Новгород Великий был купеческим городом. Так уж исторически сложилось. Выгодное географическое положение города способствовало тому, что в нём успешно развивалась торговля, процветали ремёсла. Новгородские купцы вели оживлённую торговлю со многими странами Европы. Многие считают, что прообразом Садко был реальный человек, Садко Сытинец. В Новгородской летописи говорится, что он в 1167 году заложил в Новгороде каменную церковь в честь святых Бориса и Глеба. И была она чуть ли не самой лучшей постройкой в Новгороде после собора Святой Софии. Правда, в повести Садко построил церковь в честь Николы Можайского – покровителя всех мореплавателей.

Вот что читаем мы в древней повести о Садко.

Жил Садко в славном городе Новгороде. Был Садко гусельщиком, притом человеком небогатым. Ходил по пирам, потешал на пирах купцов да бояр, играя на своих звонких переливчатых гуслях, веселил народ.

Но однажды случилось так, что не позвали Садко на пир, ни в первый день, ни во второй. Заскучал Садко. Отправился на берег Ильмень-озера, сел на синь-горюч камень и играл на своих гуслях звонких, переливчатых. А под вечер, как солнце стало садиться, разыгралась волна на Ильмень-озере, вода с песком замутилась. Страшно стало Садко, поспешил он назад, в Новгород.

Ночь прошла. День настал. Но его опять не зовут на пир. И на другой день не зовут. То же и на третий день. Снова заскучал Садко, пошёл на берег Ильмень-озера, сел на синь-горюч камень, заиграл в свои гусли звонкие, переливчатые. И опять играл целый день – с утра и до вечера.

А под вечер вновь волна в Ильмень-озере расходилась, да песком замутилась. И опять страх великий напал на него, и поспешил он назад – в Новгород.

Что за притча! Снова три дня миновали, и опять три дня никто гусляра на пир не зовёт. На третий день, так уж повелось, сидя на камне, играл Садко на гуслях с утра и до самого вечера. А как вскинулась волна на Ильмень-озере да смешалась с песком, замутилась, набрался Садко храбрости и продолжал играть на гуслях своих переливчатых. И вышел царь водяной со дна озера и сказал таковы слова:

– Благодарим тебя, Садко, распотешил ты нас, озёрных жителей. Был у нас пир честной, развеселил ты гостей моих, не знаю, чем тебя, Садко, и пожаловать. Вот что скажу я тебе. Как позовут тебя завтра на почестен пир, да начнут купцы новгородские хвастаться, кто несчётной золотой казной, кто удалью молодецкой, кто добрым конём, а ты, Садко, вот чем похвастайся. Скажи им:

– Известно мне, что есть в Ильмень-озере рыба – золотые перья.

Не станут они тебе верить, а ты с ними об заклад бейся. Заложи свою буйну голову. А с них требуй лавки в гостином дворе с дорогими товарами. А потом свяжите невод шёлковый да приходите на Ильмень-озеро. Закиньте три сети шёлковых, и в каждую дам я по рыбине – золотые перья. А как получишь ты лавки в гостином дворе с дорогими товарами, станешь ты богатым купцом.

На следующий день как раз и позвали Садко на пир к богатому купцу. На пиру все, напившись-наевшись, стали хвастаться-похваляться, кто несчётной золотой казной, кто удалью молодецкой, кто добрым конём. Стали они Садко спрашивать-выпытывать:

– Что же ты, Садко, сидишь, ничем не хвастаешь?

Отвечает им Садко:

– Слушайте меня купцы богатые новгородские! Только одним могу я похвастаться. Известно мне, что есть в Ильмень-озере рыба – золотые перья.

Отвечали ему купцы:

– Нет такой рыбы в Ильмень-озере.

Говорил им на это Садко:

– Готов с вами биться об заклад. А заложу я свою буйную головушку, потому что больше мне заложить нечего.

А шесть купцов самых богатых заложили свои лавки в гостином дворе.

И связали они невод шёлковый, и отправились на Ильмень-озеро. Три раза закидывали они невод, и три раза явилась перед ними рыба – золотые перья. Видят – делать нечего. Отдали они Садко шесть лавок с товарами богатыми. И записался Садко в купцы новгородские. Начал Садко торговать в своём городе да стал ездить торговать по другим местам, стал получать барыши великие. И выстроил палаты белокаменные, и женился Садко, а в палатах у него всё устроено по-небесному: и солнышко светит, и млад светел месяц, и звёзды частые. И собрал Садко в своих палатах честен пир, и созвал он всех вельмож, и купцов, и мужиков новгородских. А как гости напивались-наедались, стали они хвастаться-похваляться: кто несчётной казной, кто добрым конём, кто удалью молодецкой. А Садко говорит:

– Вот я чем похвастаю. Скуплю я все товары ваши, хватит у меня золотой казны. И остановится вся торговля в Новгороде!

И побился он об заклад с купцами новгородскими о тридцати тысячах золотом.

Утром встал он раным-ранёшенько, будил свою дружинушку хоробрую. Сам по городу идёт, а дружина его золотом нагружена, за ним золото несёт. Скупил он все товары у всех купцов, и худые, и добрые. Глядь – а на другое утро опять лавки все полны. Скупил он и эти товары. А на третий день встал рано, разбудил свою дружинушку хоробрую. Думал, лавки купецкие пусты, а они полны все, да товарами московскими.

«Нет, – подумал тут Садко – новгородский купец, – я эти товары скуплю, а купцы новгородские заморских товаров навезут. Лучше уж отдать им заклад – тридцать тысяч золотом».

Отдал он купцам заклад – тридцать тысяч золотом, а потом построил тридцать кораблей, нагрузил их товарами новгородскими и поехал торговать на своих чёрных-смолёных кораблях. Поехал он сперва по Волхову-реке, а с Волхова – в озеро Ладожское, а с Ладожского – на Неву-реку, а из Невы-реки выехал на синё море. А как ехал он по синю морю, поворотил на Золоту Орду. Там продавал он товары новгородские и получал барыши великие, насыпал он бочки-сороковки красного золота и насыпал много бочек чистого серебра, а ещё насыпал много бочек крупного жемчуга. И поехал из Золотой Орды, и выехал опять на синё море. А как поплыл синим морем, так с ним такая беда приключилась: встали на море корабли, чёрные-смолёные, хоть бы сдвинулись. Волна их бьёт, ветер паруса рвёт, корабли ломает, – а корабли ни с места. Обратился тогда Садко ко своей дружинушке хороброй:

– Ай же ты, дружинушка моя хоробрая! Сколько мы по морю плавали, а Морскому-то царю дани ни разу не плачивали. Видно, Морской царь с нас дани требует. Возьмите-ка вы бочку-сороковку, полную красна золота, и мечите вы её в морскую волну.

Как сказано – так и сделано. А корабли-то опять стоят – и ни с места. Корабли волной бьёт, ветер паруса рвёт, корабли ломает.

– Видно, мало этой дани Морскому царю, – говорит Садко – новгородский купец. – Возьмите-ка вы бочку-сороковку, полную чистого серебра, и мечите вы её в морскую волну.

Как сказано – так и сделано. А корабли-то опять стоят – и ни с места. Корабли волной бьёт, ветер паруса рвёт, корабли ломает.

– Видно, и этой дани мало Морскому царю, – говорит Садко. – Берите и третью бочку, полную крупного жемчуга, и мечите вы её в морскую волну.

Как сказано – так и сделано.

А всё на синем море стоят корабли. Корабли волной бьёт, ветер паруса рвёт, корабли ломает.

Тут говорит Садко таковы слова:

– Ай же ты, любезная дружинушка моя! Видно, Морской-то царь от нас живой дани требует. Будем с вами жребий бросать. Возьмите-ка вы себе по ивовому пруточку да напишите на пруточке каждый своё имячко. Я же своё на красном золоте напишу. Спустим свои жребии на синё море. Чей жребий на дно опустится, тому и в море идти.

Так они и сделали. Как у всей дружины жребии по воде гоголем плывут, а у Садко, купца богатого – ключом на дно. Тут говорит Садко таковы слова:

– Видно, эти жребии неправильные. Вы теперь свои имена на золоте пишите, а мой жребий будет дубовая доска.

Так они и сделали. И вот у всей дружинушки жребии гоголем плывут, а Садков жребий – ключом на дно.

Снова говорит Садко:

– Видно, и эти жребии не таковы, как надо. Сделайте теперь вы жребии дубовые, а я сделаю липовый. Спустим жребии на синё море в последний раз. Чей жребий на дно пойдёт, так тому уж и в синё море идти.

Стала тут вся дружина делать жребии дубовые, а Садко делал свой жребий липовый. Написали имена да спустили на воду. И опять у всей дружинушки жребии гоголем плывут, а у Садко, купца богатого – ключом на дно.

Говорит Садко:

– Уж как видно, делать нечего. Несите-ка мне чернильницу узорную, несите перо лебединое да белую бумагу гербовую.

Сел Садко на стул к столу дубовому да стал имение своё отписывать.

Поначалу – Божьим церквам, много отписывал имения нищей братии, а ещё – молодой жене, остальное же – дружинушке хороброй.

– Положите, – говорил Садко, – вы на волну большую доску дубовую, чтоб на ту доску спуститься мне.

Взял он гусли свои звонкие переливчатые, и понесло его на доске.

И тут же с места сорвались, побежали чёрные-смолёные корабли, будто полетели чёрные вороны.

Укачали волны Садко на дубовой доске, заснул он крепким сном. А проснулся Садко на дне Окиян-моря. И очутился он возле палат белокаменных.

А в палатах белокаменных сидит Морской царь.

И говорит ему Морской царь таковы слова:

– Здравствуй, Садко, купец богатый новгородский! Сколько ты по морю ездил, дани мне не плачивал. А теперь вот и сам явился – мне подарочек. Сказывают, мастер ты играть в гусли звонкие, переливчатые. Сыграй-ка ты и мне, Садко.

Видит Садко, делать нечего: тут, в Окиян-море, не его воля, воля Морского царя. Заиграл он в гусли звонкие, переливчатые, а Морской-то царь да как пустится в пляс!

А от этого плясу всколебалось синё море, расходились волны высоченные. Тут стало столько тонуть народу православного, да сколько именья стало гинуть в пучине морской!

Стали люди молиться Николе Можайскому о помощи, чтобы защитил этот святой небесный покровитель всех, кто в дороге да в плавании.

Вдруг кто-то так легонечко тронул Садко за плечо. Обернулся назад Садко.

Видит, стоит у него за спиной седой старичок и говорит ему:

– Полно тебе играть, Садко, в гусли свои звонкие, переливчатые.

– В море у меня своей воли нет, – отвечает ему Садко. – Заставляет меня играть царь Морской.

– А ты вот что сделай, – говорит ему старичок. – Ты струночки-то повырви, да шпенёчки повыломай и скажи Морскому царю: «А у меня струн не случилось и шпенёчков у меня не пригодилось, играть мне более не во что». А коли скажет тебе Морской царь, мол, не угодно ли тебе, Садко, жениться в синем море, ты отвечай, что, мол, в синем море воля твоя, не моя. Тогда скажет тебе Морской царь, мол, выбирай ты себе девицу по уму-по разуму. И вот тебе мой совет: как пройдут мимо тебя три сотни девиц, ты ни одной не выбери, а пройдут следующие три сотни – ты и их пропусти. А как пойдут третьи три сотни, ты на самом остатнем конце девицу по имени Чернава выбирай себе в жёны. Тогда ты, Садко, новгородский купец, и счастье обретёшь. Только смотри, как ляжешь спать в первую ночь, ты её и пальчиком не тронь. Коли прикоснёшься к ней, так навеки в синем море и останешься. А коли послушаешься меня, так вернёшься на святую Русь, проснёшься ты на крутом берегу речки Чернавы. Ты тогда в Новгороде построй церковь соборную Николе Можайскому. Потому как я и есть тот Никола Можайский.

И тотчас пропал из виду старичок седенький, как и вовсе не был.

А Садко на гуслях все струночки повырвал, все шпенёчки повыломал. Не стал он больше играть в свои гусли звонкие, переливчатые.

– Что же ты не играешь в гусли свои звонкие, переливчатые? – спрашивает его Морской царь.

Отвечает Садко:

– Все мои струночки повырваны, все шпенёчки повыломаны, а новых у меня не случилось.

Тогда спрашивает его Морской царь:

– Не угодно ли тебе жениться в синем море?

– Тут воля твоя, не моя, – отвечает ему Садко.

– Что ж, выбирай себе девицу по уму – по разуму завтра утречком.

Как настало утро раннее, стал Садко выбирать себе девицу. Как провели мимо триста девиц-красавиц, всех их Садко пропустил.

И в другой раз то же самое случилось. А как в третий раз повели, видит он: позади идёт девица, именем Чернава. Вот тут и выбрал её Садко себе в замужество. И пошёл у них почестей пир свадебный. А во спальне не дотронулся Садко до девы Чернавы даже пальчиком.

А как проснулся Садко, очутился он в своём городе возле реки Чернавы на крутом брегу. А по Волхову-реке, видит Садко, бегут его чёрные-смолёные корабли. А дома-то жена его да дружинушка поминают Садко, как остался он на синем море, поминают-оплакивают.

И вдруг – чудо!

Стоит Садко на крутом берегу – живёхонек! Пришёл Садко в свои палаты белокаменные, здоровался со своей молодой женой.

А затем корабли свои как повыгрузил да повыкатил свою несчётную золоту казну.

И построил Садко церковь соборную Николы Можайского, а другую церковь – Пресвятой Богородицы.

И с тех пор больше и не выезжал Садко на синё море. А тому да всему и славу поют.