«Никакая мы уже не андеграундная группа…»

И вот Eat To The Beat занял первую строчку в чарте альбомов Британии, а «Dreaming» стартовала с седьмого места в Топ-40, через неделю поднявшись еще на пять позиций, уступив первенство только «Message In A Bottle» группы The Police. Однако Клем едва скрывал досаду, когда в течение последующих двух недель альбом медленно, но верно сдавал одну высокую позицию за другой. «Как известно, английская публика очень непостоянна. Через небольшое время она перестает слушать даже самые лучшие работы. Такое бывало и прежде, а нас избаловали постоянные первые места…»

Несмотря на блестящее выступление на шоу «Saturday Night Live» телеканала NBC, где Blondie исполнили «Dreaming» и «Union City Blue», в США сингл так и не поднялся выше 27-го места. Через два месяца в SNL Джимми Дестри выступит вместе с Дэвидом Боуи.

В ноябре 1979 года группа отправилась в техасский Остин на съемку фильма «Техперсонал», где музыканты сыграли творческий коллектив, сотрудничающий с главным героем, роль которого исполнил Мит Лоуф. Они не только приняли участие в сцене драки в придорожном кафе с карликами, но и исполнили несколько песен, включая кавер-версию песни Джонни Кэша «Ring Of Fire». Если у Дебби и Криса уже имелся опыт киносъемок, то остальные участники группы впервые оказались на съемочной площадке и нашли этот процесс малопривлекательным. «Знаешь, это довольно праздное времяпрепровождение и беспросветная тоска. Очень-очень бесит. Конечно, станешь тут раздражительным, когда целыми днями сидишь без дела, – сокрушался Фрэнк. – Когда мы снимали наше выступление, это был лучший момент за все время на площадке. По крайней мере, нам не пришлось делать двадцать миллионов дублей и думать о том, как мы выглядим в кадре».

«Без всякой задней мысли мы попросили съемочную группу раздобыть для нас шесть игровых автоматов “Space Invaders”, но даже это оказалось для них неразрешимой задачей, – добавил разочарованный Клем. – Нам нужно было всего-то несколько кроссовых мотоциклов и сколько-то игровых автоматов, а они даже не почесались, хотя мы ради них торчали целыми днями под южным солнцепеком».

Фильм кинокомпании «United Artists», в котором помимо Blondie снялись Элис Купер (еще один клиент Шепа Гордона), Рой Орбисон и Хэнк Уильямс-младший, вышел на американские экраны в июне 1980 года и практически сразу канул в Лету. Примерно в то же время обсуждалось участие Деборы в роли обворожительной принцессы Ауры в крупнобюджетной кинопостановке «Флэш Гордон» студии «Universal». Первоначально режиссером экранизации одноименного комикса должен был стать Николас Роуг[69]. «От одной мысли, что поработаю с самим Ником, я пришла в восторг, – вспоминала Дебби. – Но у него произошел конфликт с продюсером фильма Дино Де Лаурентисом, и Ник отказался от участия в проекте. Пришедший на его место Майк Ходжес, отдал роль другой актрисе[70], вот и все. Теоретически я бы могла сыграть в фильме и без Роуга».

Когда «Dreaming» выбыла из британского чарта, «Chrysalis» предприняли попытку сохранить темпы продаж, выпустив 23 ноября сингл Union City Blue. Когда в середине декабря песня добралась до 13-го места, Blondie как раз прибыли в Великобританию для начала крупного гастрольного тура. Прежде чем отыграть первый концерт, группа вновь наведалась в музыкальный магазин «Our Price Records» в Кенсингтоне, где уже второй раз за год пришлось перекрывать улицу ради толпы «блондиманов». «Я лишь выглянула из окна на верхнем этаже магазина, и толпа взорвалась аплодисментами, – вспоминала Дебора. – Затем в окне появился Джимми и крикнул: “Хотите увидеть ее снова?”, толпа завопила: “Да-а-а-а-а-а-а!” и я еще раз высунулась в окно под бурные крики поклонников, которые едва не вытащили меня на улицу».

Группа записала «Dreaming» для рождественского выпуска «Top Of The Pops», а 26 декабря в Борнмуте отыграла первый концерт на британской земле в рамках нового тура. Великобритания стала первой страной, признавшей молодую группу, и в знак признательности за новый визит на Туманный Альбион, новогоднее выступление Blondie в театре «Apollo» Глазго транслировалось в прямом эфире музыкальной программы «The Old Grey Whistle Test» на телеканале BBC-2. Также на сцену вышел местный оркестр волынщиков, исполнивший вместе с американскими гостями песню «Sunday Girl».

Несмотря на высокий статус, группе пришлось побороться за возможность отыграть не один-два сета на легендарном стадионе «Уэмбли», а дать целых восемь (!) выступлений в более камерном «Hammersmith Odeon». Ныне эти концерты вписаны в историю группы золотыми буквами. Перед дневным субботним шоу Дебора угощала скучающих фанатов пивом, а на самом выступлении вела себя столь непринужденно, что и сам концерт больше напоминал большую дружескую вечеринку. Хореографическую часть выступления поставил их старый приятель Тони Инграссиа, перебравшийся в Берлин. Сама Дебби назвала выступление «сюрреалистически непринужденным… кажется, у меня неплохо получилось увлечь зрителей и вместе с ними отправиться в эмоциональное путешествие».

Во время выхода на бис, на сцену неожиданно вбежал Игги Поп и исполнил с ребятами «Funtime», а Роберт Фрипп, играющий с Blondie на протяжении всей серии концертов в «Hammersmith Odeon», сыграл свои прославленные партии гитары из «Heroes» Боуи. «Ах, эта песня такая же возвышенная, как и версия Дэвида “My Way”», – с восхищением в голосе говорила Дебби.

Из-за незапланированного и утомительного штурма автобуса группы, в прошлый британский вояж Blondie наш большой друг Крис Нидс не успел перекинуться с музыкантами и парой слов. В этот раз Blondie выделили для него воскресный день 13 января перед заключительным концертом в «Hammersmith Odeon».

В этот раз группа остановилась в роскошном отеле «Carlton Towers» в Найтсбридже[71]. Безусловно, условия здесь куда лучше, чем в прославленной гостинице «ночлег и завтрак», где музыканты останавливались во время первого визита в Великобританию. Признаюсь, меня терзали сомнения, что в этот раз я смогу с ними увидеться, хотя мы и обсуждали встречу с Крисом Стейном по телефону. Моя неуверенность была основана на информации из нескольких таблоидов, где Дебби изображалась затворницей, что отсиживается в номере, питаясь лишь дынями и орехами. Может, за прошедший год они пересмотрели свои взгляды на жизнь? Может быть, пресса не врет, и Дебби действительно стала пергидрольной отшельницей, пресыщенной популярностью и лишенной духа авантюризма, которая греется в лучах славы и покидает пределы своей крепости, только когда надо сгонять на личном «Конкорде» в магазин за углом?

К счастью, мои волнения оказались беспочвенными. В тот день, когда газеты писали о заносчивости Деборы Харри, она как раз ходила в парике по магазинам и со смехом читала статьи о себе в газетных киосках. На часах было три часа дня, когда в лобби отеля поступило приглашение на мое имя в номер Криса и Дебби. Они только что проснулись и готовились к завтраку. Когда я зашел, вокалистка сидела на кровати, свесив ноги, облаченная в люминесцентное мини-платье в полоску – то самое, в котором недавно выступала на программе «Whistle Test».

Ее недавно подстриженные волосы взъерошены, на лице нет ни грамма косметики, и она прекрасно выглядит. Рядом с ней на кровати раскинулся отдохнувший и босой Крис.

За время нашего знакомства, я ни разу не видел Дебби в настолько приподнятом настроении. Она заразительно шутит, непринужденно болтает и чуть было не подскакивает на кровати от смеха, рассказывая об их творческом прогрессе и трудностях, которые произошли с нашей последней встречи в конце 1978 года. Одним словом, девушка словно сияет изнутри, особенно когда смеется, что сегодня происходит особенно часто.

Пока Дебби носится по комнате, плещет в чашку кофе и не сидит на одном месте дольше пяти минут, Крис, пребывая в неизменной позе, с легкой улыбкой на лице рассказывает мне о событиях тура и насущных проблемах. Несмотря на интенсивный график, пара выглядит довольной и непринужденно демонстрирует тесную связь друг с другом и взаимное тепло, прогоняя прочь любые мысли о высокомерии или тщеславии. Близость между Дебби и Крисом с самого начала совместной деятельности надежно защищает их от потенциального безумия и хаоса, способного поглотить группу.

Мы начали беседу и я, включив кассетный магнитофон, готов записать самое длинное интервью за всю свою карьеру. Готовый материал занял семь полос, а фотография Blondie в третий раз оказалась на обложке «Zigzag». Ни для кого не секрет, что Дебби терпеть не может давать интервью, утомляясь отвечать на одни и те же вопросы. Но в этот раз мы просто болтали, после чего я исключил часть беседы из версии для печати, во избежание потенциальных судебных разбирательств.

Настрой ребят значительно отличается от прошлогоднего – шутка ли, группа впервые выступила в Великобритании с новым менеджером. Прежде Дебби и Крис нередко язвительно отзывались о Питере Лидсе, но в этот раз в полной мере получают удовольствие от выступлений и по достоинству оценивают ту радость и любовь публики, что сопровождают их на протяжении всей поездки.

«Ради них мы и приехали, – утверждает Дебби. – Именно ради публики. Понятно, что внимание прессы неизбежно, но было бы глупо ставить во главу угла желание понравиться газетчикам. Наоборот, хотелось бы, чтобы сами журналисты проявили себя, сделали что-то творческое, что-то, что позволит им понять какой это труд – может быть, тогда они будут писать поменьше дерьма. Хотя, говоря откровенно, они сами это дерьмо и есть».

«Полностью поддерживаю, – добавляет Крис. – Мы выступаем не для критиков, а для поклонников. Особенно в этот раз».

И в самом деле, британская пресса осталась верна себе и продолжила разглядывать Blondie под микроскопом. И вот, в паре заметок Дебору раскритиковали за то, что она… слишком мало двигается. «Да я вообще не стою на месте, – возражает она. – Они, что, сошли с ума?! Иногда мне кажется, что они приходят на шоу с завязанными глазами. Недавно я прочла статью одной журналистки с севера, где было написано, что я выступала в наряде с золотыми блестками, а сам концерт длился меньше часа. Думаю, эта прекрасная северянка весь вечер сидела дома и смотрела телевизор, но точно не наше выступление. Оно длилось час и сорок пять минут, а на мне был зеленый комбинезон. Теперь говорят, что я мало двигаюсь – значит, они заявляются в середине сета и попадают на ту пару песен, где я действительно стою на месте. Я не могу скакать по сцене все время, повторяя одни и те же движения! Тем более, что есть ограниченное количество привлекательных движений. Да, я стояла неподвижно, исполняя “Shayla”. А что мне нужно было делать? Бегать по сцене во время баллады? Ну да, конечно! Наверное, следовало носиться взад-вперед и скакать вверх-вниз. Очень реалистично!».

«Меня многое удивляет. Критика значит для меня все меньше и меньше, хотя, вроде, должно быть наоборот. Не думаю, что хоть кто-нибудь из критиков сохранил способность к логическому мышлению и вообще понимает, что происходит. Они настолько одурманены желанием оставаться на плаву, что окончательно потеряли остатки разума. Газеты я читаю выборочно, только если вижу, что в статье есть конструктивная критика, описание музыки, размышления о качестве звука или освещения или другие важные вещи. Но когда журналисты выставляют меня эдакой сучкой…. Извините, но это к делу не относится».

«В целом, я доволен где-то 75 процентами прессы, – говорит Крис. – Мы ожидали получить порцию негатива сразу после выхода альбома, но журналисты отреагировали на пластинку позже, в начале тура. Я убежден, что большая часть негатива в наш адрес – не больше чем кучка сексистского дерьма. Горе-писаки никак не могут смириться с мыслью о том, что у женщины может быть власть и влияние. Принижать Дебби за ее вызывающее поведение – чушь собачья. Я не прочь прочесть разумный взгляд, даже критический, на нашу музыку. Именно в этом и заключается работа музыкального журналиста, или нет?».

«Поэтому я принимаю участие в “Round Table” [программе на “BBC Radio 1”, в которой разбираются новые альбомы], – включается в разговор Дебби. – Сейчас, можно сказать, я нахожусь на верху музыкального Олимпа, тогда как повсюду возникают все новые и новые музыкальные коллективы. И я могу воспользоваться случаем и разнести конкурентов в пух и прах в эфире общенационального радио. Для этого достаточно нескольких слов, и только Богу известно, как я могла бы разрушить чью-то карьеру. Но я очень осторожно слушаю материал, оцениваю различные фрагменты песни и только потом даю свою оценку. Как музыкант и артист, я оцениваю содержание, а не иду на поводу общественного мнения. Например, мне очень понравился альбом The Pretenders и несколько исполнителей регги. Всех треков я, конечно, не помню, их было достаточно много, но я честно стараюсь относиться к людям так, как хотела бы, чтобы они относились ко мне. И, конечно же, я понимаю, что Blondie не может нравиться всем. Да это и невозможно».

Невзирая на нападки со стороны прессы, четырехнедельный тур показал американскую группу в самом лучшем виде. Хореография, поставленная Инграссией в сочетании с уверенностью Blondie создает подлинное аудиовизуальное пиршество. «Кажется, мы стали увереннее в себе. Хотя бы потому, что я не курил и не пил ни перед одним из концертов», – признается Стейн.

«Мы с Крисом всегда выходим на сцену трезвыми, – подтверждает Дебора. – И это действительно круто. Мне больше не нужен допинг, я хочу быть перед публикой такой, какая я есть, и этого достаточно. Скажем, в прошлую пятницу я спокойно восприняла, что на шоу будет много представителей прессы, и решила не напрягаться по этому поводу, а, наоборот, с удовольствием провести время, и, кажется, это было заметно. Мне удалось зарядить эмоциями зрительный зал, и, благослови их Господь, мы ничего не ждали от публики. Но она сама откликалась, словно по волшебству, вот что действительно круто. Полный контроль над собой помогает мне еще больше получать вдохновение и даже улучшить вокальные навыки».

Освободившись от хлопот, связанных с менеджментом и юридическими вопросами, шестеро музыкантов обнаружили, что теперь гастроли приносят им значительно меньше проблем и неудобств, чем это было в предыдущие разы. Их не сломал даже безумный концертный график, из-за которого Blondie носились по всей Британии, словно мячик для пинг-понга, и даже съездили на двухдневную экскурсию в Париж, прежде чем вернулись отыграть концерты в «Hammersmith». «На этот раз мы действительно выступаем день за днем, без пауз. Редкие выходные заняты переездом и общением с прессой. Мы прилетели всего на две-три недели, так что каждый день расписан по минутам», – объясняет Дебби.

«Гастроли не приносят нам доходов. Будет хорошо, если мы выйдем в ноль», – добавляет Крис.

«Даже последний крупный тур принес нам убытки в несколько тысяч фунтов, – признается Дебора. – В наше время гастролями на жизнь не заработаешь».

Но, несмотря на финансовые проблемы, группа предпочитает сыграть небольшой, камерный концерт на относительно небольшой площадке, чем устроить пару вечеров на стадионе «Уэмбли». Blondie хотят сохранить тесный контакт со своими фанатами. «Промоутер умолял нас использовать более крупные площадки, – говорит Дебора. – И мы действительно боролись за право играть там, где хочется нам. Я не возражаю целую неделю играть в “Hammersmith Odeon”».

И лишь в Эдинбурге с группой произошла неприятность. Один из осветителей, Эдди, получил сильный ожог, когда возле него преждевременно сработала вспышка. «Даже вспоминать страшно», – ежится Дебби.

«Пришлось брать в команду другого человека, но освещение стало примерно на процентов пятьдесят хуже, – объясняет Крис. – Терпеть не могу разочаровывать нашу аудиторию. Рост популярности влечет за собой возрастающее число людей, вполне резонно желающих узнать тебя ближе, но теперь общение с ними для меня непозволительная роскошь. Не то, что раньше – я мог выйти ко входу в клуб и болтать с приходящими ребятами. Дебби, например, любила прогуляться в погожий денек. Теперь это невозможно».

«Приятно выступать с концертами, да и получать за это деньги тоже неплохо. Теперь я могу позволить себе видеокамеру и своевременно обновлять музыкальные инструменты. Не думаю, что мне нужны “Роллс-Ройсы” или подобная дрянь. Меня беспокоит меркантильность, засевшая в умах. Мы всегда оставались собой и теперь, с успехом и возросшим влиянием на массы, надеемся предложить молодежи другой путь».

«Возможно, следующий альбом выйдет не скоро. Мы пока слишком юны, чтобы клепать пластинки из серии “Величайшие хиты Blondie”. Мы должны остановиться и подумать, какую музыку хотим предложить. Однозначно, перерыв между альбомами будет больше обычного, – продолжает Крис. – Может, в следующий раз мы устроим по пять-шесть концертов в формате гребаного “стендапа”, или объедем каждый городок, каждый зал, который только сможет нас уместить».

Дебби и Крису пора готовиться к выступлению, и я ухожу. Вечером группа выступила по высшему разряду. Афтепати тоже выдалось отменным. По крайней мере, последнее, что я помню – Дебби врывается в ванную комнату, где я отдыхаю вместе с Джоан Джетт, и закрашивает мне глаза какой-то черной дрянью, а неподалеку с включенной видеокамерой стоит Крис. Кажется, он до сих пор помнит эти кадры.

А вот и вспоминания самого Криса Стейна:

Воспоминания о нашей дружбе с Нидсом подкрепляются небольшой видеозаписью с его участием, сделанной мной много лет назад. В конце семидесятых – начале восьмидесятых я постоянно таскал с собой примитивную и громоздкую кассетную видеокамеру. Емкость ее аккумулятора была больше, чем у многих современных профессиональных камер, да и сама она была размером с небольшой чемодан. В этом видеофрагменте Крис, Джоан Джетт и Дебби веселятся в ванной комнате во время звездной вечеринки, которую в честь Blondie закатил какой-то лондонский отель и даже пригласил на нее Марка Хэмилла, известного по роли Люка Скайуокера. На видео Дебби старательно наносит макияж на глаза Джоан и Криса. Все трое выглядят потрясающе, несмотря на мои язвительные комментарии по поводу того, что он «портит лучшие кадры моего фильма».

Триумфальной кульминацией тура стал заключительный концерт, состоявшийся 22 января в «Hammersmith». После разогрева от групп Holly And The Italians и The Selecter, Blondie мощно отыграли свою программу, исполнив хиты, любимые песни поклонников и тщательно подобранные кавер-версии. Когда взмокшая от пота публика, требуя продолжения, карабкалась через сиденья, группа вернулась на сцену без Клема, и за ударную установку уселась Дебби. «Я просто запрыгнула за барабаны, но получилось так себе, – смеется она. – В Иране за такую игру мне бы отрубили руки».

Как и подобает группе, выпустившей множество хитов и завоевавшей сердца огромной аудитории, ради которой даже перекрывают движение в центре города, Blondie улетели в Нью-Йорк как раз-таки на «Конкорде».

«Непередаваемые ощущения, – рассказывала Дебби. – С приходом нового менеджера дела пошли в гору, и все стало гораздо проще. Мы стали лучше понимать свои обязанности, и чувствуем себя счастливыми. И намного спокойнее».

* * *

Пока Blondie продолжали покорять Великобританию, в «Chrysalis» пытались развить успех Heart Of Glass в американских чартах и в качестве второго сингла из альбома Eat To The Beat в США выпустили песню «The Hardest Part». Не самый очевидный выбор лейбла не произвел ни на кого особого впечатления, сумев добраться только до 84-го места в чарте «Billboard Hot 100».

Юридический отдел лейбла защитил своих инвестиции, предотвратив релиз кавер-версии хита 1964 года группы Ronnie и The Daytonas «Little GTO», записанного Blondie под псевдонимом New York Blondes и оказав любезность ди-джею KROQ Родни Бингенхаймеру.

«Родни убедил Клема, чтобы мы записали бэк-вокал на “Little GTO”. Я спела свою часть одним дублем, чтобы показать ее самому Родни…. В записи поучаствовали ребята из The Beach Boys и их жены, что привело к безупречному результату», – говорит Дебби.

«Мы сделали это ради Родни, чтобы он мог заработать свою пару баксов, но затея, конечно же, провалилась, – добавляет Крис. – Они отпечатали около трехсот дисков, и, вместе с Грегом Шоу из “Bomp! Records” издали эту чертову запись с вокалом Дебби на “Decca”, после чего “Chrysalis” подали в суд».

Куда более юридически обоснованный релиз состоялся в январе. Это был видеоальбом Eat To The Beat, выпущенный компанией «Warner», который содержал музыкальные видео на все двенадцать треков оригинального диска, открыв для группы новые коммерческие возможности. «Я признаю ценность визуальной стороны нашего творчества, – утверждала Дебора. – Мной давно подмечено, что лучшие музыканты всегда следят за видеорядом. Особенно это характерно для рок-н-ролла, где на 50 процентов звука приходится равное количество визуала».

Клипы, снятые в течение длинного уик-энда, по описанию Дебби представляли собой «самое обычное выступление группы», и если хоть какое-то видео и претендовало на кинематографическую ценность, то только видеоряд песни «Union City Blue».

«Отправившись в Юнион-Сити на вертолете, мы сняли город с высоты птичьего полета, а также вид на причал, открывающийся с противоположного берега реки», – вспоминал Найджел.

Видеокассеты с записью в то время стоили очень дорого, и «Chrysalis» пришлось постараться с их распространением. Однако в звукозаписывающей компании прекрасно понимали, как видео на «Heart Of Glass» повлияло на успех группы в США. Теперь же всем желающим будет доступен клип на каждый трек из альбома Eat To The Beat, что может быть полезно при выпуске еще одного сингла.

Он и вышел 7 февраля 1980 года для Великобритании и США. Заглавной песней оказалась «Atomic», а на обратной стороне пластинки размещалась «Die Young, Stay Pretty». Песня ворвалась в британский чарт сразу с 3-го места, тогда как в Америке сочетание новой волны и диско в песнях снова не повторило успех «Heart Of Glass», едва забравшись в Топ-40. Не помог даже видеоклип, где Дебби выступает в наряде из черного мусорного мешка на постапокалиптическом танцполе.

Крис не упал духом и продолжил раздвигать музыкальные границы. «Одна из моих задач – соединить различные музыкальные жанры, объединяющие людей, – заявил он. – Мне заметен новый подъем R’n’B и соул-музыки, и я нахожу идиотское движение анти-диско кучей дерьма с сильнейшим расистским подтекстом. Вспомните, как в конце шестидесятых воспринимали великую черную музыку, которую сейчас называют чуть ли не лучшей в истории нашей страны. А ведь творчество The Supremes, The Four Tops и прочих воспринимали так же, как сейчас диско».

Словно в подтверждение мыслей Криса, следующий американский сингл Blondie объединил в себе элементы рока, диско и зарождающейся разновидности электронной музыки, открывая новые творческие горизонты и обеспечивая группу бессмертным хитом. Песня «Call Me» записанная на «The Power Station» в сотрудничестве с итальянским продюсером Джорджио Мородером, который вместе с автором лирики Питом Беллоттом создавал чувственные синт-диско хиты Донне Саммер.

«Песня писалась к фильму “Американский жиголо”, – объяснял Крис. – Настоящий трек в хард-роковой стилистике, совсем не похожий на диско. Песню сделал Мородер, а Дебби написала текст. Джорджио прослушал все наши альбомы и создал лучшую песню Blondie».

«Мы поехали в отель, где он показал нам запись фильма. Так что, работая над текстом, я попыталась зафиксировать свои впечатления, – вспоминает Дебора. – Изначально у Джорджио был свой текст песни под названием “Man Machine”, что подходило к главному герою фильма, который оказывает интимные услуги за деньги. Но Мородер явно хотел, чтобы я написала что-нибудь поинтереснее».

«Слова песни от Дебби получились гораздо изящнее, – добавил Крис. – Его вариант был куда прямолинейнее, по типу: “Я мужчина, я выхожу на улицу, и делаю это со всеми девчонками подряд”. Лирика Дебби гораздо тоньше, да и сам фильм не такой прямолинейный».

«В фильме есть что-то особенное, его приятно смотреть, – отмечала Дебби. – Приглушенные тона, при общей технологичности съемки, и я, вдохновившись этим, посвятила первый куплет цвету. Слова “Colour me your colour baby, colour me your car”(“Крась меня в свои цвета, крась в цвета своей машины”) должны напоминать фразы “Позвони мне! Позвони мне, если хочешь, чтобы я приехал к тебе” или “Прикрой меня, детка”[72], которые главный герой повторял на протяжении всего фильма. Получилась такая своего рода дразнилка. Этими призывами герой пытался поддержать образ мачо, такой важный в его трудной профессии. Так что, охваченная энтузиазмом, я за короткое время придумала текст. Первый куплет получился быстро, а за ним последовали остальные тоже без особых проблем».

«У Мородера была базовая синтезаторная дорожка, Дебби добавила вокал, – вспоминал Фрэнк. – Затем включилась моя гитарная партия “дудл-а-да, дудл-а-да”, и песня внезапно зазвучала совершенно иначе».

«Фрэнки отлично поработал, – добавил Клем. – “Call Me” пришлась нам как нельзя кстати. Она вывела нас на новый уровень, став еще одним треком номер один».

В конце февраля три американские звукозаписывающие компании выпустили разные версии «Call Me»: «Polydor» издала основной саундтрек к фильму, в «Chrysalis» озаботились синглами, а испаноязычную версию под названием «Llamame», ориентированную на латиноамериканский регион, на двенадцатидюймовке выпустил главный нью-йоркский диско-лейбл «Salsoul». «Llamame» стала иллюстрацией, как музыкальные уличные новинки Нью-Йорка добавляются к изменчивой звуковой палитре Blondie. Получился двусторонний культурный обмен – ни одна другая белая рок-группа не оставила такой яркий след в диско-среде города. «Я всегда сопоставлял наши музыкальные принципы с подходом Боуи, который, как известно, неустанно экспериментировал со стилями, – замечает Крис. – Этим занимались все великие, в том числе The Beatles и The Rolling Stones. Сложно умещать множество идей, которые хочется рассказать публике, в одну и ту же форму».

В США «Call Me» пробыла на первом месте шесть недель, возглавив местные танцевальные чарты. В Британии сингл стал уже четвертым «номером один», что вышел из-под пера группы. Четких планов относительно пятого студийного альбома группа не строила, и успех «Call Me» открыл Мородеру возможность выступить в качестве продюсера. «Мы не прочь поработать с Джорджио, – говорил Крис. – Тем более, что пока не знаем, будет нашим продюсером Майк Чепмен или кто-то еще.… Сможем ли мы записать полноценный альбом, а не скучный сборник синглов? Хотелось бы поэкспериментировать и записать более продолжительные песни».

Несмотря на возросший аппетит к продюсированию, Крис утверждал, что не собирается взваливать на себя двойные обязанности. «Я никогда бы не стал продюсировать альбом Blondie – слишком большая ответственность. У меня совершенно нет опыта, а у таких людей, как Чепмен или Джорджио Мородер, грех не поучиться».

На протяжении 1980 года Blondie, и особенно Дебби, не сходили с газетных полос. В дополнение к синглам, видеоальбомам и саундтрекам, Дебора появилась на экранах телевизоров в рекламе фирменных джинсов Gloria Vanderbilt. «Этот рекламный ролик выглядит как некоммерческий. В нем нет ни единого упоминания джинсов, – отмечал Крис. – Дебби просто идет по улице, у нее меняются наряды. Вот ролик с закадровым голосом как у Иэна Дьюри[73] под ритм тяжелого диско и новой волны был действительно очень смешной».

«Это вполне в духе Шепа Гордона, – позже объясняла Дебора. – Джинсы были в моде, определенный круг знаменитостей – востребован, и так я оказалась в телевизионной рекламной кампании. Это принесло мне большие деньги, где-то около 200 тысяч долларов. Наверное, по тем временам это было много, но в наши дни на рекламе зарабатывают гораздо больше. Кажется, мне даже подогнали пару джинсов, но я не очень-то интересовалась брендами или модными домами».

«Дебби заработала на джинсах больше, чем мы вдвоем от продажи пластинок, – добавил Крис. – Было приятно, что у нас теперь хорошая кредитная история, но мы делали это не ради денег. Нам было интересно попробовать себя в рекламе, пусть и бесплатно».

В июне Дебби отправилась в Англию, чтобы поучаствовать в качестве приглашенной звезды чрезвычайно популярной семейной телепрограммы «Маппет-шоу». Съемки, проходившие между премьерой «Юнион-Сити» в Каннах и премьерой «Техперсонала» в Америке, дали Деборе возможность приобщиться и к сфере мейнстримных легких развлечений. Под аккомпанемент игрушечной маппет-версии Blondie она исполнила «One Way Or Another» («I’m gonna get ya, get ya, get ya, get ya…» – «Я тебя добьюсь, добьюсь…»), после которой тряпичные старые зануды Статлер и Уолдорф обсуждали между собой: «Кого она вообще ищет? Парня, который пригласил ее на это отстойное шоу?». Затем мисс Харри помогла отряду скаутов-лягушат получить значки за заслуги в панк-музыке, спела дуэтом с Кермитом «Rainbow Connection», присоединилась к панкам-маппетам с разноцветными волосами, хором исполнявшим «Call Me», а в финале вышла на сцену при полном скаут-лягушачьем параде.

«У меня остались только хорошие впечатления от работы с этими людьми. С ними просто невозможно облажаться. Они очень умные, что видно по их творчеству. Джим Хенсон[74] – гений, – утверждала Дебби. – Сама я не предлагала ничего конкретного, а предоставила выбор тем для скетчей экспертам. В конце концов, я хоть и их верная поклонница, они явно разбираются в этом шоу лучше меня. Жалею лишь, что не снялась с мисс Пигги. Мы бы могли сразиться с ней за боа из перьев, но мне сказали, что гостей-дам она совершенно не жалует и бережет себя для таких, как Роджер Мур. Не могу ее ни в чем упрекнуть. Мисс Пигги – очень проницательная леди!»

Вскоре после съемок «Маппет-шоу» на прилавки вышла первая биография группы. Написанная музыкальным гонзо-журналистом Лестером Бэнгсом, книга «Blondie» объединила под одной обложкой эксцентричный рассказ об истории группы вместе с критическими субъективными замечаниями автора и его фальшивым презрением эксплуатации сексуальности ради продаж. «Меня удивила эта книга, – заявила Дебби. – И потрясла враждебность Лестера, которого давно знаю. Разве я делаю что-то новое? Не спорю, что соединяю в себе две противоположности: с одной стороны, выступая в традиционном образе певицы-красавицы, хоть, признаюсь, и считаю его достаточно скучным, а с другой – вкладывая много чувств в исполнение и смысла – в лирику. Возможно, это пугает, и некоторые не хотят это понять или сталкиваться с чем-то подобным».

«Лестер хотел заработать на нас деньжат. Но ему это не удалось – книга не понравилась фанатам и ее продажи не шли, – добавил Крис. – Я не думаю, что для того, чтобы быть настоящими мужчиной и женщиной, мы должны стать бесполыми существами. Однако многие люди считают, что это и есть настоящая сексуальность, такое Большое Братство, где все ходят в комбинезонах и с бритыми головами. Может, именно такой мир и возбуждает Лестера Бэнгса. В его книге один из главных тезисов звучит так: каждый маленький мальчик мечтать отмутузить свою любимую девочку с плаката, чтобы доказать, что она такой же кусок мяса, как и все остальные. Так что, полагаю, самого его бы больше устроил бесполый мир».

Впоследствии Бэнгс настаивал: «Я хотел бы увидеть мир, в котором мужчины и женщины воспринимают друг друга не в качестве символа разочарований и презрения, а такими, какие они есть на самом деле. Где-то в книге я упоминаю, что Дебби не в моем вкусе, и думаю, это ее задело». Сомнительное заявление, учитывая неряшливую и непривлекательную внешность Бэнгса, вкупе с его склонностью к властному сексизму.

Несмотря на широкое освещение группы в средствах массовой информации, в целом 1980 год для Blondie был менее активным. Вернувшись из Европы, они сделали перерыв в гастролях, которому способствовала и продолжающаяся неопределенность по поводу следующего альбома. Когда стало очевидно, что Джорджио Мородер твердо склоняется в сторону евродиско, его исключили из списка потенциальных продюсеров. Данное направление отстояло слишком далеко от предпочтений группы.

«Не думаю, что мы смогли бы записать с Джорджио полноценный альбом – у него нет рок-н-рольных корней», – объяснял Клем, в свою очередь заявивший, что хочет записываться на студии ABBA в Швеции, прежде чем провести сессии на «Abbey Road» вместе с Полом Маккартни. Фил Спектор активно предлагал музыкантам новый вектор развития, но их отпугнули справедливые слухи о его агрессивном поведении с оружием в руках во время записи альбома End Of The Century с The Ramones. Крис все больше склонялся к тому, чтобы наладить сотрудничество с Chic, но решил не торопить события. К концу лета было решено, что лучше придерживаться проверенного метода, и группа отправилась в Лос-Анджелес на запись будущего альбома Autoamerican с Майком Чепменом.

«Перед записью Autoamerican мы даже не репетировали, а просто вслепую пришли в студию с набросками нескольких песен. Так что я и понятия не имею, как все это оформилось в пластинку», – вспоминал Чепмен.

Запись альбома проходила в основанной в конце 1950-х при финансовой поддержке Бинга Кросби и Фрэнка Синатры студии «United Western Studios» на Сансет-Стрип. «Я знал, что атмосфера Лос-Анджелеса окрасит музыку Blondie в особые цвета, – утверждал Чепмен. – Они обожали Долину, хоть и не хотели в этом признаваться. Чисто нью-йоркская черта».

Но Крис не был в этом так уверен. «Я так и не привык к этому месту. Он очень странный, возможно, один из самых странных городов мира. Ты словно оказываешься в гигантском музее Рипли[75]. Да там весь штат похож на гигантский Диснейленд…. Разве что Сан-Франциско выглядит обычным европейским городом, если не считать, что половину его населения составляют гомосексуалисты, но кого этим удивишь. А вот Лос-Анджелес – какой-то большой и пластмассовый».

Имея на руках лишь черновики нового материала, Крис решил вывести звучание Blondie на новые, неизведанные просторы. «Я твердо решил не допустить творческого застоя. Если ты неуспешен, тебе легче прощают неудачу. В нашем случае мы не имеем права на ошибку».

«Мы хотели сломать шаблоны, – пояснял он позже. – Я был очень зол, и многое из того, что мы делали, должно было послужить хлесткой пощечиной критиканам и людям с заведомо предвзятым отношением как к нам, так и к музыкальным стандартам новой волны. Новая волна влилась в мейнстрим с невероятной скоростью, и к моменту, когда мы записали Autoamerican, уже была на пике популярности, как когда-то культура хиппи».

Хотя Майк Чепмен и удивился, что группа прилетела без Фрэнка, который обещал появиться при первой же необходимости, планы музыкантов на альбом его впечатлили. «У каждого из них уже были готовые идеи по поводу записи. Они хотели задействовать оркестр, привлечь пару-тройку джазовых исполнителей, духовые инструменты, записать кавер-версию известной регги-песни, а также сделать что-то в стиле, как его назвал Крис, “рэп”. Я не очень понимал, что он имеет в виду, но учитывая, что это была его идея, она звучала заманчиво».

«Autoamerican еще больше укрепил наши отношения с Чепменом. После этой записи мы почувствовали друг к другу сильную привязанность, – говорил Крис. – Ему понравилась мысль о том, что нам пора отойти от стандартов рока. Настало время сделать что-то, чего от нас никто не ожидал, то есть нечто максимально непохожее на “Call Me”».

Работа над основными номерами альбома заняла больше месяца. «Мы тщательно изучали звучание песен, – вспоминала Дебби. – В попытках решить множество разногласий и удовлетворить желания каждого, мы потратили немало времени на шлифовку».

Студия «А» располагалась на убогом участке Сансет-Стрипа, где с наступлением сумерек неизменно возникали орды темных личностей вроде алкоголиков, проституток и раздолбаев всех мастей. В какой-то момент из-за смерти отца Чепмен вынужден был уехать домой в Австралию, оставив Blondie в Лос-Анджелесе на произвол судьбы. Позднее Дебби призналась, что ничего не помнит о тех днях. После возвращения продюсера, музыканты переехали в соседний квартал, в студию «B», для записи вокала, наложений, оркестра и духовых. В этом легендарном месте когда-то бывали Элвис, группы The Beach Boys, The Rolling Stones и The Righteous Brothers.

Концепцию Autoamerican определило горячее желание Криса и Дебби преодолеть музыкальные границы, поэтому они взяли руководящий процесс в свои руки. В результате на номера прежних альбомов походили только «Angels On The Balcony» и «Walk Like Me» Джимми Дестри, а также композиция Харри и Харрисона «T-Birds».

«Крис особенно много трудился над этим альбомом», – замечал Джимми. «Все зависит от расположения духа, – объяснял Крис. – Временами, как сейчас, случаются творческие всплески, и ты создаешь по шесть-семь песен подряд, а в другое время не можешь сыграть ни ноты. Обычно я занимаюсь музыкой, а не текстами, так как никогда не писал ни прозу, ни стихи. За это в группе отвечает Дебби, и ее мастерство с годами только растет. Она отвечает за то, что придает пластинке характер. Что бы мы ни записали, будет воспринято как должное, поэтому теперь наш долг – осваивать новые земли».

«Мне нравится импровизировать на пленку, – добавляла Дебора. – А затем переслушать, что получилось. Иногда я пытаюсь развить появившуюся идею, и с помощью кассетного аппарата это куда проще. Моя стратегия теперь такая: определить эмоции и чувства и долго-долго следовать за ними, стараясь их адаптировать для вокала».

Для реализации своего замысла Дебби, Крис и Майк Чепмен, которому пришлось заменить Фрэнка на второй гитаре, привлекли к работе большую группу дополнительных исполнителей. Опытный аранжировщик Джимми Хаскелл неустанно работал с оркестром из тридцати человек, призванным усилить два трека: кинематографично-инструментальную композицию Стейна «Europa» и кавер-версию песни Алана Джея Лернера и Фредерика Лоу «Follow Me» из мюзикла 1960 года «Камелот».

Включить в трек-лист альбома самую нетипичную для команды «Follow Me» было идеей Криса, возникшей из радикального чувства противоречия. «Я ходил на “Камелот”, и в моей голове засела песня “Follow Me”. Записывая этот кавер, я хотел пробудить в слушателях понимание ценности любой формы музыки. Фанаты новой волны становились такими же занудами, как и любители оперы: “О, я не могу это слушать – это же о подростковом самоубийстве, да и гитарные партии слабоваты”. Группа, конечно же, решила, что я рехнулся, – объяснял он. – Но как еще познакомить нашу аудиторию с разными музыкальными направлениями, заставить их расширить сознание и подумать? Люди утопают в предвзятых мнениях по поводу крутой музыки. Панки такие же нытики, как и любители оперы. Включи ему Вагнера или “Камелот” Лернера и Лоу, и он, скорее всего, выйдет из комнаты, даже не попытавшись услышать мелодию».

Для джазового сопровождения баллады «Faces» привлекли саксофониста Тома Скотта, известного по музыкальным темам к телесериалам «Старски и Хатч» и «Улицы Сан-Франциско». Кроме того, в записи приняли участие клавишник Стив Голдштейн и басист Рэй Браун. «Faces» полностью написала Дебби, чья вокальная линия смешивается с вольными интерпретациями саксофона Скотта, воплощая идею, которую она вынашивала на протяжении очень долгого времени. «Я работала над ней пять лет. Нет, вру, шесть», – призналась она. Джимми, признавшийся, что клавишный трек этой песни выше его технических возможностей, замечал: «“Faces” – это абсолютно чистая Дебби. Учитывая множество отсылок к Бауэри, могу с уверенностью сказать, что она очень долго лелеяла эту идею».

«Мы сознательно пытались придать песне атмосферу депрессии восьмидесятых, – утверждал Стейн. – Она посвящена бездомным Бауэри. Полагаю, что “Faces” – ключевая песня альбома».

Бэк-вокал в песне «T-Birds» исполнил вокальный дуэт Ховарда Кэйлана и Марка Вольмана, бывших участников Turtles Фло и Эдди. К работе над другим кавером, переработкой ямайкского рокстеди-сингла 1967 года «The Tide Is High» группы The Paragons, привлекли трех перкуссионистов: Олли Брауна, Эмиля Ричардса и Алекса Акунью. «От этой песни у меня побежали мурашки по коже», – вспоминал Чепмен. «Первоклассная запись, – говорил он Деборе. – Трек получился идеальным. Вокал в инструментальном сопровождении струнных и духовых звучит волшебно, а перкуссионисты словно добавляют песне еще одно измерение. Я попросил приглашенных музыкантов сыграть свои партии без репетиций, не смотря в нотный лист. Они подумали, что я не в себе, но получилось как раз то, что нужно – непринужденная игра с чудесной атмосферой, прекрасно дополняющей общую картину».

За несколько недель до этого Blondie выступали на «TV Party», где исполнили великолепную ретро-версию «The Tide Is High», к которой Уолтер Стединг добавил уникально диссонирующие партии скрипки. «Мне хотелось задушить Уолтера и унести его со сцены вперед ногами, потому что он совершенно не попадал в такт», – говорил об этом перформансе Гленн О’Брайен.

Что касалось новаторства, то самым примечательным в этом отношении стал трек «Rapture». Вслед за «Heart Of Glass» и «Atomic» он в очередной раз доказал, что экспериментальный дух Blondie ярче всего проявляется через танцевальную музыку. В поисках вдохновения Дебби и Крис вновь обратились к нью-йоркским улицам, к зарождающейся рэп-сцене, зревшей на протяжении всего предыдущего десятилетия.

Культура рэпа, тернтейблизма[76] и брейк-данса зарождалась в жилых кварталах Южного Бронкса примерно с 1974 года параллельно захватившему центр города панк-движению. Поступательное развитие музыки улиц длилось около пяти лет, пока внимание публики не привлекла композиция «Rapper’s Delight» группы The Sugarhill Gang. Подобно тому, как Television и The Ramones представляли CBGB до первых успехов Blondie в чартах, так и «Rapper’s Delight» отражал сцену «каменных джунглей», демонстрируя хип-хоп в качестве новой культурной силы. Это была самобытная и первобытная по духу попытка самовыражения молодежи, которой нечего было терять. Многие пионеры хип-хопа поначалу пытались сбежать от гнетущей атмосферы и получить несколько минут славы, даже не задумываясь о больших деньгах. Но и их они увидят – только чуть позже. К началу 21 века хип-хоп стал самым продаваемым музыкальным жанром в мире, хоть и в более мягких или ужасно мутировавших формах.

Зарождение хип-хопа легко проследить по творчеству его трех «отцов-основателей»: Kool Herc (Кул Герка), Grandmaster Flash (Грандмастера Флэша) и Afrika Bambaataa (Африка Бамбаатаа). Все они были ди-джеями, но каждый из них привнес в движение свой ключевой элемент, а Герку вовсе приписывают зарождение формы в ее самом первозданном виде. Kool Herc – псевдоним музыканта Клайва Кэмпбелла. Он родился в Кингстоне, столице Ямайки, а в 1967 году перебрался в Нью-Йорк, где стал дополнять элементами своей музыкальной культуры (например, тостингом – щедрым рифмованным речитативом) отрывки из творчества фанковых исполнителей Джеймса Брауна и Джимми Кастора.

Основы хип-хопа были заложены в 1973 году в комнате отдыха жилого комплекса на Седжвик-авеню, где Кул Герк стал удлинять «брейки», то есть барабанные проигрыши в треке, подбадривая исполняющих дерганные движения танцоров («брейк-дансеров») меткими выкриками.

Репутация Герка росла сообразно масштабу его вечеринок, которые переместились в парки, будучи оснащенными звуковым оборудованием, питавшимся от уличных фонарей. Свидетелем такого выступления Герка стал подросток Джозеф Саддлер с Фокс-стрит. Вместо того, чтобы копировать неуклюжие методы переключения с брейка на брейк, Джозеф использовал бесшовное микширование, разработанное манхэттенскими ди-джеями Pete DJ Jones (Питом Ди-Джееем Джонсом) и Grandmaster Flowers (Грандмастером Флауэрсом). Молодой электронщик создал свою собственную примитивную двухъярусную установку и заодно разработал технику «быстрого микширования», способствовавшую появлению в арсенале ди-джеев элементов вроде каттинга[77], бэк-спина[78] и скретчинга[79]. К сентябрю 1978 года Джозеф Саддлер взял псевдоним Grandmaster Flash и собрал полный гарлемский зал «Audubon Ballroom» друзей брейк-дансеров, у многих из которых уже были свои идеи о совершенствовании зарождающегося нового стиля.

Африка Бамбаатаа, бывший полководец банды «Black Spades» («Черные пики») Лэнс Тейлор, родился и вырос в Южном Бронксе, впитав в себя все особенности уличной жизни. Отказавшись от жестокой бандитской жизни, а впоследствии и противопоставляющий себя ей, он основал музыкальную и культурно-ориентированную организацию «Universal Zulu Nation», объединившую под своим знаменем ранее враждовавшие группировки. Также, благодаря невероятно эклектичному репертуару, исполняемому на вечеринках в Юго-Восточного Бронксе, он прославился как «Мастер записи». К 1977 году хип-хоп стал главным увлечением бывших членов банд (хотя иногда и он не спасал от криминальных занятий), собрав многих своих адептов под сводами «Disco Fever», опасного эпицентра этого движения, открывающего новые имена широкой публике.

До выхода «Rapper’s Delight» в конце 1979 года молодежь Южного Бронкса и некоторых кварталов Гарлема, что состояла в этом движении, держалась в тени. Многие ди-джеи и MC сознательно отклоняли предложения выпустить свои записи на виниле. Хотя иногда малозаметные записи, такие как Vicious Rap на студии «Winley Records», все же выходили.

В конце концов, ветеранам музыкального бизнеса из Нью-Джерси Джо и когда-то успешной сольной исполнительницы Сильвии Робинсон удалось уговорить некоторых музыкантов воспроизвести длинный 15-минутный грув «Good Times» группы Chic под аккомпанемент разностороннего сессионного барабанщика по имени Pumpkin. После отказа нескольких героев хип-хопа Сильвия привлекла к работе разношерстную команду, в состав которой входили Big Bank Hank (Биг Бэнк Хэнк), вышибала клуба, подрабатывавший в пиццерии, Master Gee (Мастер Джи) и Wonder Mike (Уандер Майк). Они весьма ловко зачитывали рифмованные строки из записной книжки жителя Бронкса Grandmaster Caz (Грандмастера Каза).

Найл Роджерс из Chic впервые услышал «Rapper’s Delight» в клубе. Поскольку трек был основан на его «Good Times», он хотел было обратиться в суд за защитой авторских прав себя и своего товарища Бернарда Эдвардса, но передумал. Значительно позже Найл назвал переработанный трек одним из своих самых любимых, отметив колоссальное влияние хип-хоп варианта на новый жанр, подобно влиянию оригинальной версии на диско.

«Rapper’s Delight» занял 35-е место в чартах США и вошел в британскую «пятерку», ворвавшись в телепрограмму «Top Of The Pops». Однако коллектив The Sugarhill Gang подвергся резкому осуждению со стороны сплоченного сообщества Бронкса. Оно посчитало, что «шугархиллы» присвоили себе лавры всего движения, хоть и в большинстве своем признавая, что виной тому упрямство и напыщенное противопоставление себя шоу-бизнесу самих детей улиц. К счастью одних и к несчастью других, процесс уже было не остановить, и вскоре в продажу поступили пластинки Grandmaster Flash and the Furious Five, а за ними – множества других MC со своими соратниками. И если сначала альбомы выпускали студии «Enjoy» Бобби Робинсона и «Sugarhill», то затем на набирающее скорость движение обратили внимание мейджор-лейблы.

Когда хип-хоп привлек внимание Криса и Дебби через творчество Фреда Брейтуэйта, он еще считался подпольным движением аптауна. Фред, выросший в Бедфорд-Стайвесанте центрального Бруклина, более известен как Fab Five Freddy (Фаб Файв Фредди), как он и упоминается в песне «Rapture». Изначально он появился на «TV Party» как граффити-художник, перенесший знаменитые банки супа Campbell’s кисти Уорхола на вагоны нью-йоркской подземки с помощью аэрозольных баллончиков – ранний образец хип-хоп-культуры в графической форме. Его дед был соратником борца за гражданские права Маркуса Гарви, а отец находился в зале «Audubon Ballroom» в момент убийства Малкольма Икса. Видимо поэтому Фред обладал высоким уровнем самопознания, и помимо частых посещений бруклинских вечеринок Grandmaster Flowers и Pete DJ Jones, он интересовался и другими культурными явлениями – от Караваджо до Уорхола, объединив их наследие в собственном стиле граффити. Вскоре он стал частью бруклинской граффити-команды «Fabulous Five» (нашедшей отражение в его псевдониме), подружившись с легендарным художником Ли Киньонесом.

Крестным отцом Фредди был виртуозный барабанщик Макс Роуч, в доме которого нередкими гостями были ведущие музыканты того времени Бад Пауэлл и Телониус Монк. По нескромному заявлению Брейтуэйта, именно он вынес культуру, изобразительное искусство, хип-хоп, брейк и рэп аптауна в пост-панк и арт-среду даунтауна, благодаря тесному сотрудничеству с Китом Харингом и Жан-Мишелем Баския.

«Фредди привел нас с Дебби на большой фестиваль, который проходил в здании “Police Athletic League” в Бронксе – что-то вроде общественного или развлекательного центра, – вспоминал Крис. – Где мы оказались единственными белыми. Даже Фредди получил долю насмешек за немодную шляпу порк-пай и белую рубашку с галстуком – разновидность дред-стиля, редкого для того времени за пределами Великобритании. Хип-хоп униформу того времени венчала массивная шерстяная шапка-чулок, в которую даже вставляли картонку, чтобы она держалась выше. Удивительно, но местная публика была достаточно корректна с чужаками типа нас. Я подслушал разговор ребят, которые решили, что мы – участники группы Kool And The Gang».

Собравшись с духом, Крис приступил к работе над будущей песней «Rapture». «“Rapture”, конечно, не рэп в общепринятом смысле, – объясняла Дебби. – Так мы хотели выразить уважение жанру. Мы тусовались с Fab Five Freddy, а он иногда с другими граффити-художниками посещал CBGB. Мы познакомились с Флэшем и некоторыми членами The Sugarhill Gang, невероятно милыми ребятами. Помню, однажды мы с Крисом лежали в постели, и он, покуривая косяк, сказал, что мы обязательно должны выпустить песню с таким названием: “Rapture”».

«Рэп – это глоток свежего воздуха, – замечал Крис. – Пожалуй, это наиболее близкое к новой волне и панку явление, которое я видел в последнее время. Как и чудики из рок-молодежи, рэперы выпускают миллионы разовых синглов, но достойный материал недоступен широкой американской публике».

Работа над «Rapture» велась в студии. «Дебби и Крис написали все куплеты и припевы, – вспоминал Майк. – Мне сказали, что большой пропуск во втором куплете займут рэп и гитарное соло, которое они запишут совместно с Фрэнки. А вот партии духовых написал и исполнил Том Скотт».

Дебби и Крис сочинили рэп за несколько минут, и песню записали со второго дубля. «Я горжусь своей работой в “Rapture”, – восторгался Клем. – В этом альбоме я отказался от желания подражать Киту Муну и решил играть как [джазовый и блюзовый барабанщик] Стив Гэдд. Работа над Autoamerican шла весело. Мы два месяца провели в Калифорнии, а я всегда двумя руками за бесплатные путешествия».

Впоследствии Найджел считал, что бодрый настрой Клема был несколько наигран: «Думаю, Клем испытывал к Autoamerican смешанные чувства. После записи Eat To The Beat он не смог по-настоящему погрузиться в процесс разработки; тем более, что записать “Rapture” можно только одним способом».

«В студии ходила шутка про новый проект, – вспоминал Джимми. – Либо мы продаем лишь 14 копий альбома и получаем миллионы хвалебных критических статей, либо наоборот – миллионы проданных пластинок и лютая ненависть критиков. Как мне кажется, в пластинку вошло несколько хитов, а смысл других песни поняли лишь избранные. Это одна из немногих наших пластинок, работу над которыми я заканчивал с гордостью – наконец-то мы не побоялись рискнуть и сделали что-то принципиально новое. Мы наконец отпустили вожжи».

«Я доволен результатом, – говорил Крис. – К тому же, принимал несопоставимое прежде активное участие в его создании. Мы часто говорили о необходимости концептуального альбома, и Autoamerican почти полностью воплотил это желание».

Майк Чепмен сравнил альбом с Sgt Pepper The Beatles. «Я горжусь этим альбомом. Большинство песен были целиком созданы и написаны в студии. Работа не заняла много времени, потому что я полностью контролировал процесс и организовал работу максимально эффективно».

Autoamerican воплотил в жизнь мечту Дебби и Криса о записи альбома с максимально разнообразным материалом. Музыка стала пестрыми декорациями для Дебби, на фоне которых она смогла продемонстрировать весь спектр своего вокального таланта. «Мы пытались продемонстрировать подобную многогранность на предыдущих альбомах, но, по-моему, до сих пор нам это не удавалось. Мой голос не изменился, но я выросла и как вокалистка, и как записывающаяся артистка. Так же, как изменилась и мое отношение к жизни и способность выражать настроение, – говорила она. – Как использование фузз-бокса или педали вау-вау может изменить звучание гитары, так и другой тембр придает голосу различное качество и настроение. Ноты все те же, но их стилевая окраска совсем другая».

Однако эксперименты и разнообразие редко встречают одобрение со стороны звукозаписывающих компаний, продвигающих новый альбом успешной группы. В идеале предпочтение отдается минимальным вариациям на давно устоявшуюся тему. «Chrysalis» не стали исключением и с плохо скрываемым пренебрежением отнеслись к новациям Blondie и Чепмена. «Сразу же после выхода Autoamerican на нас начали оказывать давление, – вспоминал Клем. – Руководство лейбла рассвирепело, потому что альбом показался им слишком странным. Они не нашли на нем ни одного хита, только партии струнных и трубы ансамбля мариачи».

14 ноября 1980 года, когда состоялся релиз пластинки, пресса полностью поддержала мнение звукозаписывающей компании. Особенно нелестная рецензия принадлежала перу журналистки Синтии Роуз из «New Musical Express»: «Группа продолжает дрейфовать все дальше и дальше, постепенно погружаясь в “эклектичные” эксперименты, двигаясь с явным превышением скорости. Кажется, они рассматривают музыкальный и материальный мир как огромную угольную шахту, из которой можно брать все больше и больше, отдавая все меньше и меньше. Autoamerican – это доведенная до абсурда квинтэссенция нью-йоркского минимализма и претенциозности». Вывод Синтии неутешителен: «Новая пластинка представляет собой полуфабрикат из рекламного ролика кабельного телевидения, в котором полно вредных для здоровья консервантов и искусственных подсластителей. Лучше не вынимайте его из морозильной камеры, эта группа может не выдержать температуры современной окружающей музыкальной среды».

«New York Times» осудила альбом за «фальшивый эстетизм», «Rolling Stone» обвинил Стейна в «попытке уничтожить поп-музыку», а в «Sounds», поставив новинке одну звезду, задали читателям вопрос: «Неужели никто не может наконец их остановить?».

Тон Айры Роббинса из «Trouser Press» был более благосклонным. Он отметил, что хоть Autoamerican и «демонстрирует основной недостаток группы – отсутствие направления и непонятную концептуальную путаницу», но признал его «самым интересным и, осмелюсь сказать, целостным альбомом Blondie. Не ищите в нем логики, он совершенно не похож на предыдущие альбомы группы. Единственное эмоциональное содержание Autoamerican заключено в язвительных текстах в типичном нью-йоркском стиле. И все же невозможно не заметить, как Blondie достигли нового этапа развития своей карьеры: им удалось добиться непринужденного студийного звучания, и только за это могут быть причислены к лику ведущих американских рок-групп».

«Этот альбом предназначен для уличной публики, рэперов и любителей хип-хопа, – возражал Крис. – Новая волна – пластмасса, и скоро мы увидим еще одно поколение офисных клерков, выросших на этом жанре».

Стоит признать, что его вера в альбом зависела не от приема «Follow Me» в Южном Бронксе, а от коммерческого успеха новой работы. Помимо двух синглов № 1 в США – Rapture и The Tide Is High (который захватил вершину и в Британии), – Autoamerican занял 7-е место в чарте «Billboard» и 3-е по ту сторону Атлантики.

«Мы выпустили абсолютно сумасшедший альбом, призванный расшевелить слушателей и обратить их внимание в сторону иного музыкального содержания, что, собственно, расшевелило и добрую половину критиков, – подвел итоги Крис. – Что бы вы ни делали, в арсенале писак есть только три реакции: им нравится, не нравится, или они испытывают смешанные чувства. И это не имеет никакого отношения к качеству, а только к продаже рекламы в их изданиях».

«Крис шел на риск и, думаю, популярность этих песен обусловлена именно его идеями. Именно он обессмертил “Rapture”, как и звучание “The Tide Is High”», – говорила Дебора.

Отвечая на вопрос о влиянии «Rapture» на становление хип-хопа, Fab Five Freddie говорил: «Она позволила самой широкой аудитории впервые увидеть потенциальное будущее колоссального движения хип-хопа».

Уже в 1981 году «Rapture» стала первой рэп-композицией, которая попала в эфир телеканала MTV. Действие клипа происходит в Ист-Виллидже, где танцор и хореограф Уильям Барнс исполняет главную роль, а в эпизодах приняли участие Энди Уорхолл, а также Фредди, Ли Киньонес и Жан-Мишель Баския, который заменяет за микшером не явившегося на съемки Флэша. На двенадцатидюймовке для США была записана удлиненная версия песни с куплетом на французском языке, а на расширенную британскую версию Майк Чепмен сделал ремикс.

Десятилетие спустя, после появления технологии сэмплирования, «Rapture» станет популярным объектом для заимствования: на его основе создавался хит 1996 года «It’ll Be» Фокси Брауна, вышедшая через год «Step Into A World (Rapture’s Delight)» группы KRS-One, а в 2000 году группа Destiny Child выпустила «Independent Woman», как и Erasure, что записали кавер на песню для американской версии своего альбома Cowboy с читающим рэп Винсом Кларком. В 2005 году с позволения всех сторон Go Home Productions сделали известный мэшап, соединив «Rapture» с песней The Doors «Riders On The Storm», в результате чего получился трек «Rapture Riders», вошедший в сборник Blondie Greatest Hits: Sight And Sound. Кроме того, «Rapture» использовалась в качестве саундтрека к фильму «Секс в большом городе-2», где ее исполнила Алисия Киз.

«Мы не знаем, какой эффект произведет эта пластинка в будущем, – размышлял Стейн. – Мы хотели сделать захватывающую музыку, которая поможет устранить расовую напряженность и объединить публику. Объединенные силы рэперов и поклонников новой волны! Они могли бы олицетворять сильное поколение молодых людей, которых не разделяют дурацкие межрасовые проблемы».