- А где это место для живых предметов? - поинтересовался Гитлер у черепахи.
- Я всего лишь черепаха, - ответила черепаха. - Я не знаю таких мест. Лучше спросите Золотого угря. Он знает многое.
- Я нахожу ваш ответ немного обнадеживающим, - сказал он черепахе, - но в то же время отвратительно нелепым. Идея страны, где предметы живые, еще более абсурдна, чем броня гоночного автомобиля на вашей спине. Она еще более абсурдна, чем ваш первосвященник без носа. Она еще более абсурдна, чем этот дом, висящий на веревке.
- Вам есть где остановиться? - спросила черепаха.
- Нет, я только что прибыл в этот город. Я еще не искал временного места для проживания. Хотя это может быть очень важно, ведь сегодня я женюсь на Музыке.
- Вы должны остановиться в доме первосвященника как наши гости.
- Это очень любезное предложение, - сказал Адольф черепахе, - но я чувствую себя в этом доме очень неуютно. Я бы вообще не позволил Музыке спускаться ко мне.
- Вам не стоит беспокоиться. Здесь безопаснее, чем в городе.
- Почему в городе небезопасно?
- Люди исчезают по ночам, - сказала черепаха. - Их таинственно забирают. Никто не знает, почему и кто их забирает. Нет, в городе совсем небезопасно.
- Здесь все так неорганизованно, что я не удивляюсь, что такое случается, - сказал Адольф черепахе. - Они не контролируют ни население, ни окружающую среду, ни даже самих себя. В такой ситуации люди просто обязаны умирать и исчезать.
- Ваше сердце не произносит этих слов, - сказала черепаха. - Это делает только ваш рот.
- Вы - маленькое запутавшееся существо, - сказал он черепахе.
- Никто больше не предложит вам место для ночлега, господин Гитлер. Это ваш единственный дом, если вы не хотите рисковать исчезнуть тоже. Подумайте о своей жене, если не хотите думать о себе.
- Она еще не моя жена, - объяснил он черепахе.
Они замолчали и уставились на свет, льющийся в окно. Из розового он превратился в кроваво-красный.
- Вы останетесь здесь, Адольф Гитлер, - сказала черепаха.
- Я не Адольф Гитлер, - ответил он черепахе.
- Вы останетесь здесь, господин Гитлер, - шипела она, как страшная злая марионетка.
Выходя из комнаты госпожи Адретт, Адольф поскользнулся и упал в лужу черной слизи, которая измазала его брюки и локти расплавленными слизнями.
- О, господин Гитлер! - воскликнул безносый первосвященник, вбежав в комнату, чтобы помочь ему подняться с мокрого пола. - Ты должен избавиться от этой формы и надеть что-нибудь чистое.
- У меня нет ничего чистого, - сказал Адольф. - А твоя одежда слишком отвратительна, чтобы я мог ее носить.
- О, но ты должен, - сказал безносый первосвященник. - Нельзя надевать черные одежды на свадебную церемонию. Это плохая примета.
- Только примитивы верят в удачу и неудачу, - сказал Адольф безносому первосвященнику.
- Странно, - сказал безносый первосвященник. - Меня учили, что только примитивы не верят в удачу и неудачу. Пожалуйста, сними одежду.
Адольф зарычал на него.
- Хорошо.
- Вот, надень это, - сказал безносый, протягивая Адольфу желтый халат. - Это будет смотреться на тебе гораздо лучше, чем эта ужасная форма.
- Может, моей жене тоже надеть что-то другое? - спросил Адольф у безносого.
- Женщины не носят платья на церемонии.
- Это ущемляет достоинство женщины - демонстрировать свое обнаженное тело на публике.
- Я нахожу довольно нелепым, что мужчина в твоем возрасте относится к своей жене как к человеку.
- Она и есть человек, - сказал Адольф.
Безносый жестко рассмеялся.
- Не надо об этом распространяться.
Адольф натянул халат на свой грязный мундир и завязал его. Выражение лица первосвященника говорило о том, что он не одобряет того, что Адольф не снимает форму под халатом, но возражать он не стал.
- Когда мы начнем? - спросил Адольф.
- Скоро, - настроение священника изменилось на мрачное. - Я чувствую приближение ночи.
Когда Адольф поднялся по лестнице к световому люку в доме первосвященника, атмосфера приобрела яркий кроваво-красный цвет с желтыми и черными прожилками. Даже ветер стал темно-красным, когда он трепал его волосы.
- Что с небом? - спросил Адольф у безносого.
Ему пришлось кричать, чтобы заглушить шум ветра.
- Ночь проникает внутрь, - сказал безносый.
Жестяной домик яростно раскачивался на ветру, пока они взбирались по веревке к стрекозиному мосту. Музыка стояла там, глядя в пустоту внизу. На красном ветру одежда трепетала вокруг ее талии, как мерцающее пламя.
- Музыка, - позвал ее Адольф, но она не повернулась к нему лицом. - Нам пора.
- Женщины не подчиняются, когда с ними обращаются как с равными, - сказал безносый.
- Пойдем, Музыка, - позвал Адольф.
Она повернулась к Гитлеру. Выражение ее лица выдавало ошеломление и рассеянность.
Безносый подошел к ней:
- Пойдем, госпожа!
Музыка подошла к Гитлеру, улыбнулась ему и коснулась его подбородка. Затем они направились обратно в город.
Идти по огромной хрустящей стрекозе было похоже на прогулку во сне. Цветовые оттенки менялись туда-сюда, а земля искажалась, когда ноги касались ее.
- Я чувствую себя странно, - сказал Адольф безносому первосвященнику.
- Конечно, - ответил безносый первосвященник. - Атмосфера искусственная, сделанная из химических веществ. Ночь состоит из химических веществ, которые оказывают опьяняющее действие, когда ты их вдыхаешь.
- Ты хочешь сказать, что меня накачали наркотиками против моей воли? - спросил Адольф Гитлер.
- Единственный способ прекратить опьянение - перестать дышать, - ответил безносый первосвященник.
- Кто создал эту атмосферу? - спросил Адольф у безносого первосвященника.
- Император, конечно же, Золотой угорь. Он считает, что одна ночь стоит побочных эффектов.
- Его эксцентричность меня не удивляет, но я ненавижу ощущение отсутствия контроля.
Когда они наконец вошли в город, Адольфу показалось, что он дышит через поры, через глазные яблоки, через уши, через ногти, через кончики пальцев, через волосы и через свои интимные части, как будто он был набором легких, которым придали человеческую форму.
Ночью город выглядел совершенно иначе. Здания были покрыты густой субстанцией, похожей на смолу, которая напоминала расплавленную слизь на его форме. От них исходил запах, который ветер разносил по улицам, атакуя чувства Адольфа.
- Мы должны спешить, - сказал безносый первосвященник. - Люди исчезают в ночи.
На полпути к городу они свернули с дороги на кукурузные поля.
На краю полей собралась группа людей в рясах, многие из них были одеты в желтые халаты, как у Гитлера, некоторые - в красные и белые. Толпа молча смотрела на них, как будто они были главными героями церемонии.
- Встань вон там, - попросил безносый первосвященник, указывая на ряд мужчин в желтых одеждах.
Адольф занял место в конце ряда. Музыка не последовала за ним. Безносый первосвященник что-то прошептал ей на ухо, почти поцеловал его и погладил мочку ее уха окровавленной частью своего лица. Затем он снял с нее одежду, открыв ее полную наготу слюнявым мутантам. Взяв ее за руку, он повел ее через высокие кусты, пока они не скрылись из виду.
Когда безносый вернулся, он был один. Грязь покрывала его рукава, руки были сложены в узел. Рядом с Адольфом фыркал большой бородавочник и облизывал толстым серым языком свой измазанный соплями нос. Его запах напоминал понос больного страуса. По другую сторону от Адольфа стояло черное волосатое существо, похожее на помесь ожиревшего тарантула и огромной изуродованной вагины с пятью кошачьими хвостами вместо рук. Оба эти ужасные, вонючие существа, которым, по мнению Адольфа, должно быть запрещено приближаться к нему ближе, чем на километр, но Адольф решил подойти к бородавочнику поближе, потому что тот хоть немного напоминал человека. Адольф немного повернулся так, чтобы оказаться спиной к вагине тарантула. Бородавочник заметил, что Адольф подошел ближе, и хрюкнул. Прежде чем он успел подумать об этом, Адольф открыл рот и обратился к нему.
- Как это работает? - спросил Адольф у бородавочника.
Бородавочник хрюкнул.
- Что происходит сейчас? Чего они ждут от нас?
Бородавочник хрюкнул.
- Вся эта ситуация просто смешна, - сказал он бородавочнику.
- Это неестественно, - ворчал бородавочник.
- Да! - крикнул Адольф бородавочнику. - Я полностью с тобой согласен! Она неестественна!
Адольф улыбнулся и посмотрел на мерзкую тварь. Она хрюкнула и лизнула толстым серым языком свой измазанный соплями нос.
В этот момент Адольфа охватило сильное головокружение. Вдыхая воздух, он ощущал грубо-вибрирующую текстуру. Люди вокруг вдруг показались ему зернистыми. Запах тварей щекотал его мозг, который начал чесаться. В воздухе плясало пламя, словно фея лавы.
Затем Адольф тряхнул головой и немного протрезвел. Огонь исходил от факела, который безносый первосвященник нес, приближаясь к толпе людей в желтых одеждах. Вокруг него царила тишина. Церемония вот-вот должна была начаться...
- Дорогие мои женихи, - сказал безносый, - сегодня вы исповедуетесь в том испытании, которое называется браком. От имени всех жителей города мы поздравляем вас с этой жертвой. Как это ни отвратительно, но брак важен для нашей цивилизации. Без брака не было бы способа размножения нашего вида. Вы - герои, каждый из вас. Ваши страдания обеспечивают будущее для нашего народа. Согласно традициям, мы рекомендуем избавляться от жены после первого приплода. Благодаря современным технологиям женщины больше не нужны в младенческом возрасте после рождения, и было бы жестоко по отношению к детям оставлять женщину рядом. Как мы знаем, дети часто очень привязываются к своим матерям, потому что не знают ничего лучшего. Ни в коем случае не допускайте этого. Поэтому, пожалуйста, прекратите присутствие женщины сразу после родов.
Безносый первосвященник подал знак группе краснокожих лобстерменов, приближавшихся к ряду ящиков, наполненных ошейниками для животных.
- Церемония проходит следующим образом, - продолжил безносый первосвященник. - Каждый из вас получит ошейник. Это ваше обручальное кольцо. Как только вы наденете обручальное кольцо на свою жену, вы будете связаны узами брака. Но сначала вы должны найти свою жену. Все невесты были спрятаны в поле. Как только вы найдете свою жену, наденьте ей на шею обручальное кольцо и спаритесь с ней. После этого пути назад уже не будет. После спаривания вы обязаны по закону оставаться женатым на своей жене, пока она не родит хотя бы один раз. Если ваша жена окажется неспособной родить, вы можете ее усыпить.
Адольфу вручили ошейник. Немного великоватый для Музыки, сделанный скорее для лошади. Бородавочник рядом с ним, казалось, был особенно озадачен размером своего ошейника. Казалось, что он был сделан для женщины размером с кошку.
- После церемонии, - продолжал безносый верховный жрец, - в честь вас, храбрецов, будет устроен пир и праздник. Как вы все знаете, по традиции одна из невест должна быть подана в качестве главного блюда на пиру. Обеденной невестой, как мы ее называем, всегда становится та женщина, которая выходит замуж последней. Жениха невесты, которую съедают, позорят и отправляют домой. Так что если не хотите прослыть предателем и трусом, лучше не находить жену самым последним.
Сердце Адольфа бешено колотилось. Его руки тряслись. Он не мог поверить в то, что сказал этот мерзкий священник.
"Неужели он действительно сказал, что мы съедим жену проигравшего? Значит ли это, что Музыка, самая совершенная женщина в мире, может быть съедена этими ужасными существами, если я найду ее последним?"
Кровь приливала к телу Адольфа в такт биению сердца, и он чувствовал, как усиливается действие наркотика. Его зрение слегка затуманилось. Бородавочник рядом с ним издавал какие-то звуки на ухо, но Адольф не знал, просто ли он фыркает или пытается что-то передать.
"Как же мне найти Музыку в моем нынешнем состоянии?"
- Когда этот факел упадет на землю, - продолжал безносый первосвященник, - вы сможете начать охоту.
Огонь от факела смеялся над Адольфом, когда жрец поднял его высоко над головой.
- Начинайте! - потребовал безносый первосвященник.
Адольф с гримасой смотрел на огонь, который смеялся и издевался над ним. Он не мог понять, что он ему говорит, но его треск раздражал.
Через несколько минут Адольф понял, что факел уже давно упал на землю, а остальные уроды разбегаются во все стороны. Он так и остался стоять наедине со священником, глядя на факел на земле.
Адольф побежал за другими уродами в поле. Его шаги были похожи на фиолетовую кашицу. Казалось, он двигался в замедленной съемке. По краям его поля зрения вспыхивал белый свет. Бесцельно бегая по желтым грибным полям, он едва различал перед собой что-то, кроме размытых текстур.
Другие женихи, похоже, быстро находили свою добычу. Адольф миновал несколько пар мутантов, совокуплявшихся в поникших кустах или за поросшими мхом камнями. Куда бы он ни пошел, везде ему попадались женихи со своими женами, которые смотрели на него и хихикали про себя.
"Или они не настоящие? Галлюцинации? Если искусственная ночь вызывает это отвратительное, разрушающее разум состояние, то почему я, похоже, единственный, кого это касается? Неужели все остальные уже привыкли к этому? Или их развращенные умы настолько испорчены, что они уже не могут понять разницу между этим и нормальным состоянием?"
Адольф продолжал искать, казалось, целый час. Он не мог найти ни невесты без жениха, ни тем более Музыку. Он проиграл. Наверняка его Музыка будет убита этими существами. А в голове у него была такая тоска, что он ничего не мог с этим поделать.
Человек-бородавочник внезапно вынырнул из пирамидообразных узоров и столкнулся с ним. Они навалились друг на друга и шлепнулись в склизкую желтую плесень на земле.