От каждого мутанта-античеловека, мимо которого он проходил, Адольфу становилось плохо. Они быстро скакали вокруг, но без всякой закономерности или узнаваемого направления, как будто двигались просто ради движения и не имели никакой цели. От этого зрелища у него закружилась голова. Он посмотрел себе под ноги, прикрыл глаза рукой и глубоко вздохнул.
- Что случилось? - тихо спросила женщина.
Он посмотрел ей в глаза, чтобы успокоиться. Она улыбнулась, и у него потеплело на сердце.
- Давай немного отдохнем, - сказал ей Адольф.
Она кивнула, и они вместе зашли в ближайший трактир, крыша которого была похожа на плавящуюся резину, а дорожки - на железнодорожные пути. Она потянула его за угловой столик, подальше от других посетителей - трех людей-жуков за заплесневелым столом в центре пивной, которые улюлюкали про себя и произносили странные слова.
- Этот город сводит меня с ума, Музыка, - его лицо стало темно-красным. - Мне нужно убираться отсюда, пока он не захлестнул меня и не сделал неполноценным.
- Не волнуйся, - сказала Музыка. - Сегодня вечером мы поженимся, и тогда все будет хорошо. Мы будем так счастливы, что все это не будет иметь значения.
Она улыбнулась и положила теплую руку ему на грудь, где билось сердце.
По нему пробежала дрожь.
- Предполагается, что люди здесь - гении, но я не вижу гениальности в этих чудовищах. Я вижу больше несовершенства, чем могут обработать мои глаза.
- Они могут быть несовершенны, но они все еще люди.
- Глупости, - сказал Адольф, сжимая кулак. - Люди стремятся быть эффективными и контролировать окружающую среду. Но здесь у них нет никакого контроля. Окружающая обстановка сводит меня с ума.
- В конце концов ты привыкнешь к этому.
- Именно этого я и боюсь. Как только на меня перестанет влиять этот хаос, я стану его частью. Тогда я тоже стану одним из этих чудовищ, абсурдным и неконтролируемым. Я буду уродлив, носить грязь на коже как униформу и поклоняться гротескному угрю как богу.
- Ты слишком много говоришь, - сказала Музыка. - Почему ты всегда так много говоришь?
- Я говорю только потому, что это важно.
- Держу пари, ты говоришь даже тогда, когда никого нет рядом.
- Может быть, и так.
- Держу пари, ты разговариваешь с незнакомцами, которых встречаешь на улице.
- Я говорю только тогда, когда это важно, а сейчас это важно. Мне нужно собраться с силами, чтобы найти мост, а потом пройти под мостом и найти дом первосвященника, чтобы поговорить с госпожой Адретт, чтобы найти свой портфель, чтобы посмотреть на фотографию, чтобы найти несовершенного человека, чтобы выполнить задание, чтобы придумать, как вернуться к своему нормальному размеру, чтобы вернуться домой!
- Говори, говори, говори, - сказала совершенная женщина.
Адольф оглядел трактир в поисках кого-нибудь, с кем он мог бы поговорить, кроме своей будущей жены-питомца. Кроме людей-жуков, других гостей здесь не было, и они не показались Адольфу достойными разговора. Успокоив все еще кружившуюся голову, он сосредоточился на хозяине трактира. Адольф узнал его. Это был тот же трактирщик, что и раньше в городе наверху. Единственный человек, который выглядел наполовину нормальным. Адольф встал и заставил Музыку сесть на стул. Трактирщик сразу же узнал его.
- Адольф Гитлер, - сказал он. - Я вижу, ты все еще в городе.
- Но я не в том городе. Это город внизу, а не тот город наверху.
- Да, но это тот же самый трактир. Золотой угорь решил сэкономить деньги, используя один и тот же трактир в обоих городах.
- Но это невозможно. Здание, в котором мы находимся, не больше метра в высоту. Как могут люди-тараканы и люди нормального роста быть в одном трактире?
- Это очень просто. В дверь этого трактира встроена технология уменьшения и увеличения. Люди из этого города становятся выше, когда проходят через дверь, а люди из того города уменьшаются. На самом деле у трактира есть промежуточный размер.
- То есть ты хочешь сказать, что, пройдя через дверь в том городе, я вернусь к своему обычному размеру?
- Нет, - сказал трактирщик. - Когда ты войдешь в дверь, ты вернешься к тому размеру, который был у тебя, когда ты вошел. Ты не можешь выбрать, какого размера ты хочешь быть.
- Но если у тебя есть технология, позволяющая увеличить человека, то должен быть способ вернуть мне мой нормальный размер.
- Об этом тебе придется поговорить с Золотым угрем, Адольф Гитлер. Я ничего не смыслю в науке.
- Где находится Золотой угорь? - спросил его Адольф.
- Он живет по ту сторону моста.
- Неужели? - воскликнул Адольф. - Я сейчас же пойду к нему. Где находится этот мост?
- Все знают, где находится мост, - сказал он.
- Но я не знаю, - сказал Адольф. - Не мог бы ты сказать мне, как туда добраться?
- Просто иди по дороге. Думаю, мост находится в ее конце.
- Ты уверен?
- Нет, это просто то, что я слышал. Я разношу напитки жителям, но сам там никогда не был.
- Что ж, спасибо за информацию, трактирщик. Можно мне шерри, пожалуйста? Обычно я предпочитаю трезвость опьянению, но мне нужно что-нибудь успокоительное.
- Конечно, - сказал трактирщик. - Но тебе придется выйти с ним за дверь.
- Почему? - спросил Адольф.
- Домашние животные здесь запрещены, - сказал он, указывая на Музыку. - У меня здесь приличный дом. Мои гости не хотят находить шерсть и блох на своих столах и стульях.
- Это абсурд, но я подчиняюсь твоей власти.
- Женщины - мерзкие создания. Ты должен усыплять их сразу после первого помета.
- Люди здесь такие жестокие и совсем сумасшедшие.
Адольф выпил серую жидкость с привкусом дерна, которая не была хересом, после того как хозяин подтолкнул к нему стакан через стойку. Он поколебался в сторону трактирщика и ушел, не заплатив, сердито схватив Музыку, как будто она сделала что-то плохое, как будто это она виновата в том, что является грязным животным.
Выйдя из трактира, Адольф заметил, что улицы опустели. Никакого хаоса, никаких толп, никаких мутировавших людей, прыгающих вокруг. Только Гитлер и его невеста, прогуливающиеся среди безвкусных остовов домов.
- Куда все подевались? - спросили они у тишины.
Легкий ветерок в сочетании с ржавым металлом ответил:
- Исчезли, чтобы подготовиться к сегодняшним празднествам...
Они шли по потрескавшемуся асфальту, стараясь не обращать внимания на окружающую их тошноту. Дорога тянулась на километры без единого ответвления в сторону. Целый город, как линия. Казалось, прошли часы. Их конечности устали.
- Кажется, чтобы пройти от одного конца города до другого, нужно полдня, - сказал Адольф Музыке. - Планировка города крайне нелогична. Они всегда вызывают у меня отвращение.
- Да, - сказала Музыка. - Вся их цивилизация направлена на то, чтобы раздражать тебя.
Лицо Адольфа грубовато сморщилось, и она улыбнулась. Наконец дорога закончилась, и начался мост: гигантская деревянная растяжка, по форме напоминающая стрекозу. Он тянулся вдаль так далеко, что конца ему не было видно.
"Где-то там должен быть дом, где живет Золотой угорь", - подумал Адольф.
- Мы должны пройти под мостом, - сказал Адольф Музыке.
- Я знаю, - ответила Музыка.
- Там живет первосвященник.
Музыка кивнула.
- Я найду его.
Музыка кивнула.
- Я найду дорогу домой.
Музыка кивнула.
Дом стоял не на земле, как представлял себе Адольф. Казалось, под мостом даже не было пола, только цветной вихрь, который мог быть облаками или, возможно, искаженным пейзажем далеко внизу. Значит, дом первосвященника находился не на земле, а в воздухе - свисал с моста на веревке. Они прошли долгий путь по спине стрекозы до отверстия, ведущего на крышу дома, которая колыхалась на ветру.
- Похоже, он заброшен, - сказал Адольф Музыке, вздрогнув.
Она уставилась вниз, в разноцветные газы.
- Ты хочешь остаться здесь? - спросил Адольф.
Ее мысли вращались, как веретено.
- Оставайся здесь, - приказал он.
Она погладила себя по волосам.
Гитлер спускался по веревке, пока неустойчиво не приземлился на качающийся жестяной дом. Он попытался устоять на ногах, но у него снова закружилась голова, на этот раз от вида клубящихся красок в небе. Краски исходили от облаков, похожих на брызги разных цветов. Похоже, бог этого мира был не таким хорошим художником, как бог Гитлера.
У его ног находился люк. Из комнаты внизу донесся соленый запах, когда он открыл люк и прыгнул через вход в разваливающийся дом.
Запах ударил в нос: сильный, расплавляющий мозг запах морской соли. От его интенсивности на глаза Гитлера навернулись слезы. Оглядываясь по сторонам, он зажал нос рукой. Комната была небольшой и заставлена металлической мебелью, покрытой пленкой смолы и жидкости.
- Здесь кто-нибудь есть? - позвал Гитлер. - Может быть, госпожа Адретт?
Он прошел в соседнюю комнату - нагромождение черных испачканных стульев и комодов - и позвал госпожу Адретт, стараясь не засолить нос.
Повернув за угол и войдя в новую комнату, Адольф услышал дыхание и стук.
- А, господин Гитлер, - сказал голос. - Я рад, что ты смог прийти.
Гитлер обернулся и увидел перед собой Роджера Брови, безносого человека, который привел их в этот город. Он стоял перед черным липким сундуком, насыпая соль на улиток.
- Ты первосвященник? - спросил Адольф у безносого.
- Да, - ответил безносый. - Разве я не говорил тебе об этом? Вот почему мне пришлось так быстро уйти. Первосвященник - самый важный человек на сегодняшней церемонии. Кстати, а где твоя женщина? Ты приказал ее усыпить?
- Нет, она ждет снаружи.
- Я бы не оставлял ее на улице одну надолго. Кто-нибудь может схватить ее или украсть, или она может убежать.
- Сомневаюсь, что она убежит, - сказал Адольф.
- А, так ты ее так хорошо знаешь? - спросил безносый.
- У нее есть только я. Ей некуда бежать.
Безносый разразился громким смехом и посыпал свою коллекцию улиток солью.
- По какому поводу ты пришел ко мне, господин Гитлер?
- Мне сказали, что здесь живет госпожа Адретт. Мне нужна ее помощь.
- Адретт? - он снова усмехнулся. - Ты пришел поговорить с ней?
- Да, - сказал Адольф. - Трактирщик сказал, что она может помочь мне найти мой портфель, который мне нужен, чтобы выследить несовершенного человека.
- Ну, я ничего не могу сказать по этому поводу, но ты можешь поговорить с ней, если хочешь.
- Да, пожалуйста, - сказал Адольф. - Это важно для национальной безопасности.
Безносый пожевал язык и провел Адольфа в другую комнату с окном и бархатными шторами, которые опускались до пола и тянулись над ним, по другой стене и до половины потолка. В центре комнаты стоял большой террариум с черепахой.
- Я буду в соседней комнате, если понадоблюсь, - сказал безносый. - Моя работа никогда не заканчивается.
Адольф стоял в комнате один. Госпожи Адретт не было видно.
- Госпожа Адретт?
Но ответа не последовало.
Небо по ту сторону окна напоминало нежно-фиолетовый вихрь и, казалось, освещалось молниями. Адольф подумал, не идет ли дождь. Он подумал, не может ли Музыка промокнуть или даже заболеть.
Он подошел к террариуму. В стеклянном аквариуме сидела черепаха. Что-то с ней было не так. Панцирь черепахи был не такой формы, как он думал. Панцирь этой черепахи был другим, деформированным. По цвету и рисунку он напоминал черепаший панцирь, но по форме больше походил на гоночный автомобиль с колесами и всем, что к нему прилагается.
- Госпожа Адретт? - снова позвал Адольф, постучав по панцирю гоночной машины.
Должно быть, она спала. Он постучал еще раз, и наружу высунулась ее человеческая голова... морщинистая, крошечная, лысая человеческая голова. Ее человеческие руки и ноги просунулись сквозь колеса гоночного автомобиля, и она зевнула.
- Вы госпожа Адретт? - спросил Адольф.
Она ковырялась в сверчках и болонье.
- Госпожа Адретт?
Дом раскачивался взад-вперед, вызывая тошноту в желудке Адольфа.
- Я госпожа Адретт, - подтвердила черепаха, жуя уховертку и грушу. Ее сморщенные конечности из папье-маше извивались, как черви. - Вы пришли послушать мои истории?
- Я пришел по другой причине, - сказал Адольф черепахе.
- Я прожила так долго. У меня так много историй, которые я могу рассказать.
- Прошу прощения за нетерпение, госпожа Адретт, но я выполняю задание чрезвычайной важности, и у меня нет ни времени, ни необходимости слушать истории.
По небу поползли паучьи зеленые узоры, заставив ее зашипеть.
- Я ищу человека, который представляет опасность для человечества. Несовершенного человека.
- Несовершенного? - спросила черепаха. - В каком смысле?
- Я точно не знаю, - сказал Адольф. - Я не могу вспомнить его лицо, но оно несовершенно. Он - чума, и я здесь, чтобы избавить от него общество. Он привел меня в этот мир больных генов и антинормальности. Они сказали, что вы можете мне помочь.
Черепаха разбрызгала серую слизь на свой пол из растрескавшейся древесной коры.
- Я всего лишь черепаха, - сказала черепаха. - Люди редко встречаются на моем пути. Даже если бы я увидела человека, которого вы ищете, определение его как несовершенного все равно не даст мне представления о нем. Все люди несовершенны. Вы должны описать мне его, возможно, я его видела.
Адольф закатил глаза.
- У меня в портфеле есть фотография этого человека, но я не могу найти портфель.
Черепаха приостановилась и, плотно закрыв глаза, купалась в свете окна.
- Наверное, он отправился туда, куда отправляются предметы, - сказала она.
- А куда отправляются предметы? - спросил черепаху Адольф.
- Все предметы живые. Даже те, о которых вы не думаете. Иногда, когда вы не смотрите, предметы встают и отправляются в путешествие. Часто они попадают в страну вещей, где все неживые предметы могут свободно перемещаться. Ваш портфель мог найти там свой дом.