«Мы росли в обычных семьях, никак не связанных с шоу-бизнесом. Никого из нас с пеленок не готовили к славе, никто из нас не учился этому специально. И уж точно мы не были готовы к успеху».

В конце 1981 года Blondie отправились в «The Hit Factory» записывать шестой студийный альбом. Однако ни единством, ни энтузиазмом участники группы похвастать уже не могли. Впрочем, Клем был рад вернуться в строй, тогда как Найджел прошествовал на студию с деловитым видом. Джимми же, недавно выпустивший лонгплей Heart On A Wall в смешанном стиле новой волны и пауэр-попа, выглядел подавленным приемом критиков и плохими продажами. «Пластинка вышла хуже некуда, и причин тому множество, первая из которых – Джимми не умеет петь, – заметил Берк. – Да и момент для таких экспериментов не самый подходящий».

Последние два года Дебби и Крис посвятили поиску возможности расширения своих творческих границ и потому воспринимали работу над альбомом как банальное выполнение контрактных обязательств. Крис в большей степени сосредоточился на запуске своего лейбла «Animal», а Дебби строила актерскую карьеру. Пара не горела желанием снова окунаться в омут студийной работы и/или изнурительных гастролей.

«Я всегда с легким сердцем принимаю судьбоносные решения, но будучи частью группы, приходится туго, – говорила Дебора. – Сама по себе я всегда интуитивно понимаю, как поступать в той или иной ситуации. Но порой кажется, что сознание и реальный мир движутся с разной скоростью, и только одному Богу известна метафизика времени во время работы на студии. К моменту релиза ты едва ощущаешь себя реальным человеком и испуганно думаешь: “Ой, а как мне теперь продвигать ее следующие полгода?”. Не лучше бы тогда нанять кучу своих клонов».

Согласно условиям контракта с «Chrysalis», Blondie должны были выпустить еще несколько пластинок. По этому поводу Крис даже съязвил: «Мы можем подергать струны… часов десять, собрать воедино, что получится, но за концепцию я не отвечаю».

Фрэнк, который, как известно, играл эпизодическую роль в создании Autoamerican, узнал о записи нового альбома совершенно случайно, когда работа уже шла полным ходом. «Запись основных треков проходила без моего участия, поэтому я решил обратиться к адвокату», – рассказывал он позже. Уладить вопрос удалось в досудебном порядке, и Инфанте разрешили записать свои партии гитары в одиночку после того, как все остальные члены группы уже завершили свой фронт работ. И хотя в сознании гитариста эта история отложилась как еще одна стадия его дискредитации, нельзя не признать, что толку от такой работы действительно не было. «Если мне кто-нибудь включит фрагмент из этого альбома, то, скорее всего, я даже не угадаю мелодию, что говорить о каких-нибудь рассказах об обстоятельствах написания или чем-то в этом роде».

Помимо внутренних разногласий и отсутствия мотивации, ситуацию усугубляло пристрастие к наркотикам некоторых участников коллектива. И хотя представители звукозаписывающей компании были рады предоставить своим подопечным все условия для плодотворного творчества, качество некоторых материалов на новом виниле скорее служит доказательством негативного воздействия определенных препаратов на рабочий процесс. В любом случае, вещества вряд ли могли успокоить и без того разыгравшуюся бурю.

Майк Чепмен, который уже в четвертый раз вошел в эту реку, сразу ощутил витавшее вокруг чувство обреченности: «Меня очень взволновало, что мы окончательно переместились в совершенно иное, значительно менее плодотворное художественное пространство. Уже тогда было понятно, что точка невозврата пройдена, и Blondie работает над альбомом в последний раз».

Что касается Стейна, то его недавний опыт работы за микшерным пультом позволил ему еще сильнее оценить гений Майка: «Я и раньше не уходил со студии, пока не был точно уверен в готовности той или иной песни, но если меня чему-то и научил собственный опыт продюсирования, так это еще больше доверять интуиции Чепмена, не мешая ему творить волшебство».

Вместе с тем в «Chrysalis» выразили озабоченность, что их инвестиции не лучшим образом конвертируются в хиты «Они говорили: “Надеемся, мы не получим от вас очередной Autoamerican”», – вспоминает Клем, ответивший лейблу: «В каком смысле? Вы надеетесь, что на альбоме больше не будет двух синглов номер один?».

«Что касается Дебби и Криса, они приступили к записи, терзаемые сомнениями и страхом, – говорил Чепмен. – Казалось, что их мало что интересовало, хоть они усердно делали вид, будто это совсем не так».

Несмотря на все опасения, в чем Blondie никогда не испытывали недостатка, так это в свежих и ярких идеях, чьим главным генератором, как обычно, стал Крис. «Это был первый альбом, который мы записали в студии практически без предварительной подготовки, – вспоминал он. – В очередной раз мы хотели сделать что-то новенькое. Творческие решения приходили прямо во время сессий. В частности, Найджел принес много своих наработок. Для “Orchid Club” и “War Child” мы сами структурировали простенький рифф, а для “English Boys” у меня уже была основная мелодия, да и название».

«Я принес кассету с записью “War Child”, и группа быстро подхватила мелодию, а Крису она напомнила работы The Jackson Five. Другая моя песня в альбоме, “Orchid Club”, получилась в духе Марвина Гэя[85]», – добавил Найджел. «А “Danceway” – это моя небольшая история о группе Blondie, – продолжал Джимми. – Дебби так и попросила: “Напиши о нас песню”».

От избытка собственных идей в альбом вошла лишь одна кавер-версия – радикальная переработка хита 1967 года девичьей группы The Marvelettes «The Hunter Gets Captured By The Game». Новый альбом – The Hunter – получил свое название в честь этой песни Смоки Робинсона.

«Я думал, наша версия “The Hunter Gets Captured By The Game” получится близкой к оригиналу The Marvelettes, но Крису и Майку захотелось сделать ее максимально упрощенной, – замечал Харрисон. – Каждый раз, слушая ее, я все жду, когда же вступят ударные».

«По-моему, эту песню никто и никогда не исполнял подобным образом. Мы пытались добиться ощущения истории про Кинг-Конга, – говорила Дебби. – Мы отождествляли себя то с охотником, то с жертвой, но, очевидно, на тот момент были скорее добычей. Нас действительно вели на убой и изничтожали кучки самых разных людей».

The Hunter продолжил путь музыкального разнообразия предыдущих двух альбомов Blondie, демонстрируя широкий спектр музыкальных стилей, доступных музыкантам. Альбом открывает имеющий отчетливо выраженные латиноамериканские ноты трек «Orchid Club», который плавно переходит в композицию «Island Of Lost Souls», изобилующую мелодиями мариачи и духом легенды о Калипсо. «Для записи духовой секции в “Island Of Lost Souls” и других треках мы привлекли кучку подобранных на улице наркоманов-пуэрториканцев, – вспоминал Чепмен. – Они отлично играли, но на запись всегда приходили убитые в хлам, обильно потея, то и дело выходя в туалет. Я тогда подумал, что даже в духовой секции у меня одни наркоманы».

«Разница между записью этого и предыдущих альбомов заключается в том, что если прежде мы привлекали сессионных музыкантов, то в этот раз притащили простых парней с улицы», – подтверждал Крис.

Эклектичная «Dragonfly» сочетала в себе научно-фантастическую лирику Дебби с эфемерным фанком Криса. Еще одну их совместную композицию «The Beast» можно назвать сиквелом «Rapture». Здесь Дебби читает рэп под смешанный аккомпанемент завывающих гитар и грохочущих барабанов. «Получилась такая рэп-песенка о дьяволе, – объясняла Дебби. – Что уходит на ночь глядя погулять, выставляя себя обычным парнем».

Песня «For Your Eyes Only» («Только для твоих глаз») изначально записывалась для одноименного фильма про Джеймса Бонда, но в фильм вошла другая песня в исполнении Шины Истон[86]. Выразительный тон песни подчеркивают слова, написанные Дебби, создающие атмосферу тайны и приключений.

Песня Криса «English Boys» – это нежная баллада в сопровождении синтезатора, в которой текст Дебби призрачно намекает на пацифистский подтекст. Тогда как в «War Child» Blondie открыто исследуют сферу человеческих конфликтов – в тексте упоминаются и Организация освобождения Палестины, и «красные кхмеры», а сам трек движется по рельсам, словно проложенным за несколько лет до этого Джорджио Мородером. В знойном шаффле «Little Caesar» слушатель снова слышит духовые, а в «Danceaway» удары клавиш в бодром стиле 1960-х сопровождают бесхитростную поп-мелодию, пропитанную духом Motown. Другая песня Джимми, «(Can I) Find The Right Words (To Say)», на фоне большинства композиций Криса и Дебби кажется наименее увлекательной. Песню портит небрежная и несколько раздражающая аранжировка из-за настойчиво-резкой вокальной подачи Деборы.

Несмотря на то, что The Hunter полностью выполнил свою задачу показать новые возможности творческого поиска группы, ему явно не хватало настроения прорыва, присущего предыдущим работам Blondie. Впрочем, Найджел не терял оптимизма: «Наша актуальная задача – продолжать расти. В этом альбоме намечена верная траектория движения, но я знаю, что мы способны на большее. Дороги назад нет».

«The Hunter – составной альбом, отражающий различные этапы развития Blondie, – утверждал Клем. – Работая над ним, я будто впервые ощущал себя на вершине возможностей, был доволен собственной игрой и почувствовал безграничную уверенность в своих силах. Мы, во многих отношениях, сделали хорошую запись».

«Работа над проектом запомнилась постоянной борьбой, – возражает Чепмен. – Ничем хорошим она не запомнилась. Крис был не в себе, Дебби постоянно чем-то была недовольна, Джимми мучили серьезные проблемы. Клем жаловался на все подряд, тогда как Найджел беспокоился по любому поводу, и только Фрэнки, конечно же, исчез в неизвестном направлении… Прекрасный мир интеллектуальных и цепляющих поп-песен превратился в кромешный ад».

Промежуток между записью и неконкретной датой релиза альбома Крис посвятил развитию «Animal Records», основанного им по настоянию Уолтера Стединга, что договорился о дистрибуции через «Chrysalis». Изначально «Animal» задумывался как средство продвижения представителей пост-панка, друзей Криса и музыкантов даунтауна, а также для потенциальных собственных проектов Стейна, обещавшего вернуть «громкость и безумие» в «степенную и консервативную» музыкальную индустрию.

Ключевым фактором, убедившим Стейна создать собственный лейбл, стала вопиющая некомпетентность A&R-специалистов ведущих звукозаписывающих компаний, в упор не видевших его демо-запись с The Lounge Lizards, сделанную зимой 1980 года. Потребовалось немало сил и нервных клеток, прежде чем группа подписалась с «EG Records». Самому Крису тоже пришлось попотеть, чтобы лишь через два года с помощью вице-президента Chrysalis по поиску артистов в Лос-Анджелесе Джеффа Олдрича добиться разумного соглашения для «Animal», по которому его артисты могли подписывать разовые сделки, сохраняя за собой управление авторскими правами.

Изначально Крис собирался назвать свой лейбл «Skull[87]», но представители «Chrysalis» его не поддержали. «Они сочли, что “Skull Records” звучит несколько банально и приземленно, и я нехотя с ними согласился», – признавал он. Тогда как название «Animal» напоминало артистам, что все звукозаписывающие компании – корпоративные звери. «Chrysalis» не связывали с «Animal Records» больших надежд, воспринимая «дочку» как способ моральной поддержки одного из своих главных музыкантов. Стоит признать, что Крис оправдал оказанное доверие, хоть ради успеха предприятия ему все чаще приходилось самостоятельно финансировать большинство видов деятельности своей компании, заключая сделки на уровне рукопожатия.

«Поначалу “Chrysalis” сопротивлялись этой концепции, – утверждал Стейн. – Они хотели оставить за собой право на выбор артистов, тогда как я хотел попробовать более современные способы ведения бизнеса. По крайней мере, они были открыты для альтернативных подходов: их активами уже были 2-Tone и Takoma, небольшой фолк-лейбл, который им удалось спасти от разорения».

Офис «Animal» работал в помещении «Alive Enterprises» Шепа Гордона под началом бывшего главы управления EG Эд Стрейт (по крайней мере, такие данные предоставил Роберт Фрипп). «У всех корпоративных монстров схожие проблемы, – заявлял Крис. – Но подписать контракт с The Gun Club, которые могли перейти под крыло любой другой достойной компании, было большой удачей».

Первым громким релизом «Animal» стал альбом Игги Попа Zombie Birdhouse. Контракт Игги с лейблом «Arista» подошел к концу, когда главный покровитель беспринципного дебошира, Чарльз Левисон, перешел на новую должность в WEA. Крис вызвался помочь старому приятелю, выдав Игги аванс на 50 тысяч долларов. Тот, в свою очередь, совместно с гитаристом Робом Дюпри шесть недель сочинял материал в домашней студии на Шестой авеню. И пока бывший фронтмен легендарных The Stooges изображал семейную жизнь со своей девушкой Эстер Фридман в Бруклине, Крис не только обеспечил производство пластинки, но и играл в ней на басу. Во время сессий звукозаписи в студии «Blank Tapes» Боба Бланка, которая служила запасным аэродромом для артистов даунтаун-сцены и особенно для исполнителей ZE, Клем выступил в качестве барабанщика. К маю 1982 года альбом вышел на музыкальные прилавки, уложившись в заложенный небольшой бюджет.

Игги, утомленный коммерческими требованиями от руководства «Arista» к его альбомам, с энтузиазмом воспринял возможность реализовывать свою творческую свободу без внешнего давления. Он отказался от энергичного рок-н-ролла в пользу мрачных экспериментов, которые когда-то прославили его сольный дебют The Idiot. В текстах музыканта, корни которых можно обнаружить в его берлинском периоде, прослеживается влияние техники нарезки в духе Уильяма Берроуза и Дэвида Боуи, склоняясь в сторону свободных ассоциаций. Это альбом смелых авантюр, и немудрено, что одни из идей сработали, другие – нет. Крис же, несомненно, выиграл от выпуска пластинки могучего Игги в самом начале работы своего лейбла, названной им «образцом солидной работы».

«На мой взгляд, последняя пара альбомов Игги Попа создавалась в русле американского рок-н-ролльного мейнстрима. Мне же хотелось предоставить ему определенный карт-бланш и в хорошем смысле раскрыть его творческое безумие, – объяснял Стейн. – Когда мы работали над вокалом, он словно сходил с ума. Слова о ”зомби-скворечнике” (“zombie birdhouse”) были его импровизацией. Внимательно слушая запись, можно услышать небольшую паузу после слова ”зомби“, и вдруг – ”скворечник!”, типа: “Нате! Получи и распишись!”. Я даже не знал, что такое ”Zombie Birdhouse“, пока он не привез фотографию этого клуба на Гаити… Мы-то с Дебби думали, что это место существует только в воображении Игги, куда он ходит каждый день!».

Подводя итоги этой работы сейчас, Крис говорит: «В этом был какой-то знак судьбы, что Игги не мог заключить достойную сделку и решился записать альбом на почти случайном лейбле. Мы даже не заключили вменяемый контракт, а он вернул утраченные позиции уже после выхода “Real Wild Child” на следующей пластинке[88]».

Бывший художник и редактор «Punk» Джон Холмстром, разработавший логотип «Animal», говорил: «Крис далеко не дурак! Думаю, он единственный парень из Blondie, который твердо стоит на ногах. Он только обрадуется, если Игги перехватит более крупный лейбл. Он понимает свое место на рынке, и, надеюсь, у него получится осуществить все задуманное. Со стороны “Chrysalis” это было капец как смело, позволить Стейну создать “дочку”, особенно сейчас, когда Blondie уже летят в тартарары из-за низких продаж, а Пэт Бенатар[89] вот-вот отправится за ними. И кто у них останется, Jethro Tull?»

За Zombie Birdhouse в лапы Animal последовал большой поток необычных записей от Уолтера Стединга, Снуки Тейта, Tav Falco’s Panther Burns и Джеймс Ченс, представляющих оригинальное движение ноу-вейв, и других старых приятелей Стейна. Следующим значимым релизом Криса в качестве продюсера стал мрачно-меланхолический альбом Miami Джеффри Ли Пирса с его группой The Gun Club. Пирс добился большого успеха благодаря сотрудничеству с Крисом, что весьма трогательно и закономерно одновременно. Со времен первых выступлений Blondie на Западном побережье в начале 1977 года Джеффри был их горячим поклонником. Однажды он даже спрятался в продуктовой тележке, чтобы пробраться к ним в отель, а позже стал президентом фан-клуба группы. Несколько лет подряд он красил волосы в белый, подражая Дебби. Он даже пытался окрасить труднодоступные места на затылке, чтобы в точности передать все оттенки. Что касается The Gun Club, то группу лучше всего можно охарактеризовать словом несвоевременность. Они разработали определенный музыкальный шаблон, которые позже довели до ума совсем другие коллективы, но сами так и не получили должного признания. Джеффри метил в главную кровеносную артерию блюза с ее демоническом синтезом парадоксов, извергающих то обезоруживающую красоту, то апокалипсическую ярость. Пока большая часть панк-сцены Лос-Анджелеса черпала вдохновение из трех аккордов, Пирс подбирался к столпам американской музыки, блюзу, фолку, джазу и кантри. Смешав их, словно в гигантском блендере, приправив наркотиками и алкоголем и залив в бак, он отправился на этой смеси в ад, а потом вернулся обратно.

Джеффри родился в Эль-Монте, недалеко от даунтауна Лос-Анджелеса – в одном из тех немногих районов города, которые напоминали «фанковые» кварталы Нью-Йорка. Будучи прирожденным бунтарем, он одевался на манер ковбоя-сутенера, характерный для любителя глэма и панка. На его творчество больше всего повлияли Blondie, ставшие его навязчивой идеей на всю жизнь. При упоминании Дебби у Пирса буквально загорались глаза. В нем объединялись и смешивались темные стороны Джима Моррисона, исключая одержимость сексом, непредсказуемость Игги – без стремления калечить себя и одурманенное саморазрушение Элвиса, которое Пирс не прикрывал стразами. Несмотря на личностный распад (а, может, и благодаря ему), уникальный голос Джеффа до сих пор вызывает мурашки по спине.

В состав его группы входили барабанщик Терри Грэм, гитарист Уорд Добсон и басист Роб Риттер. The Gun Club выступали в клубах Лос-Анджелеса, пока в 1981 году не выпустили альбом для «Slash Records» Боба Биггса. На запись The Fire Of Love ушло всего два дня, но в результате музыканты получили потрясающую и взрывоопасную смесь сырого блюза, рокабилли и панка, дополненную неопятидесятническими воплями и претенциозной болтовней Джеффа. Именно их музыка выпускалась на лейбле Криса самыми большими тиражами, во многом благодаря крепким дружеским отношениям фронтмена с Blondie и Крисом в частности.

«Для Лос-Анджелеса характерна определенная иерархия крутизны местных музыкантов, и The Gun Club никогда из нее не выпадали, – замечал Стейн. – Джефф прошел такой же трудный путь, как и мы с Дебби. Но еще больше меня восхищало, как кучка молодых ребят из Калифорнии увлекается старым добрым блюзом, как и я в уже далекие шестидесятые».

Альбом Miami был записан на студии «Blank Tapes» в июне 1982 года и, не без участия Криса, был словно пропитан особым духом. Несмотря на то, что контрактные обязательства Дебби запрещали участие в сторонних проектах, она решительно приняла участие в записи, исполнив бэк-вокал под псевдонимом «Д. Х. Лауренс-младший» в песне «Watermelon Man», где Стейн сыграл на бонго, а Уолтер Стединг записал партию скрипки.

«Я знаю Джеффри еще с первого визита Blondie в Лос-Анджелес, – объяснял Крис. – Он запомнился мне печальным молодым человеком, но теперь, найдя занятие по душе, стал немного счастливее. Джефф напоминал потерявшегося в торговом центре ребенка, который крутился вокруг нас в поисках того, чего и сам не знал. Он регулярно присылал мне кассеты с записями, и именно благодаря одной из них мы смогли сделать “Hanging On The Telephone”».

Те, кто надеялся на новые грубые панковые перформансы группы, остались разочарованы влиянием Криса на альбом. Но сегодня, по праву гордясь альбомом, Крис говорит: «Сага о Джеффри, похоже, будет длинной. Музыканты The Gun Club, что участвовали в записи Miami, постоянно упрекают меня за недостаточно “хард-роковый” подход к их музыке. Но я не мог припомнить, чтобы в то время это хоть кто-то из них сказал вслух. Мы с Джеффом сломали немало копий, обсуждая концепцию записи, но именно он хотел уйти от традиционного панк-рокового звучания, зайдя на территорию “нормальной” музыки, сделав множество отсылок к кантри и тому подобному. Пирс и привлек к работе гитариста, играющего на педальной слайд-гитаре, и я точно знаю, что он сам всегда был доволен пластинкой».

Когда лейбл «ZE Records» забуксовал, один из их лучших активов, Джеймс Ченс, перебрался на «Animal». Для записи новой пластинки он вернулся к своему сценическому альтер-это James White And The Blacks, созданному его покойной девушкой Аней Филипс и известному по работе над альбомом Off White с джазовой сайд-группой Defunkt. Отличительной чертой живых выступлений Ченса стали регулярные провокации, направленные на зрителей, которые хоть и снискали ему славу второго Игги Попа, но явно навредили развитию карьеры. Его наследие по-прежнему оставалось смесью истошных воплей саблезубого тигра и плотного фанкового фона, воплощающих анархию Ист-Виллиджа, но погружающих в полный хаос легендарную «That Old Black Magic», на которую он сделал кавер. Только сейчас, спустя тридцать лет, стало очевидно, что именно Ченс перезапустил нью-йоркский пост-панк.

«Джеймс – очень противоречивая фигура, – утверждал Крис. – Люди либо ненавидят его, либо любят. Третьего не дано. Такое полярное отношение возникло с тех пор, как он стал прыгать в зал и ввязываться в драки. Записывая альбом прошлой весной, Джеймс работал практически самостоятельно, сделав полноценную запись и даже обложку диска. Джеймс пережил множество неоднозначных событий, но всегда оставался собой, блестящим оригиналом… Он всегда руководствуется своими принципами, никогда не поступаясь ими. Ченс благородный и очень чувствительный человек. Мы очень давно знакомы … Он знает, что публика не сразу примет его творчество. Но пластинка действительно вышла насыщенной, Джеймс записал самый трудный альбом из всех, что курировал сам».

Сегодня выпущенные в 1982 году пластинки лейбла «Animal» воспринимаются как диковинные артефакты эпохи неограниченного авантюризма. Прежде единственной работой Уолтера Стединга, сделанной за пределами студии «TV Party», был сингл The Poke[90], спродюсированный все тем же Крисом. Эта уникальная запись, сделанная на лейбле-однодневке Энди Уорхолла «Earhole», ныне представляет собой редкую коллекционную ценность для поклонников и художника, и Blondie. Песня была переосмыслена в альбоме Dancing In Heaven, записанном на студии «Blank Tapes» при поддержки лейбла Стейна. 11-трековая пластинка представляет собой смесь из причудливого пост-панка, многодорожечного вокала и случайных фанковых проигрышей. На задней стороне обложки изображен Стединг в обществе зажимающего уши Уорхола, указанного в качестве «исполнительного продюсера» альбома.

Еще один клиент «Animal» Снуки Тейт представил слушателям яркий долгоиграющий альбом Babylon Under Pressure. Артист описывал ее как «запись, соединяющую Рэя Чарльза, регги, сальсу и космическую атмосферу. Такое безумие мог выдать Чарльз, если бы употреблял кислоту».

Группа Tav Falco and the Panther Burns выпустила зажигательный четырехтрековый альбом-сорокопятку Blow Your Top. Проект «художественно-разрушительной» группы, названной в честь легенды о демонической пантере, преследовавшей и терроризировавшей плантацию в 19 веке[91], родился в 1979 году как плод сотрудничества художника перформанса Тава Фалько и музыканта Алекса Чилтона. Творчество группы так впечатлило основателя «Rough Trade Records» Джеффа Трэвиса, что уже скоро они записывали альбом на студии Сэма Филлипса в Мемфисе, но так его и не выпустили. Группа, в которую к тому времени уже входил будущий гитарист The Gun Club Джим Дакворт, повторила попытку на студии «Ardent», записав все за один дубль, получив обжигающе-хаотичный рокабили-альбом Beyond The Magnolia Curtain. Позже, когда Panther Burns отправилась на гастроли, группу покинул Чилтон, и его место занял бывший барабанщик Лидии Ланч Джим Склавунос, в будущем неотъемлемый участник проектов Ника Кейва Bad Seeds и Grinderman. Начав выступать в ночном клубе «Mudd», команда привлекла внимание Криса. Он договорился о сессиях в «Plaza», там же, где Blondie записывали свои первые альбомы. Так на свет появился плотный и энергичный Blow Your Top.

Хоть Крис и вспоминает о том времени с большой теплотой, но готов признать, что попытки совмещать работу на лейбле и в Blondie привели его к ожидаемому краху: «Справедливости ради, в Нью-Йорке 1980-х энергия чуть ли не била ключом из вентиляционных отверстий метро. «Работа в “Animal” приносила удовольствие. Тем более, что мы – а “нас” было всего два человека, я и Эд Стрейт – выпустили несколько запоминающихся записей, всего около двенадцати альбомов и где-то вдвое больше синглов, а также саундтрек фильма “Дикий стиль”».

Действительно, лейбл «Animal» на короткое время воплотил в себе безумный творческий дух нью-йоркского даунтауна. Сегодня «Дикий стиль» Чарли Эхерна поражает своей гениальной проницательностью. Эта музыкальная кинолента – одно из самых ранних и ярких свидетельств хип-хопа, демонстрирующее рэп, вертушки, граффити и брейк-данс на фоне трущоб Южного Бронкса. Зарождающуюся культуру хип-хопа на экранах продемонстрировали Фредди Брейтуэйт, Ли Киньонес, Леди Пинк, Rock Steady Crew, Grandmaster Flash и Cold Crush Brothers.

Если Малкольм Макларен[92] на своем Duck Rock в разбавленном виде представил то, чему стал свидетелем в одну жаркую ночь на джеме в Южном Бронксе, то Крис и Fab Five Freddy, обратившись к первоисточникам и заручившись поддержкой оригинальных исполнителей, задокументировали в фильме и на саундтреке криминальный характер хип-хопа. Грядущую волну популярности нового жанра предвосхищала смесь заразительного олдскульного рэпа и основанных на фанке грувов. За нее отвечал Крис, барабанщик Стединга Ленни Феррари и басист Дэвид Харпер, сдобрив ее ловкими примочками микшерского пульта. В аннотации к альбому можно увидеть имена начинающих талантов, некоторые из которых впоследствии вошли в историю: Grandmaster Caz, Double Trouble, Grand Wizzard Theodore, Cold Crush Brothers, Kevie Kev и Chrois, а также любимчик Дебби Rammellzee, вскоре произведший фурор своим синглом Beat Bop. К сожалению, многие из этих артистов затерялись в золотой лихорадке, поглотившей уличный дух движения.

«Мы даже никогда не встречались! – смеялся Крис. – Мы работали так, как сегодня работают в Интернете, исключительно обмениваясь кассетами. У них уже были партии баса и барабанов, я сыграл замысловатые звуки на электрогитаре, а Фредди добавил звуковые эффекты вроде жужжания электробритвы или воя полицейских сирен. Затем мы все свели и выпустили сотней копий по принципу “white label[93]”, и ребята буквально вымаливали их у меня».

«Копии изначально раздали работникам съемочной площадки, чтобы те поколдовали над ними. Но больше всего им понравился трек “Down By Law”, изначально нарезанный Казом на вертушках и синхронизированный мной с несколькими синтезаторами. Уверен, до меня такое никому и в голову не приходило».

В 1983 году «Animal» выпустил саундтрек к фильму, а совместная работа Грандмастера Каза и Стейна «The Wild Style Theme», вышедшая синглом, подозрительно слышна в песне «Fools Gold» группы рубежа 1980–1990-х годов The Stone Roses.

Из всего этого водоворота активности ясно следовало, что Крис, всецело сосредоточенный на лейбле, рассматривает жизнеобеспечение Blondie едва ли третьим делом в списке жизненных приоритетов, вслед за сольной карьерой Дебби. «Мы собираемся записать еще один сольный альбом Харри, который, вероятно, спродюсирует Майк Чепмен. Что насчет Blondie? Я не знаю. Похоже, развитие лейбла началось в самое неподходящее время. Знаешь, это вполне в логике дзен: отсутствие желания влечет за собой прогресс. Когда у тебя есть и цель, и приблизительный план, и уверенность – ничего не получается».

* * *

Перед релизом The Hunter, дату которого назначили на конец мая 1982 года, «Chrysalis» решили выпустить сингл и клип на «Island Of Lost Souls» в качестве промо. Песню выпустили на семидюймовке, а клип представлял собой видеоряд необыкновенной красоты, по сюжету которого Дебби с музыкантами попадают в тропический рай. Съемки проходили на островах Силли на юге Великобритании, напоминавших место действия телесериала «Остров фантазий». Криса, Джимми, Найджела и Фрэнка попросили подурачиться, изображая игру на различных духовых инструментах. Инфанте по-прежнему «путешествовал отдельно» от остальных участников Blondie и, по его собственному признанию, съемки дались ему нелегко: «Позволь мне рассказать тебе, как мы снимали то видео про остров потерянных душ (island of lost souls). Когда я прилетел, они не разговаривали друг с другом, вообще. Да и мой адвокат меня науськал, типа, “ни с кем не разговаривай, никого не трогай”».

Несмотря на то, что представители музыкальной прессы в очередной раз пренебрежительно отнеслись к синглу, не увидев в нем ничего общего с коммерчески успешной «The Tide Is High», Island Of Lost Souls все же вошел в Billboard Топ-40 и почти угодил в «десятку» Британии. Незадолго до выхода альбома Blondie посетили Альбион, где объявили о сентябрьском туре в поддержку пластинки, а заодно поучаствовали в презентации книги Виктора Бокриса «Making Tracks: The Rise Of Blondie». Мероприятие проходило в художественной галерее B2 на Уоппинг-Хай-Стрит, в то время практически заброшенном районе Темзы с обветшалыми складами и забегаловками на колесах. Он напоминал некоторые районы Нью-Йорка до джентрификации, а маленькая галерея предвещала будущее в духе нового Манхэттена.

Даже не самое приятное месторасположение не остановило журналистов, собиравшихся посетить очередное мероприятие Blondie, финансированное лейблом. Интерес публики к Дебби не угасал даже несмотря на негативные оценки последних пластинок группы, и в знак благодарности группа все же уступила и забронировала четыре дня для концертов на стадионе «Уэмбли» в качестве кульминации предстоящего тура по Великобритании.

На презентации книги Бокриса присутствовал и вездесущий Крис Нидс:

Музыканты поочередно заявляли, как они довольны новым альбомом The Hunter, а сияющий Найджел Харрисон даже сказал: «Мы сделали его очень быстро – раз, два – и готово». Разумеется, Криса раздосадовали плохие отзывы, и он, презрительно дернув плечом, процедил: «Да, они нас раскритиковали. Какая неожиданность! Соберитесь, ребята! И что они там понаписали, друг? Я ведь такое не читаю».

Дебби блистала в белокуром парике и выглядела спокойно. Она неторопливо занималась мелочами, находя время и для гостей, и для фотографов. Большую часть вечеринки я простоял у дальнего окна в компании Криса, Виктора Бокриса и музыкантов Blondie. Крис заметно схуднул, но был привычно суров и язвителен, посвятив весь разговор предстоящим проектам лейбла «Animal», делился планами на второй сольник Дебби и сообщил, что планирует пригласить к его продюсированию Чепмена, а затем любезно согласился рассказать мне о фотографиях, украшающих сцены зала. «На этом снимке – коробка, где я хранил свою коллекцию комиксов, пока она не сгорела в пожаре. Это – Дебби в платье как у Мэрилин Монро, а здесь – The Ramones до того, как они купили кожаные куртки».

После вечеринки у группы начинался напряженный период интервью и выступлений на телевидении, а затем они отправились на острова Скилли для съемок клипа на «Island Of Lost Souls». После небольшой задержки на архипелаге, вызванной туманом, Blondie вернулись на континент и поспешили к выполнению своих рекламных обязательств. Затем, снова прибыв в Лондон, Дебби вместе с Джоном Пилом выступила в качестве ведущей «Top Of The Pops».

Прибыв во второй половине дня, участники Blondie приступили к репетициям в маленькой студии BBC, которая с экрана телевизора всегда казалась куда больше. Дебби и Пил, само обаяние, отлично сработались и вовсю обменивались шутками. Джон, часто выступающий в дуэте с Джимми Сэвилом, наверняка был страшно рад сегодняшней напарнице.

Дебби уже надела белокурый парик и зеленое платье. Через пару секунд загорелся красный свет, сигнализирующий о начале съемки, и мы с Крисом поспешили к дверям студии, но на входе нам категорически отказали войти. Оказалось, дело было в новых правилах пожарной безопасности: упрямые администраторы решили во что бы то ни стало соблюдать каждый пункт, и за программой мы наблюдали из маленького помещения в нескольких километрах над студией.

До самого конца записи, пока на экранах не появился видеоклип «Island Of Lost Souls», Дебби даже не подозревала об отсутствии Криса в студии. К счастью, дружеские отношения между ней и Пилом позволили им завершить съемку, хоть по ее окончании девушка и устроила небольшой скандал. Пытаясь найти виновного, на продюсера набросился [ассистент Шепа Гордона] Денни Восбург, и хотя тот тысячу раз извинился в ответ, в глазах Дебби, спрятанных за ее любимыми зеркальными очками, по-прежнему полыхали огоньки ярости.

Такими я и увидел в последний раз Дебби и Криса в составе Blondie. Группа собиралась вернуться в Нью-Йорк и на следующий день приступить к репетициям тура. «Увидимся в сентябре», – сказали они мне, прощаясь.

Любая критика, которой подвергался «Island Of Lost Souls», меркла по сравнению с гневом, который 27 мая 1982 года обрушился на выход The Hunter. Если Марк Роланд из журнала «Musician» назвал альбом «острым соусом без энчилады[94]», то Адриан Триллс из «New Musical Express» выразил свое отношение куда прямолинейнее: «Это шестой и самый худший на сегодняшний день альбом Blondie. Пока лучшие представители новой британской популярной музыки устремились вперед в бодрящем темпе пост-панка, Blondie нашли самое безопасное, унылое, чопорное и дряхлое звучание». Он назвал группу «кучкой старых бесстрастных бездельников, бледных хипстеров средних лет, которые ради приличия стараются слиться со стенкой на домашней вечеринке яркой молодежи». Триллс в пух и прах разнес новый материал: «Если бы эти треки в виде демо-записей отправили на какой-нибудь звукозаписывающий лейбл, их бы отбрил любой специалист, который хоть немного заинтересован в качестве. Но глядите, альбом лежит перед нами – на твердом черном виниле, неприлично постыдный вплоть до гротескной самопародии». Наконец, критик отправил The Hunter в категорию убогих альбомов, чья единственная цель – заработать немного денег для музыкантов: «Безусловно, пластинка найдет своего слушателя. К сожалению, у группы осталось хоть какое-то количество фанатов, которые купят ее по номиналу. Но что касается музыкальных достоинств, то The Hunter суждено стать последним гвоздем в крышку гроба Blondie».

И как бы ни был авторитетен критический взгляд Триллса, в одном он, безусловно, ошибся. Продажи The Hunter шли наравне с предыдущим синглом, и альбом занял 9-е место в Великобритании, неделю цепляясь за границу американского Топ-30. Дебби справедливо считала, что новинка не получила достойной рекламной кампании. На беду, в руководстве «Chrysalis» произошли изменения, и новые управляющие не оказали The Hunter того уровня поддержки, что был характерен для Eat To The Beat и Autoamerican. «В звукозаписывающей компании произошли изменения. Такое случается каждые пять лет и очень часто становится приговором для музыкантов. Подписавшие с тобой контракт люди уходят, а новое руководство совсем не интересуется старыми клиентами», – утверждала она. Подтверждением ее слов стал отказ компании в финансировании видеоклипа для продвижения сингла «War Child», который вышел в июле и разошелся по Европе и Австралии с минимальным освещением. Неудивительно, что сингл провалился и занял в Великобритании лишь 39-е место.

Британские поклонники Blondie, неоднозначно воспринявшие The Hunter, с прежним воодушевлением ждали возможность увидеть своих кумиров вживую. Но вскоре их постигло разочарование: тур отменили из-за низких продаж, а вместо этого группа впервые с января 1980 года отправилась в тур Tracks Across America. Первый концерт в его рамках отгремел 23 июля 1982 года в Батон-Руж. Когда группа вышла на сцену Актового зала Университета Луизианы, в глаза публики сразу бросились две вещи. Самое очевидная – присутствие на сцене сессионного музыканта Эдди Мартинеса на месте Фрэнка.

«Мне сообщили: “Фрэнк, у нас проблема”, – вспоминал Инфанте. – Я ответил: “Окей, пригласите другого музыканта, а заплатите мне, как если бы выступал я”. Атмосфера концертов сильно отличалась от привычной. Я не был ни на одном, но так мне рассказывали те, кто ходил».

Редкие проницательные зрители также заметили, что Крис осунулся и выглядел истощенным. «Никто не знал, в чем дело, но Крис был похож на скелет, – вспоминал Гленн О’Брайен. – Мы подумали, что у него СПИД, но откуда? Он не делал ничего из того, что обычно делают те, кто заражается СПИДом».

К счастью, Криса не был ВИЧ-инфицирован, но его здоровье явно начинало сдавать. За год до этого у него возникали проблемы с дыханием, но они с Деборой списали их на астму. Но по ходу перемещений из одного города в другой становилось все более очевидно, что он едва справляется с дорогой. Показательна история, когда перед туром Шеп Гордон выступил перед музыкантами с напутственной речью. Клем вспоминал: «Шеп сказал: “Вы можете поехать в тур и вернуться миллионерами, а можете протирать штаны дома, пытаясь продать пластинки”, на что, словно подтверждая свое состояние, Крис ответил: “В таком случае, я лучше останусь дома”».

«Тур обернулся катастрофой, – утверждал Найджел. – Нас приглашали в зал, рассчитанный на двадцать тысяч мест, а приходило тысяч девять. Еще и Крис сильно похудел и потерял цвет лица».

14 августа Blondie добралась до Нью-Джерси. И группа, и Стейн, который, как правило, тащил ее на своих плечах, буквально разваливались на глазах. «Крис тяжело болел. Он весил не больше 55 килограмм, – вспоминала Дебора. – На тот момент мы не знали, что с ним происходит, но видели, как ему тяжело, и сами очень волновались. Ужасное время. Внутри группы копилось так много проблем и неприятностей, что вскоре менеджерам стала безразлична наша судьба и они просто уволились».

«Произошла смена караула, – замечал Клем. – Мы с Найджелом пригласили Duran Duran выступать у нас на разогреве, и к концу гастрольного тура они были на коне, а мы – под седлом».

Крис изо всех сил старался сохранить бодрость духа. «У любой большой группы бывают взлеты и падения. Вопрос лишь в том, есть ли ей, что сказать?». Но понять, что пытается донести до зрителей команда, погрязшая в ругани, под руководством нездорового гитариста, на концерты которой приходит мало народа, было непросто.

Дебби, как и другим членам Blondie, приходилось нелегко. «Мне кажется, находись я на задворках сцены, то легче бы восприняла угасание карьеры. Я выхожу на сцену, к людям, которые возложили большие ожидания на вечер, но не в силах оправдать их. Не говоря о том, что их фантазии и так редко совпадают с реальностью».

Неделю спустя после совместного концерта с Genesis и Элвисом Костелло в Филадельфии, Крису стало совсем плохо. Он не мог глотать и с большим трудом принимал пищу. Ослабленный неведомой болезнью, тяжелыми гастролями, работой на своем лейбле и чрезмерным употреблением наркотиков, он потерял сознание.

Стейна срочно доставили в больницу, где через десять дней диагностировали пемфигус – редкое аутоиммунное заболевание, вызывающее образование кожных язв, волдырей и повреждение слизистых оболочек. Болезнь чаще всего поражает людей среднего и старшего возраста и если ее не начать вовремя лечить, может привести к летальному исходу.

«Это генетическое заболевание, но не обязательно передается по наследству, – объяснял Крис. – Оно очень редкое. Но один парень с таким же диагнозом написал мне письмо в поддержку. Справедливости ради, каких только писем я в то время не получал… Чего только не бывает на свете».

Крис не знал, что его жизнь в опасности, поэтому отказался от длительной госпитализации. «Возможно, если бы я не употреблял вещества, то поправился гораздо быстрее. Первый прием стероидов вызвал у меня сильнейшие галлюцинации. Мне казалось, что я нахожусь в астральном путешествии и, придя в себя, не понимал, где нахожусь, на Кубе или в Гонконге».

«И это все, находясь в дороге, – добавляет Дебби. – Он думал, что его окружают незнакомые люди».

Поначалу Крис не придавал болезни должного значения и с оптимизмом рассуждал о будущем группы: «Как ни странно, но публика приняла наши концерты даже лучше, чем раньше. Да и оценки прессы оказались оптимистичнее, хоть в анонсы всюду выносились стенания журналистов об утерянном “искусстве”. Плохо, когда тебя ассоциируют с каким-то мифическим “искусством”. Тем не менее, продажи билетов за границей упали, все устали, и мы приняли решение уйти в бессрочный отпуск, тщательно наблюдая за происходящим. Так что пока мы займемся новым сольным проектом Дебби».

Уже скоро стало очевидно, что здоровье Криса вряд ли позволит ему в ближайшем будущем вернуться на сцену или в студию. «Мы с Крисом обсуждали годовой перерыв, – рассказывала Дебби. – Он так много времени посвятил лейблу “Animal Records”, продюсировал Zombie Birdhouse и пластинку The Gun Club, а тут еще и Blondie со своими проблемами, что он уже не выдержал». В конце лета 1982 года без всяких фанфар, публичного разбора полетов и даже официального пресс-релиза, Blondie распались.

* * *

Размышляя о причинах распада группы спустя почти тридцать лет, Крис говорит: «Помимо известных обстоятельств, в коллективе накопилось слишком много негатива. С возрастом человек меняет взгляд на многие вещи, и сейчас я понимаю, что в то время наговорил много глупостей. Находясь в новом тысячелетии, я часто размышляю о том, как бы критика Blondie звучала сегодня, учитывая культурные перемены, произошедшие за эти годы. Лестер Бэнгс обвинял меня в эксплуатации сексуальности Дебби, но ведь “продажность” подразумевает получение средств в денежном эквиваленте, не так ли? Как бы эта история смотрелась на холодном фоне историй про Бритни Спирс и всех ей подобных? Над Деб издевались за то, что сейчас кажется до абсурдности невинным, особенно по сравнению с тем, что стало не просто нормой, но и общепринятым явлением для масс и СМИ».

«Крушение Blondie происходило постепенно. Решение о расформировании группы принимала не одна я, – объясняла Дебора. – Каждый участник хотел отправиться в свободное плавание. Мы переросли группу и поэтому приняли такое решение. Я хотела, чтобы люди воспринимали меня чуть больше, чем мультяшную блондинку, чем персонаж, созданный нами с легкой руки. Я хотела играть в кино – и сейчас все больше надеюсь на признание как актрисы. Важно, чтобы люди знали – я не Блонди. Меня зовут Дебби Харри».

«Думаю, наркотическая зависимость сыграла главную роль в распаде группы», – соглашался Джимми.

«Думаю, нельзя перекладывать ответственность за крах Blondie как на кого-то одного, так и на всю группу в целом, – подводила итог Дебби. – Вся эта гребаная махина развалилась в одночасье. Подобно редкому извержению вулкана, это событие оставило после себя лишь пепел и печаль. На протяжении семи лет мы работали, не покладая рук, и, скорее всего, не выдержали. Сказалась и посредственная организация процессов, уж ее-то можно было продумать и лучше. Беда в том, что с самого начала у нас был никудышный менеджмент. Думаю, если бы мы с Крисом не относились к Blondie как к своему детищу и не служили опорой для других участников, то группа распалась бы намного раньше».

Клем, разочарованный окончанием ключевого этапа своей рок-н-рольной карьеры, говорил: «Страшно представить, каким потенциалом обладала группа Blondie, какого успеха мы могли бы добиться. Да, мы получили бесценный опыт и даже кое-чего достигли, но, признаться честно, многое из этого можно было бы сделать гораздо лучше».