко мне в домой на встречу с Уильямом Берроузом, – утверждал Виктор Бокрис. – Передо мной стоял совершенно другой человек: шустрый, забавный, болтающий без умолку. На дворе стоял 1986 год, и именно тогда я понял, что он полностью восстановился. На выздоровление ушло несколько лет, так как помимо редкой болезни, Крису пришлось пережить распад Blondie. Распутать клубок проблем, в который они угодили как только ему поставили диагноз, оказалось совсем непросто. Все эти годы они утомительно и напряженно искали выход».
На момент выздоровления Крис заметно поправился. Он весил куда больше, чем даже в свои лучшие годы. «Теперь я смахиваю на байкера. Осталось только вывести на пузе татуировку с орлом, держащим в когтях банку пива», – шутил он.
Дебби вздохнула с облегчением. Здоровый Крис вполне устраивал ее в качестве награды за многолетний самоотверженный уход. «Я не считала, что чем-то жертвую. Мы всегда работали в команде, породнились, а наши карьерные пути плотно переплелись между собой. Кому бы понравилось болеть в одиночку? – размышляла она. – Если бы на месте Криса оказалась я, думаю, он поступил бы точно так же. Тем более, что я занималась некоторыми проектами, разве что они не были так заметны, как прежде. Многие не знают, что черная полоса была сопряжена не только с болезнью Криса, но и предательством лейбла, упадком всех наших дел и угрозами налоговой службы. Почти все сферы нашей жизни одновременно пошли прахом. Со стороны казалось, что я посвящаю все время Крису. Но где и как я могла трудиться, когда все рухнуло? Я как могла держала в руках то, что у нас осталось. Мы потеряли почти все».
«Пока меня пичкали стероидами и бог знает какими еще диковинными химикатами, мое настроение постоянно менялось, тогда как Дебби была твердой как кремень, – вспоминал Крис. – Кто-то счел бы меня невыносимым, но только не она. Ее помощь и поддержка выходили за рамки дружбы или долга. Она потрясающе справилась».
«Реабилитация Криса шла долго, но, в конце концов, все встало на свои места, – говорила Дебора. – Крис снова фонтанирует идеями и не собирается останавливаться. Он чрезвычайно творческий человек. Когда ты болен, разум продолжает функционировать, а возможности серьезно ограничены, и это – худшее, что есть в болезни. Но он никогда не переставал обдумывать творческие перспективы с намерением воплотить их в жизнь… Мне тоже было непросто, но с тех пор, как мы вернулись к работе над музыкой, я снова чувствую себя потрясающе».
С возвращением Криса в строй, на повестку дня снова вынесли задачу выпуска второго сольного альбома Дебби. Теперь дела девушки вел адвокат Стэнли Аркин, который помогал Деборе в пересмотре условий контракта с «Chrysalis». Запись пластинки проходила в студиях «Power Station» и «Electric Lady», а в качестве продюсера выступил Сет Джастман, клавишник группы J. Geils Band. И если выходом сольника заведовал «Chrysalis», то в Северной Америке Дебби решила работать через лейбл «Geffen». «В “Geffen” больше заточены на удобство артистов, – хвалил новых соратников Крис. – Не хочу переходить на личности, но выскажу мысль о том, что многие компании чересчур зациклены на деловой стороне вопроса, упуская из вида нечто большее».
Прошло больше четырех лет с тех пор, как творческая пара в последний раз вдвоем заходила в студию звукозаписи. Эта возможность стала для Дебби еще одним вызовом, который она приняла с особенным трепетом. «После того, как Blondie прекратили существование, я много думала об этом, испытывая чувство невосполнимой утраты, – вспоминала она. – Но внезапно ко мне пришло твердое намерение записать еще несколько альбомов. Я поняла, что нет ничего важнее, чем сохранить в себе креативность и артистическую душу. Но я не совсем понимала, как активировать скрытые ресурсы. Но, наверное, что меня когда-то и привлекло в Крисе, так это то, как он умеет выражать свои чувства и даже не задумывается о том, как он это делает. Мне же потребовалось время, чтобы перестроить жизнь под определенный ход мысли».
Согласно выходным данным альбома Rockbird, в его записи принимали участие более 20 приглашенных музыкантов и вокалистов. И это при том, что лейбл был призван перезапустить карьеру Дебби в качестве сольной коммерчески привлекательной исполнительницы. Чтобы облегчить поставленную задачу, при записи не предполагалось никаких радикальных экспериментов в духе KooKoo или двух последних альбомов Blondie. Дебби говорила: «Они предоставили мне средства на запись альбома, а теперь изо всех сил пытаются вернуть должок, продавая как можно больше копий».
Действительно, Rockbird получился совершенно «травоядным» альбомом. Многие аранжировки Джастмена как раз представляют собой типичные запрограммированные секвенции в духе хитов той же Мадонны. Песни «I Want You», «Buckle Up» и «You Got Me In Trouble» передают бодрый оптимизм поп-музыки той эпохи, и только заглавный трек Криса и Дебби, как и «Beyond The Limit», написанный в соавторстве с Найлом Роджерсом, обладают коронным темпераментом, присущим лучшим работам Деборы.
«Пластинка, пожалуй, получилась чересчур сладкой или чересчур милой, но никак не темпераментной и пылкой, какой теоретически она могла бы стать, – размышляла Дебби. – Но она призвана ознаменовать собой завершение такого периода моей жизни, когда мне приходилось погружаться в себя и свои мысли. Настрой альбома очень личный и имеет значение только для меня. Я пою и пишу песни не для условных пяти человек, а для себя. Ничего, скоро начнутся концерты, я получу пару дежурных пинков под зад и тогда почти наверняка запишу что-нибудь более жесткое, потому что и сама стану более жесткой, вновь окунувшись в суровый реальный мир. Поймите меня правильно, в этом я ничем не отличаюсь от остальных».
Вышедший 29 ноября 1986 года и оформленный Стивеном Спроусом и Энди Уорхолом альбом Rockbird в ретроспективе можно назвать небезуспешной попыткой Дебби найти себя после длительного перерыва. В Америке альбом привычно не принес большой финансовой выгоды. Зато в Великобритании он добился золотого статуса и оказался в нижней части Топ-40. А песня «French Kissin’ In The USA», написанная Чаком Лорри, будущим создателем ситкомов «Два с половиной человека» и «Теория Большого взрыва», стала мировым хитом.
«В трек-лист альбома не могла не войти песня, подобная “French Kissin’”. В противном случае, отдел A&R не мог гарантировать мне свою поддержку, – объясняла Дебби. – Эта по-хорошему дерзкая, но изначально коммерческая песня была написана в таком сладостном духе вполне сознательно. В ней нет надрыва. Но сколько успешных певиц или рок-артисток вообще на него способны?».
Сингл вошел в «десятки» Великобритании, Ирландии и Австралии, а видеоклип на него обеспечил Дебору значительным эфирным временем на набирающем популярность кабельном канале MTV. Новая пластинка выпустила на рынок два сингла: с пронзительной, но банальной балладой «Free To Fall» и нежно-соблазнительной «In Love With Love». Они не сильно преуспели в национальных хит-парадах, если не считать «In Love With Love», возглавившую танцевальный чарт Billboard. Лейбл «Geffen» не слишком усердно занимался продвижением Дебби, с большей охотой работая над новыми релизами Элтона Джона, Кайли Миноуг, Питера Гэбриэла и Айрин Кары.
«С точки зрения лейбла, я была скорее певицей категории B, что несомненно причиняло мне боль. Их отношение явно не играло мне на руку ни в бизнесе, ни в массовом восприятии. Признаться честно, я ощущала себя никчемной, – вспоминала Дебби. – Останься я в проверенном образе из Blondie, индустрия отнеслась бы ко мне иначе. Но решительно сменив направление курса, я получила непонимание, в какой стороне им меня искать. На тот момент я уже не была таким крупным игроком рынка, как прежде, и не заслуживала достаточного внимания».
К сожалению, оформление обложки Rockbird оказалась одной из последних работ Энди Уорхола. 22 февраля 1987 года он умер от сердечного приступа, восстанавливаясь после плановой операции на желчном пузыре. Отдавая дань уважения другу, Крис говорил: «Я безмерно восхищаюсь им как художником. На протяжении многих лет он был чертовым главарем нью-йоркской арт-банды, кто бы что ни говорил. И, что не менее важно, я считаю его величайшим оригиналом».
«Вот мы и остались без него, – сказала Дебби. – И надо сказать, что жизнь стала гораздо скучнее. Больше не будет так весело. Так весело, как было с Энди».
Выпустив долгожданный альбом, Дебби вернулась к актерской деятельности. Она не стала набирать новую группу или отправляться в тур, а предпочла сняться в эпизоде телесериала «Сказки темной стороны», вышедшем в эфир в октябре 1987 года. «Это шоу в жанре триллера, похожее на “За гранью возможного”, – поясняла она. – В серии “Мотылек” я сыграла ведьму, которая возрождается в другом теле». Затем последовало участие в съемках сериала «Криминальные истории», где «Мне досталась роль расфуфыренной проститутки. Образ комедийный, так что мне немного пришлось покривляться, но я довольна». Также ей довелось сыграть еще одну небольшую комедийную роль – в забавном фильме «Безумие улиц» с культовой немецкой актрисой Ханной Шигуллой в главной роли.
В 1987 году Дебби в качестве бэк-вокалистки Лу Рида приняла участие в благотворительном концерте, посвященном борьбе со СПИДом, состоявшемся в декабре на «Мэдисон-сквер-гарден», а вскоре последовала небольшая роль в молодежной комедии «Удовлетворение». Наконец Дебора получила возможность показать свой актерский талант во всей красе. Она получила шикарную роль Велмы фон Тассл в кэмп-комедии культового режиссера Джона Уотерса «Лак для волос». Дебби поддерживала связь с Уотерсом еще с 1981 года, когда совместно с Крисом написала заглавную песню к его предыдущей комедии «Полиэстер».
И вновь Дебби выбрала роль, которая противоречила ее образу – на сей раз она вошла в образ нахальной дамы преклонного возраста. «Дебби загорелась идеей сняться в “Лаке для волос”, не обращая внимания на то, что в таком случае ее музыкальная карьера на какое-то время снова остановится, – вспоминал Уотерс. – Частые попытки сбить с толку людей, постоянно меняя сферу деятельности, могут сыграть против вас».
Но авантюра Дебби наконец оправдалась. Помимо демонстрации таланта комедийной актрисы, Дебби закрепила за собой статус гей-иконы среди своеобразной публики фильмов Уотерса, изобилующих своеобразным и туалетным юмором.
«Думаю, она всегда нравилась представителям меньшинств; наверное, потому что ей было легко подражать в одежде, хотя никто и никогда не мог выглядеть в точности, как она, – замечал режиссер. – Как и положено настоящей рок-звезде, образ Дебби восхищал сотни людей. Но я все равно не считаю ее гей-иконой, она просто икона стиля, вне зависимости от ваших сексуальных предпочтений».
Не менее лестно отзывалась о работе с Уотерсом и сама Дебби. «Его отличает искренний подход к режиссуре. Джон предан своему делу и всегда знает, что хочет. Детальная проработка персонажей всегда способствует их карикатурности, что идеально ложится на его сценарии. Эта почти маниакальная и упорная схема работает!».
Напарником Велмы фон Тассл в фильме и Деборы на съемочной площадке стал сам Сонни Боно, который уже давно отошел от музыкального бизнеса и строил политическую карьеру. «Самое прекрасное в Сонни – его эмоциональность, он всегда вспыхивал как спичка, – вспоминает она. – Боно – милый парень, но где бы мы с ним не появлялись, всегда находился человек, который спрашивал: “Привет, Сонни, а где Шер?” Ох, он менялся на глазах: цепенел от злости, его всего скручивало нервной судорогой, после чего он шипел сквозь зубы: “Если я услышу это еще раз…” Бедняга. Кажется, его затравили. Окажись я в такой ситуации, то, скорее, оторвала бы себе уши, только чтобы не слышать подобные вопросы по сто раз на дню».
«Лак для волос» вышел в феврале 1988 года, и его сборы составили около 8 миллионов долларов. Картина оказалась очень популярной. В 2002 году ее адаптировали под бродвейский мюзикл, а еще через пять лет на киноэкраны вышел высокобюджетный ремейк.
Дебора вернулась в студию звукозаписи и наслаждалась успехом в кино, однако личная жизнь начала давать крен. Дебби и Крис начали отдаляться друг от друга. «Все шло под откос, у нас вечно не хватало денег и возникали проблемы, – вспоминал он. – Раньше мы жили в аптауне, но пришлось переехать в даунтаун, в более скверные условия. Мы сидели на синтетических наркотиках, но Дебби скоро соскочила, а я нет, никак не мог справиться со стрессом. Между нами угасла страсть, и, как я понимаю, мы медленно расходились по разным углам».
«Отдаление друг от друга – всегда постепенный процесс. Не могу сказать, когда мы оказались в состоянии неопределенности, а в какой момент решили поставить точку, – объясняла Дебби. – Но помимо эмоциональной связи нас с Крисом связывали и серьезные деловые, и дружеские, и любовные отношения, и я не думаю, что они могли продолжаться вечно».
Дебби и Крис были вместе пятнадцать лет, и думая об их расставании нельзя не почувствовать боль. Вдвоем они пережили и нищету в Бауэри, и сумасшедшие американские горки с Blondie, и проблемы с наркотиками, и болезнь Криса. Редкие браки длятся по 15 лет, и потому удивительно, что они до сих пор поддерживают связь.
Назвать одну конкретную причину расставания, конечно же, невозможно. Дебби, недавно покончившая с наркотической зависимостью, признавалась, что «была так подавлена, что объелась мороженого и пережила что-то типа нервного срыва», а Крис, в свою очередь, заметил, что резкий отказ от метадона «снес ей крышу».
Решение о расставании приняла Дебби. Она переехала из их общего дома в квартиру по соседству. Пара рассталась без скандалов и взаимных претензий. Дебби и Крис поддерживали общение и продолжали с любовью заботиться друг о друге. Многие по-прежнему задаются вопросом, почему эти двое идеально совместимых и близких друг другу людей решили разойтись. Для таких людей всегда есть универсальный и лаконичный ответ Криса: «Наши отношения сами себя исчерпали».